Изначально задуманная как спектакль, работа получила воплощение на экране и была представлена на нескольких фестивалях современного искусства в России и в Италии.
Создательницы фильма, художницы и исследовательницы современного танца, Катя Ганюшина и Мария Качалкова поделились подробностями съемок в беседе с Клео.ру. В интервью девушки рассказали о том, чем отличаются структура жизни и художественного произведения, как импровизировать в условиях ограничений и зачем инструктировать зрителя на случай смерти близкого.
– Катя, вы выступили инициатором создания работы в 2018 году. Расскажите небольшую предысторию.
К.Г. – Я предложила Маше исследовать тему смерти, и у нас появилась возможность реализовать эту идею при поддержке арт-площадки «Станция». Весь наработанный материал мы организовали в структуру спектакля и в репетиционном формате сделали показ в 2019 году. Спектакль мы в итоге не выпустили из-за пандемии, а спустя какое-то время задумались о том, чтобы превратить спектакль в фильм.
М.К. – Мы подали заявку на стипендию СТД РФ для театральных деятелей до 35 лет. Эта небольшая сумма стала хорошим подспорьем для нашего будущего проекта.
– Мария, когда вы согласились работать над танцем в тандеме с Катей, вы представляли себе, как это будет происходить?
М.К. – Катя – человек-генератор идей. В основе нашего общения лежит тотальное доверие. Благодаря этому доверию многое происходит: подтягиваются новые люди в команду, приходит помощь извне.
Любое взаимодействие при создании чего-либо это всегда живой процесс, поэтому ожиданий никаких не было.
– Когда вы приняли решение сделать «Фестиваль …» фильмом, осознавали ли вы потенциал танца на камеру? И видели ли место будущей работы в поле кинотанца?
М.К. – Я не стремилась попасть в какую-то жанровую парадигму и в принципе мало знала о жанре кинотанца, когда приступила к работе над фильмом. Думаю, что первостепенное значение для нас имело личное исследование, его внутренние задачи и пути его художественного проявления.
К.Г. – Согласна с Машей. Считаю, что наша работа не пытается вписаться в жанр кинотанца, но, скорее, находится в поле современного искусства.
– Главные темы в работе – жизнь и смерть, их неизбежная «контактная импровизация». О чем вы старались думать или не думать во время перформанса? Насколько движение было спонтанным?
К.Г. – Импровизация имела место во время поиска и исследования темы. Но то, что зритель видит в фильме, это уже зафиксированная форма, найденная в процессе.
М.К. – У работы жесткая структура, но внутри нее есть зоны свободы. Некоторые эпизоды мы переснимали несколько раз: например, сцену, где мы двигаемся на колючей траве – было очень жарко, нарастало ощущение дискомфорта… В такие моменты неизбежно задумываешься, как оставаться чувствующим в предлагаемых обстоятельствах. Для зрителя, конечно, это необязательно видно, но я считаю, что фильм в итоге только выиграл от того, что в процессе съемок нам пришлось «танцевать» с силами природы.
– В последней (довольно резонансной) сцене вы инструктируете зрителя о том, как действовать в случае смерти близкого человека. Каким вы задумывали этот эпизод в работе?
К.Г.
– В какой-то момент мы поняли, что нам очень важно сообщить об этом зрителю. Мы изначально знали, что инструкция в том или ином виде войдет в фильм. И когда мы начали раскладывать материал, стало очевидно, что она должна появиться в конце работы.
Сцена с инструкцией снималась в разрушенной церкви рядом с деревней Пятая Гора. Это место изначально было выбрано нами как основная локация – локации для остальных сцен мы уже искали вокруг нее. Стремясь привлечь внимание к инструкции, мы использовали резкое переключение во всем фильме – в финальной сцене оно достигает предела.
М.К. – В основе монтажной структуры фильма лежал какой-то ориентир? У меня складывается ощущение, что нарезка сцен создает эффект легкого дежавю…
К.Г. – Люди часто воспринимают художественную работу как серию плавных переходов из одного в другое, но в жизни все иначе, переключения случаются часто и резко. И структура работы к этому отсылает.
Быстрая смена сцен в фильме также отсылает к состоянию человека, который сталкивается со смертью близкого. К подобному нельзя подготовиться – финальная сцена в «Фестивале…» хотя бы инструктирует зрителя о необходимых действиях, дает ему минимальное ощущение контроля. Мне кажется, это способно снизить накал неопределенности, когда ты с ней сталкиваешься.
– Вы также показывали работу в рамках фестиваля Attraverso la Tendenza в Италии в 2024 году. Как итальянская публика восприняла показ? Вы можете сравнить реакции посетителей Attraverso la Tendenza и фестиваля «Диверсия» (6+), прошедшего в Костроме в 2022 году?
М.К. – На фестиваль в Костроме пришло много зрителей. После показа были те, кто хотел высказаться и делал это сразу, другие, скорее, находились в замирании, не включались в дискуссию мгновенно. Наш финальный совместный со зрителями танец захватил абсолютно всех – возможно, дело в том, что аудитория была подготовленной.
К.Г. – Следом за фестивалем в Костроме, мы показали фильм московской публике, на фестивале «Проба номер 5» (6+). По моим ощущениям, реакция зрителей была похожая – активно-вовлеченная или, наоборот, рефлексивная. В Италии мы не имели возможности подробно обсудить со зрителями их впечатления, но куратор фестиваля сказала, что тема государственной бюрократии понятна всем: законодательство как будто стремится «оторвать» живое тело от мертвого своими предписаниями. Думаю, разговор на тему смерти возможен вне зависимости от языка и принадлежности к культуре.
– Как вы оцениваете собственный опыт съемок фильма? Хотели бы (планируете) ли вы его повторить?
М.К. – На мой взгляд, в работе «Фестиваль…» большую роль играет то, что происходит после показа: совместный танец со зрителем, реакция аудитории. Тема, которая лежит в основе фильма, имеет огромный вес: в каком пространстве мы бы ни показывали «Фестиваль…», эта работа всегда «опрокидывает на лопатки».
Что касается формата видеоработы, то в ближайшее время мне бы хотелось больше встреч. Мне важно находиться в живом контакте с другими.
К.Г. – А мне по-прежнему интересно работать с видео. В прошлом году я сделала перформанс «Ритуалы перехода» в заброшенных лодочных гаражах Геленджика, на основе которого создала видео-инсталляцию. Для меня танец это основа любой моей работы, но мне не менее интересно работать с его документацией и последующей трансформацией уже в других медиа.
Возрастное ограничение для зрителей фильма: 18+
Подробности о показе фильма ищите на сайте Московского музея современного искусства.
