В предыдущей статье мы говорили о том, как неотъемлемые части жизни человека становятся инструментами в обществе достижений. Например, абонементы в йога-студию продаются с мотивацией «держать ум и тело под контролем», а мудрые гуру рекомендуют встречи с друзьями для поддержания баланса эндорфинов в организме. На этом месте у многих читателей может возникнуть вопрос: «Что не так с занятиями йогой или совместным досугом? Ведь это все полезные занятия, которые, к тому же, приносят удовольствие».

Бесспорно, соглашается Джулиан Баггини. Но нам важно думать не только о том, что мы делаем, но и как мы это делаем. Ведь два человека, увидевшие за день одну и ту же выставку, прослушавшие один и тот же музыкальный альбом и посмотревшие впридачу один фильм, необязательно сойдутся в обмене впечатлениями: и дело не только в разных вкусах, но и в мотивации: иными словами, с какой целью они пережили этот зрительский опыт?

Здесь Баггини отсылает к древнегреческому философу Аристотелю, который, по его мнению, одним из первых сформулировал следующую аксиому:

«Есть в жизни человека средства, ведущие к цели, а есть цели-в-себе»

Первым, продолжает Баггини, присуща внешняя ценность (детерминированная другими – например, общественным укладом, советами близких), а вторым – внутренняя. Жизненные ценности человека всегда внутренние, ибо у каждого они свои.

Звучит очевидно? И вместе с тем совет Аристотеля еще не терял своей актуальности ни в одном столетии. В последнее время люди особенно часто забывают о том, что деньги – это инструментальное благо, а не «цель-в-себе». С помощью денег гораздо проще осуществить личные мечты, но «достаточно» их никогда не будет: заработавший миллион будет стремиться к покорению новых финансовых вершин, в то время как истинные ценности выскользнут из его поля зрения.

В ловушку внешних ценностей или навязанных целей попадали и продолжают попадать миллионы жителей планеты Земля. Однако коварство инструментализации идет, по наблюдению Баггини, дальше: она не просто отвлекает нас от достойных занятий, но уплощает суть последних, делая их средством к достижению весьма ограниченных целей. Взять хотя бы здоровье, благосостояние, душевный покой – мало кто из людей отказался бы от подобных пожеланий в своей жизни, однако, если вдуматься, ни одно из них не является целью-в-себе, даже здоровье, подчеркивает Баггини.

Разлетевшаяся по интернету цитата «Здоровье – это не все, но без здоровья все – ничто», приписываемая Сократу, состоит из двух равноценных частей. Да, нам нужно здоровье, главным образом для того, чтобы i) не страдать, не испытывать боль (это неприятно и бесцельно, добавляет автор), ii) иметь силы и желание заниматься тем, что делает нашу жизнь осмысленной.

Следовательно, здоровая жизнь, лишенная любви, творчества и иного значимого для человека опыта, пуста. Удивительно, но люди, страдающие хроническими заболеваниями, нередко приходят к выводу о том, что здоровье есть не самая важная часть их жизни.

То же касается и ментального равновесия: по мнению автора, психический недуг – бесполезная мука для его носителя, в то время как крепкие нервы и отсутствие травм привязанности есть лишь почва для придания жизни ценности и целостности, на которой не всегда прорастают цветы. Вместе с тем, горевание само по себе не делает нас более здоровыми и счастливыми, но этот процесс необходим человеку для прощания с вещами, которые были ему дороги.

Даже счастье – «алмаз» индустрии благополучия – едва ли можно всерьез назвать «целью-в-себе». В объяснение своей позиции Джулиан Баггини приводит следующие контрпримеры: быть счастливым, когда рядом страдают другие люди, или пребывать в иллюзии беспечности в ситуации, полной тревоги и недосказанности… И хотя блаженное неведение бывает удобнее знания горькой правды, само по себе благом Баггини это не считает.

«Так что же есть самоценность, если не здоровье, не успех и даже не личное счастье?» – спросите вы.

Философы разных эпох и течений бились над ответом на этот вопрос – и каждый из них предлагал свою версию «высшего блага». Например, Аристотель видел его в интеллектуальном созерцании, буддисты – в уменьшении страданий, Кант – в понятии «доброй воли», а прагматисты – в ощущении счастья. Как видно из заключений мыслителей, понимание ценности и ценного в жизни весьма индивидуально: даже Аристотель, говоривший о «высшей добродетели для всего человечества», конкретизировал это понятие исходя из собственного мировоззрения.

Внутренние ценности, подводит к итогу Джулиан Баггини, делают ощущение жизни более полным и потому достойны проживания без какой-либо аргументации. Иными словами, восклицая «В чем смысл?», мы невольно его упускаем. Любительский и профессиональный спорт, прогулки по лесу, изучение иностранных языков, написание текстов… Можно лишь попробовать описать ценность занятия для самого себя в надежде на то, что другие «заразятся» идеей и откроют в нем новые – персональные – смыслы.

Финал истории – в следующей части материала.