Хореографы и танцовщики из Санкт-Петербурга, преимущественно работающие в жанре современного танца и перформанса, Аня Кравченко, Маша Шешукова и Антон Вдовиченко, создавали и/или адаптировали свои работы к белоснежным стенам особняка в Ермолаевском переулке – Образовательного центра ММОМА. Показы завершались зрительскими рефлексиями и двухдневными тематическими лабораториями.
Клео.ру побеседовал с куратором программы, сотрудницей экскурсионного отдела музея, Ксенией Земсковой – о целях такой коллаборации и внутреннем восприятии ее итогов.
— Как куратор танц-перформативных программ ММОМА, ты инициировала различные танцевальные форматы в музее, в том числе программы «Свободные часы» (16+) и «В присутствии танца» (16+). Преследуешь ли ты определенные цели, разрабатывая новые форматы, или суть эксперимента в том, чтобы экспериментировать?
— Честно говоря, какие-то форматы я придумываю интуитивно. Например, идея «Свободных часов» (16+) возникла, когда в музее открылась выставка Марии Кулагиной «Девять комнат» (0+). Я прошлась по залам и поняла, что здесь очень много материала для танц-художников, и что мое тело само начинает искать движение. Так я решила запустить образовательную программу для всех желающих танцовщиков и танц-художников, то есть сделать музей открытым для них.
«В присутствии танца» (16+) – серия перформансов на выставках, где приглашенные танц-художники выбирают для танца несколько залов и прокладывают через них для зрителя маршрут. Участникам формат предлагает новые обстоятельства для работы: тут почти нет возможности танцевать фронтально, как на сцене, каждый зал предполагает свой вариант размещения себя и зрителя, есть зоны перехода из одной части выставки в другую, которые нужно как-то обыграть. Для посетителей это возможность опробовать новые паттерны поведения в музее, когда мы смотрим не только стоя, но с разных ракурсов, перемещаясь, становясь частью действия.
Коллаборация ММОМА со студией СДВИГ – это уже третий формат, связанный с показом готовых работ. Эти показы проходят в специально отведенных для них залах, где у работы есть все условия, чтобы быть проявленной.
– Сотрудничество ММОМА со студией перформативных искусств СДВИГ – это одновременно культурный обмен в сфере современного танца между Москвой и Санкт-Петербургом и междисциплинарный эксперимент. Показы сопровождались двухдневными лабораториями. Ты хотела бы подвести итоги этой работы?
– Все показы студии СДВИГ проходили в рамках публичной программы к текущим выставкам музея, в этом заключалась их концептуальная связь. Кроме того, они были объединены актуальной для музея темой – темой архива. Блок Антона Вдовиченко был посвящен работе с личным архивом художника, Маша Шешукова работала с историческим архивом танца, а Аня Кравченко – с передачей собственного архива («л и к и.feat» впервые танцевала приглашенная исполнительница – Юля Авраменко).
Если говорить про итоги, мне кажется, у нас получилось сделать мини-ретроспективу студии: были показаны работы разных лет и разных форматов. Это если подходить с точки зрения музея. Для себя лично главным итогом я вижу те процессы, которые произошли за три пары выходных с телами исполнителей, зрителей, участников лаборатории.
«Форма никогда не повторяется дважды» – есть такие строки в стихотворении, ставшем частью работы Ани Кравченко. Танец, в отличие от изобразительных искусств, дает возможность зрителю обратить внимание на собственное тело – которое дышит, требует внимания и заботы, которое очень многое может и все время меняется.
В свою очередь, Ксения поинтересовалась у танцовщиков студии СДВИГ о том, как они видят влияние музея на их перформативное творчество.
– Меняется ли ваше восприятие собственной работы, когда она попадает на территорию музея?
Аня Кравченко: Да, музейное пространство сокращает дистанцию между работой и зрителем. Это дает последнему свободу в выборе качества и длительности смотрения, а еще делает всех участников процесса – смотрящих и танцующих – более беззащитными по отношению друг к другу. Мне нравится эта ситуация: в музейной версии работы «л и к и» уровень взаимной искренности близок к тому, что мне интересен в танце.
Маша Шешукова: Да, восприятие меняется сильно. «Сиреневый пульсирующий блеск» (12+) был создан для сценического пространства, где есть возможность использовать свет и сценографию. Выпуск работы в совсем «голом» пространстве музея сделал ее повестку ярче. Можно сказать, что танец в перформансе стал проявленнее или очевиднее для зрителя – будто его и наших персонажей инсталлировали перед наблюдающими.
Антон Вдовиченко: Да. В стенах музея работа для меня становится более оправдана. Музейное пространство как будто уже содержит в себе «человека в костюме» – от этого перформанс выглядит, с одной стороны, «реалистичней», с другой – наполняется новыми смыслами. К тому же, мне было приятно вернуться в место, где работа родилась.
– Можно ли выделить особый прием, художественный метод, который задает импульс в перформансе, показанном в Москве?
А.К.: В танцевальной пьесе «л и к и» (12+) я как хореограф стремилась создать условия, где и я, и зрители смогли бы отпустить ожидания понятности, логичности и обоснованности танца, вместе с тем сохранив чувственный азарт к его интерпретации. Мне было важно сохранить в работе пространство для запоминания (записи) и для спонтанных решений в процессе исполнения – их осмысленное совмещение и составляет импульс работы.
М.Ш.: Я бы назвала этот метод «прикладным наследованием». Наше поколение наследует музыку Чайковского, наши тела слышат то, что слышали тогда. Отчасти наши тела наследуют тот опыт, опыт балета, но не напрямую, а через музыку.
Вместе с тем, мы разрешаем себе интерпретировать музыкальный материал, как любой другой. В работе есть женская и мужская части. Мужчины также наследуют танец женщин и позволяют себе разного рода интерпретацию.
А.В.: Метод – это доверие мельчайшим физиологическим проявлениям, попытка убрать контроль, который существует в повседневной жизни.
Обострив собственное внимание, можно превратить ощущения от тела, находящегося в костюме, в движение, дать движениям расти, пока они не начнут «носить» тело по всему залу. Поэтому метод в работе «И весь этот…» (12+) – это внимание, риск и осознанное снижение контроля ума над телом.
