Константин Хабенский – о мире будущего, воспоминаниях прошлого и о профессоре Гейгере.
На днях в Бетховенском зале Большого театра состоялся необычный творческий вечер: симфонический спектакль "Авиатор". Закрытая премьера была приурочена к выходу одноименного фильма Егора Кончаловского, где в роли чтеца и главного героя книги Иннокентия Платонова выступил народный артист России Константин Хабенский в дуэте с автором нашумевшего бестселлера Евгением Водолазкиным.
– Константин Юрьевич, а можете прокомментировать идею данного проекта, который так органично и красиво объединил на одной сцене музыку, литературу и кинематограф?
– Прежде всего, я заинтересовался этим проектом, потому что мне очень нравится роман "Авиатор", как и вообще книги Евгения Водолазкина. В формате художественного чтения ваш покорный слуга представил публике отрывки из романа "Авиатор", позволяя зрителям не просто услышать музыку, но и прожить эту необыкновенную историю. В романе, на страницах книги заключен целый комплекс глубоких идей и мыслей, фильм озвучил лишь некоторые из них, а часть фрагментов в этот день была подхвачена и прочитана нами, чтецами.
Получился такой внутренний диалог со зрителем, позволяющий тоньше прочувствовать все грани повествования и подойти к главной мысли: непреходящей важности человечности. Давайте оставаться людьми.
– Сегодня вы выступили в образе авиатора Платонова, которого в фильме сыграл Александр Горбатов. А вот ваш киноперсонаж, профессор Гейгер, в чем, на ваш взгляд, его главная трагедия?
– Основная трагедия этого персонажа, которого я играю в фильме, в том, что он не читал произведения Евгения Водолазкина. Иначе бы не стал, по большому счету, так яростно реализовывать свои мечты в области крионики. Одержимый идеей бессмертия, петербургский профессор с немецкой фамилией Гейгер сам становится пленником своего эксперимента. И здесь очень серьезный вопрос: где та красная черта, за которую нельзя переходить? И вот, когда ты уже в двух шагах от задуманного, Господь Бог "подбрасывает" тебе испытание, выбор: либо ты реализовываешь свою мечту, но при этом теряешь что-то очень важное и существенное, либо ты ее отпускаешь и остаешься человеком. Не у каждого получается сделать такой выбор. Это ведь очень непросто – выбирать между делом твоей жизни и элементарным счастьем. Я ему не завидую, если честно, не пожелаю столкнуться с подобным выбором никому.
– Ваш персонаж, по сути, дает вторую жизнь Платонову. Выводит его из сна. И пробуждение человека из прошлого заставляет задуматься, насколько сильно изменился русский человек за столетие?
– Не думаю, что так уж намного. Главное различие, наверное, в скорости восприятия информации. Из-за этой скорости пропало простое отношение к тем людям, рядом с которыми ты находишься. А сближает нас по-прежнему русский язык и территория, на которой мы живем.
– А как вам кажется, каким бы мир через 100 лет увидел Платонов?
– Ох, так быстро бежит время, так быстро все меняется.
Мне почему-то кажется, что через 100 лет люди, которые будут жить в этом будущем, будут счастливыми. Но мы не очень будем понимать, в чем их счастье.
Проблема людей будущего может заключаться в целом в потере жизненного смысла.
