Клео.ру поговорил с художником о его творческих зайчиках и бегемотиках и постарался выяснить, почему это так нравится современному зрителю.
Московский музей современного искусства совместно с SISTEMA GALLERY недавно открыли первую масштабную музейную ретроспективу одного из ярких и самобытных российских художников своего поколения – живописца, графика и скульптора, автора объектов и инсталляций Ростана Тавасиева. Выставка под названием "Зайлярис" (0+) собрала работы за более чем 20-летний период творчества: в основе экспозиционного сюжета – плюшевые зверьки с использованием цветного искусственного меха, включая большой цикл картин в авторской технике "бегемотописи".
Получивший, как говорит сам автор, "не совсем законченное" образование в Московском государственном художественно-промышленном университете им. С. Г. Строганова Ростан Тавасиев входит в шорт-лист Государственной премии в области современного искусства "Инновация", а его произведения находятся в коллекциях Государственной Третьяковской галереи, Московского музея современного искусства, Мультимедиа Арт Музея, Фонда культуры "Екатерина", Центра Жоржа Помпиду в Париже, а также в частных собраниях Великобритании, Испании, Италии, Франции, США и других стран.
– Ростан, у вас затянувшийся "игрушечный период"? Откуда это все? Никак из состояния детства не выйдете?
– А смысл из него выходить? Не хочется разделять свою жизнь на разные периоды. Я вообще воспринимаю искусство как игру, но игру увлекательную, со строгими мудрыми правилами. Возможно, мое искусство и позволяет продлить детство. Сначала я рисовал плюшевые игрушки на холсте, потом подумал: пусть они сами рисуют! Приобрел розовеньких икеевских бегемотиков и начал рисовать ими. Так возникла "бегемотопись". Название пришлось придумывать самому. Решил использовать всю мощь родного русского языка и придумал новый термин. Надо отметить, что игрушка – мощный эмоциональный стимул и прекрасно активирует воображение зрителя. Приносит людям радость.
– У вас, вероятно, было счастливое детство.
– Да, вполне счастливое. Но и сейчас я тоже счастлив. Я родился в Москве, но родина моя – подмосковное Абрамцево, где среди живописнейших дубрав проводил свои юные годы. И однажды лет в 17 снизошло на меня озарение: осознал, что я художник. Сидел на даче, рисовал-рисовал и вдруг сразу во всей полноте осознал: "Я – художник!" Когда родители узнали, было уже поздно, бесполезно отговаривать.
– А как вам кажется, почему ваше творчество так "заходит" современному зрителю?
– Да? Правда? "Заходит"? Мне приятно это слышать. У меня есть одна гипотеза, основанная на довольно поверхностном наблюдении. Кажется, что за последние 200 лет один из этапов жизни, а именно конец детства – начало юности, "подростковость", постепенно увеличивается, растягивается в своей протяженности. В 19-м веке почти сразу, как ты родился, ты уже маленький взрослый. Если в деревне, то уже лет с трех иди козу пасти, а если в дворянской семье, то с младенчества к полку приписан, уже в военной форме.
А сейчас? Невольно закрадывается мысль: а не является ли ранняя "подростковость" тем периодом жизни, ради которого эволюция и цивилизация вообще затеяны и развиваются? Вечные подростки и для экономики очень выгодны. Сколько "Лабуны" скупили? Так что, похоже, это всем на руку.
Кстати, в рамках этой выставки я создал эксклюзивную работу "Цифровая Финансовая Капибара", героем которой стал маскот одного известного банка. Образ капибары как мягкого проводника в мир сложных финансовых процессов очень, как вы говорите, многим "зашел".
– Кстати, кто ваши покупатели?
– Сам я сейчас не занимаюсь продажами и лично не со всеми покупателями знаком. Но уверен, что это замечательные люди с очень хорошим вкусом.
– Можно поинтересоваться: какие картины украшают стены вашей квартиры?
– Нет ни одной.
– Как так?
– Ну, так вышло. Так получилось, что сейчас стены свободны. На следующей неделе подвезут Ван Гога, повешу его с удовольствием.
– А как же свои собственные произведения?
– Отношусь к ним со всей нежностью и любовью, особенно когда создаю их с большим удовольствием. Но вот чтобы вешать на стены и любоваться… Нет. Мне больше нравится показывать картины людям. Очень легко расстаюсь со своими работами. Мне нравится, когда они начинают жить своей жизнью. Всегда хочется сделать что-то новое, и если я буду накапливать в мастерской старые работы, то произойдет коллапс.
– Вы плодовитый художник?
– Не знаю. Неделя на неделю не приходится. Сколько нужно, столько и делаю. Иногда чуть больше, чем нужно.
– А чем вдохновляетесь?
– Самой жизнью и вдохновляюсь. Реальностью, которую, как умею, стараюсь понять. На самом деле будущее меня вообще не интересует. Только настоящее: сегодня, здесь и сейчас.
