Актер и телеведущий Леонид Якубович: «Театр – это воздух, а все остальное – хлеб»

Клео.ру поговорил с Леонидом Аркадьевичем о роли схимника, шлейфе ведущего и дочери, которая стала поклонницей его творчества.

автор Катерина Кулагина

В новой повестке нового режиссера Театра на Малой Ордынке Эдуарда Боякова много планов и свежих премьер. Некоторые из них напрямую связаны с участием народного артиста России Леонида Якубовича. В этом году обладатель пяти премий ТЭФИ, звания народного артиста РФ, премии Союза журналистов РФ и других наград отметил свое 80-летие. Кроме активной театральной карьеры, Леонид Аркадьевич участвует и в телепроектах. Так, наряду с телеигрой «Поле чудес», которой в этом году исполнилось 35 лет, он выступил соавтором идеи шоу «Усатые факты».

– В Театре на Малой Ордынке вы участвуете сразу в двух спектаклях. Как вам вообще работается с Эдуардом Бояковым?

– Это «Лавр» по одноименному роману Евгения Водолазкина и «Гарпагон» по мотивам пьесы Мольера «Скупой». Оба спектакля мне очень дороги, а во втором я выступил не только как артист, но и как соавтор французского классика. Сделал собственную литературную редакцию текста и дополнил авторскими монологами, чтобы мой герой из скупердяя Гарпагона превратился в интеллектуала.

А Эдуард Владиславович… во всей этой истории существует только один человек, который знает, что из этого получится, – это режиссер. И я абсолютно ему доверяю и в этой связи нужно либо не участвовать в проекте, либо довериться ему и бездумно пуститься в плавание. А я готов кинуться в любую реку, если лодкой будет управлять он. Бояков стоит у истоков возрождения русского театра – театра, известного еще со времен Волкова, лучше которого в мире никогда не было. 

– Вы как-то признались, что когда он предложил вам роль схимника в «Лавре», то далеко не сразу согласились. Сомневались? 

– Бояков сумел убедить, что роль мне по плечу. Признаться, что после того как меня пригласили играть роль старца Никандра в «Лавре», я был поражен выбором режиссера, недоумевал, почему Бояков взялся за этот роман, причем сложноструктурированный, житийный. Пробирался с трудом через этот текст. Он очень сложный. Впервые «Лавр» был поставлен на сцене МХАТ им. Горького в 2020-м, а уже на следующий год стал одним из самых обсуждаемых и продаваемых спектаклей в столице. И если вначале я буквально заставлял себя перечитывать, возвращался к каким-то страницам, то теперь уверен: такой спектакль нельзя отнять у зрителей. На него надо водить молодежь, ведь кроме художественных достоинств он имеет просветительское значение.  Счастлив, что принимаю в нем участие.

– Вы также отметили, что в этой роли вам довольно сильно мешает телевизионный шлейф ведущего «Поля чудес».

– Понятно, что, несмотря на грим, зритель, который часто смотрит телевизор,  видит на сцене того, кого видит: ведущего, предлагающего вращать барабан и [внести] приз в студию в капитал-шоу «Поле чудес». И каждый раз, выходя на сцену, мне приходится ломать это восприятие. Особенно когда в конце первого акта я на коленях, практически в десяти метрах от первого ряда, произношу монолог… Каждый раз холодок по спине идет. 

– Ваша дочь стала настоящей театралкой благодаря «Лавру». 

– Не поверите: она 8 раз смотрела «Лавр»! И пять раз приходила на «Скупой». Помню, сначала пришла на премьеру «Лавра», потом решила во второй раз, на третий своих подруг привела… Ей двадцать четыре года, тогда было двадцать. Это совсем другое поколение, с совершенно другими измерениями, и для меня это – да, критерий успеха постановок.

Замечательно, если на наши спектакли, в наш театр будет приходить молодежь: будет думать, чувствовать, понимать, сопереживать. Если это будет так, то я буду считать, что мы свою задачу на этой земле выполнили.  

– Вы сами как зритель в театрах часто бываете? Что, может, порекомендовали бы к просмотру?     

– Ой, нет, не буду. У каждого свои предпочтения. В театрах бываю часто, но я, к сожалению, плохой зритель. В том смысле, что редко бываю как-то сильно увлечен или ошарашен на выходе. К сожалению, довольно много спектаклей, которые меня не устраивают. Это ремесло, не профессия и уж совсем не искусство, а я очень люблю театр и ужасно расстраиваюсь. Театр – это воздух, а все остальное – хлеб.

– Можете сказать пару слов о вашем новом проекте «Усатые факты»?

– По правилам игры три звездные пары пытаются угадать, где правда, а где ложь. После второго тура команда с наименьшим количеством баллов отсеивается, а по результатам третьего определяется команда-финалист. Окончательный размер выигрыша зависит от фортуны.

Идея в том, чтобы зрители и сами участники в развлекательной форме смогли разобраться в любопытных фактах о пространстве, в котором мы живем. Ведь сейчас в интернете довольно много разной информации, и порой сложно отличить, где правда, а где ложь… 

Открывая искусство душевнобольных: музей «Гараж» представляет перевод книги Джона Макгрегора

В конце сентября издательская программа музея «Гараж» презентует перевод книги канадского историка искусства Джона Макгрегора.

автор Юлия Крышевич

Книга называется «Открытие искусства душевнобольных» (на англ. The Discovery of the Art of the Insane). Труд вырос из докторской диссертации автора и стал одним из первых исследований в области творчества «безумцев». Макгрегор изучал рисунки пациентов психолечебниц, работая на стыке искусствознания и психоанализа.

За рубежом книга Макгрегора увидела свет в далеком 1989 году, с тех пор она была переведена на три европейских языка, а также на японский. Факт выхода книги на российский рынок – настоящая удача, ведь изначально писатель не планировал переводить свое детище на русский язык. Команда музея «Гараж» посвятила работе над изданием более двух лет.

Фрагмент книги «Открытие искусства душевнобольных» Джона Макгрегора. Предоставлено пресс-службой музея «Гараж»

Структура книги состоит из 16 глав: в первых двух Макгрегор знакомит читателя с ролью творца в меняющихся жизненных обстоятельствах – теряющий рассудок живописец в противостоянии с лечащей его системой, а также с самим собой. Затем автор переходит к конкретным фигурам, таким как художники Адольф Вельфли, Джонатан Мартин, Уильям Нойес, критик искусства душевнобольных Марсель Режа, психиатр и коллекционер Ханс Принцхорн и другие. Не обходит вниманием писатель и художественные направления, связанные с состоянием безумия: экспрессионизм, ар-брют, сюрреализм – на протяжении веков искусство отражало и впитывало настроения не только отдельных людей, но и времени, наполняющих его событий, страхов и надежд. Книга изобилует иллюстрациями, права на включение которых любезно предоставили известные арт-институции.

Клео.ру поговорил с научным редактором издания, Ксенией Квашниной о новинке, актуальности темы, «русском Принцхорне» и триумфе иррационального в искусстве.


– Книга Джона Макгрегора была издана на английском в конце 1980-х. В чем актуальность разговора об искусстве душевнобольных сегодня?

– Мне кажется, здесь важно разделять актуальность самой книги и актуальность темы, которой она посвящена. Когда The Discovery of the Art of the Insane вышла в 1989 году, издательство представляло ее как первое систематическое историческое исследование искусства душевнобольных. Но Макгрегора больше интересовала история открытия «безумных» рисунков обществом: как произведения, которые долгое время игнорировали, уничтожали или рассматривали исключительно как симптомы заболевания, постепенно стали восприниматься как самостоятельные визуальные высказывания. Именно влияние творчества больных с психиатрическим опытом на профессиональное искусство, прежде всего на экспрессионизм и сюрреализм, остается одной из важнейших линий книги.

Фрагмент книги «Открытие искусства душевнобольных» Джона Макгрегора. Предоставлено пресс-службой музея «Гараж»

Несмотря на то, что работа Джона Макгрегора вышла в 1989 году, она не устарела. Изменилась оптика ее чтения. Книга «Открытие искусства душевнобольных» необходима для понимания того, как вообще возникла наша способность видеть искусство там, где прежде видели исключительно патологию. Именно эту сложную историю превращения медицинского документа в эстетический объект Макгрегор реконструирует на протяжении всей книги.

– Упоминает ли Макгрегор в своей работе искусство русских художников? Какие моменты в книге, на ваш взгляд, могут показаться узнаваемыми или просто особенно заслуживающими внимания у русскоязычного читателя?

– В структуре книги последовательно рассматриваются Великобритания, Франция, Италия, Германия, Швейцария, затем экспрессионизм, сюрреализм, психоанализ и Жан Дюбюффе. Отдельной главы о России или отечественной психиатрической и художественной традиции нет. Однако доктор Макгрегор упоминает русского психиатра Павла Ивановича Карпова, который коллекционировал работы душевнобольных.

Отсутствие материалов о России особенно интересно, потому что позволяет исследователю обнаружить удивительно близкие процессы и провести важные параллели. Не зря Павла Карпова называют «русским Принцхорном».

– Согласитесь ли вы с точкой зрения автора о том, что в последнее время в искусстве иррациональное возобладало над рациональным, был наконец найден баланс между архаическим и традиционно приемлемым? Можем ли мы здесь говорить об обретении зрелости (психической и художественной) участников процесса?

– Я бы согласилась с доктором Макгрегором лишь отчасти. В искусстве XX века действительно резко расширилась область допустимого: авангард, сюрреализм обращались к бессознательному, автоматизму, детскому рисунку и творчеству душевнобольных. Но говорить о победе иррационального над рациональным или об окончательно найденном балансе, на мой взгляд, слишком категорично.

Фрагмент книги «Открытие искусства душевнобольных» Джона Макгрегора. Предоставлено пресс-службой музея «Гараж»

Не стала бы я заявлять и о «психической зрелости» участников процесса: художественное произведение не позволяет судить о психическом здоровье или зрелости автора. О художественной зрелости можно говорить только применительно к конкретному художнику и развитию его собственного языка.

Если здесь и уместно понятие зрелости, то скорее в отношении культуры восприятия: мы постепенно научились видеть в таких произведениях не симптом и не курьез, а самостоятельное художественное высказывание, не сводя автора к его диагнозу.

Возрастное ограничение: 18+

Юлия Крышевич

Редактор раздела «Искусство»

Фото: предоставлено пресс-службой музея «Гараж»
Источник: Клео.ру