Актер и телеведущий Леонид Якубович: «Театр – это воздух, а все остальное – хлеб»

Клео.ру поговорил с Леонидом Аркадьевичем о роли схимника, шлейфе ведущего и дочери, которая стала поклонницей его творчества.

автор Катерина Кулагина

В новой повестке нового режиссера Театра на Малой Ордынке Эдуарда Боякова много планов и свежих премьер. Некоторые из них напрямую связаны с участием народного артиста России Леонида Якубовича. В этом году обладатель пяти премий ТЭФИ, звания народного артиста РФ, премии Союза журналистов РФ и других наград отметил свое 80-летие. Кроме активной театральной карьеры, Леонид Аркадьевич участвует и в телепроектах. Так, наряду с телеигрой «Поле чудес», которой в этом году исполнилось 35 лет, он выступил соавтором идеи шоу «Усатые факты».

– В Театре на Малой Ордынке вы участвуете сразу в двух спектаклях. Как вам вообще работается с Эдуардом Бояковым?

– Это «Лавр» по одноименному роману Евгения Водолазкина и «Гарпагон» по мотивам пьесы Мольера «Скупой». Оба спектакля мне очень дороги, а во втором я выступил не только как артист, но и как соавтор французского классика. Сделал собственную литературную редакцию текста и дополнил авторскими монологами, чтобы мой герой из скупердяя Гарпагона превратился в интеллектуала.

А Эдуард Владиславович… во всей этой истории существует только один человек, который знает, что из этого получится, – это режиссер. И я абсолютно ему доверяю и в этой связи нужно либо не участвовать в проекте, либо довериться ему и бездумно пуститься в плавание. А я готов кинуться в любую реку, если лодкой будет управлять он. Бояков стоит у истоков возрождения русского театра – театра, известного еще со времен Волкова, лучше которого в мире никогда не было. 

– Вы как-то признались, что когда он предложил вам роль схимника в «Лавре», то далеко не сразу согласились. Сомневались? 

– Бояков сумел убедить, что роль мне по плечу. Признаться, что после того как меня пригласили играть роль старца Никандра в «Лавре», я был поражен выбором режиссера, недоумевал, почему Бояков взялся за этот роман, причем сложноструктурированный, житийный. Пробирался с трудом через этот текст. Он очень сложный. Впервые «Лавр» был поставлен на сцене МХАТ им. Горького в 2020-м, а уже на следующий год стал одним из самых обсуждаемых и продаваемых спектаклей в столице. И если вначале я буквально заставлял себя перечитывать, возвращался к каким-то страницам, то теперь уверен: такой спектакль нельзя отнять у зрителей. На него надо водить молодежь, ведь кроме художественных достоинств он имеет просветительское значение.  Счастлив, что принимаю в нем участие.

– Вы также отметили, что в этой роли вам довольно сильно мешает телевизионный шлейф ведущего «Поля чудес».

– Понятно, что, несмотря на грим, зритель, который часто смотрит телевизор,  видит на сцене того, кого видит: ведущего, предлагающего вращать барабан и [внести] приз в студию в капитал-шоу «Поле чудес». И каждый раз, выходя на сцену, мне приходится ломать это восприятие. Особенно когда в конце первого акта я на коленях, практически в десяти метрах от первого ряда, произношу монолог… Каждый раз холодок по спине идет. 

– Ваша дочь стала настоящей театралкой благодаря «Лавру». 

– Не поверите: она 8 раз смотрела «Лавр»! И пять раз приходила на «Скупой». Помню, сначала пришла на премьеру «Лавра», потом решила во второй раз, на третий своих подруг привела… Ей двадцать четыре года, тогда было двадцать. Это совсем другое поколение, с совершенно другими измерениями, и для меня это – да, критерий успеха постановок.

Замечательно, если на наши спектакли, в наш театр будет приходить молодежь: будет думать, чувствовать, понимать, сопереживать. Если это будет так, то я буду считать, что мы свою задачу на этой земле выполнили.  

– Вы сами как зритель в театрах часто бываете? Что, может, порекомендовали бы к просмотру?     

– Ой, нет, не буду. У каждого свои предпочтения. В театрах бываю часто, но я, к сожалению, плохой зритель. В том смысле, что редко бываю как-то сильно увлечен или ошарашен на выходе. К сожалению, довольно много спектаклей, которые меня не устраивают. Это ремесло, не профессия и уж совсем не искусство, а я очень люблю театр и ужасно расстраиваюсь. Театр – это воздух, а все остальное – хлеб.

– Можете сказать пару слов о вашем новом проекте «Усатые факты»?

– По правилам игры три звездные пары пытаются угадать, где правда, а где ложь. После второго тура команда с наименьшим количеством баллов отсеивается, а по результатам третьего определяется команда-финалист. Окончательный размер выигрыша зависит от фортуны.

Идея в том, чтобы зрители и сами участники в развлекательной форме смогли разобраться в любопытных фактах о пространстве, в котором мы живем. Ведь сейчас в интернете довольно много разной информации, и порой сложно отличить, где правда, а где ложь… 

Архитектор и фотограф Елена Соловьёва: "Не хочу много производить и постоянно быть на виду"

Клео.ру поговорил с Еленой о кратковременной памяти, исчезающих ландшафтах и строительной романтике бытия.

автор Татьяна Бутурлина

Архитектор и фотограф Елена Соловьёва

Этим летом на культурной карте столицы появилась еще одна важная локация — ТОН-ЦЕНТР. Здание бывшего паровозного депо известного архитектора Константина Тона, расположенное в точке трех вокзалов на Комсомольской площади, сегодня отреставрировано и переосмыслено в качестве многофункционального экспозиционного пространства, концертной и театральной площадки. Одним из первых проектов Центра стала групповая выставка «Временные конструкции» с коллекцией краеведа Евгения Петрова, кинетическими работами Дмитрия Запылихина и арт-инсталляциями архитектора, художницы и фотографа Лены Соловьевой. 

Выпускница Института современного искусства Иосифа Бакштейна и лаборатории Александра Бродского Лена работает на стыке фотографии, инсталляции, видео и звука, исследуя сквозь оптику строительных процессов связь человека с живой и неживой природой. В этот раз Соловьёва представила архитектурную инсталляцию — ассамбляжи, где пространство стройки рассматривается как завуалированная среда обитания. В своих работах художница запечатлела привокзальную территорию кварталов, окружающих ТОН-ЦЕНТР, в период стройки и реставрации, показывая, что и в «строительно-повседневном» можно увидеть ускользающую красоту. Эта выставка — ее взгляд на то, как индустриальная среда перерождается, оставляя следы, которые продолжают жить.

Лена, можно чуть пробежаться по вашим сегодняшним работам, что вы представили? 

Это пять инсталляций – объектов, посвященных местам, которые люди привычно пробегают быстрее: привокзальные входы-выходы, какие-то строительные площадки, перетянутые сетками. Меня это, однако, вдохновляет на творчество. Все темы, связанные со строительством, реконструкцией исследую давно и с большим любопытством. По сути, все эти временные строительные конструкции, защитные ткани, проволочные ограждения — все это создает новый ландшафт, новые ситуации для жизни. Временный объект имеет «свою философию» — вскоре он будет разрушен, исчезнет, переродится во что-то большое, и память о нем сохраняю только я.

Для этой выставки я создала ряд очень больших работ-трансформеров, и все, что вы видите, – это фотография на фанере, ручная печать. Изначально планировала работать с цифрой, но потом приняла  решение пойти в мастерскую по аналоговой печати, делать весь проект на пленку. Ряд экспериментов привел меня к уникальной технике, с которой я теперь продолжаю работать. Вообще, моя цель погрузить зрителя в размышление об археологии форм, о культурном следе индустриального ландшафта.  

То есть зрителю предстоит «столкновение с незаметным»?

— Именно. Я бы даже сказала, что со «скрытым неизвестным». Практически все эти изображенные на фото места мы торопимся пройти как можно быстрее, но все равно подспудно все эти образы отпечатываются, остаются в нашей памяти как среда обитания. Дом, завешенный сеткой, через которую пробиваются металлические стержни и одновременно ветки сосны. Приоткрытое окно без стекол, над которым зависла рабочая ткань, так напоминающая рыболовецкую сеть. Я пытаюсь остановить момент, ищу в нем эстетику места. Это присутствие следа как размышление: как выглядит то, что обычно сокрыто многочисленными процессами созидания.

— Как вообще происходит этот процесс? Вы ходите с фотоаппаратом по местности и ищите «те самые места»? 

— Практически. Хожу, да, с фотоаппаратом, с телефоном, постоянно фиксирую, снимаю. В какой-то момент поймала себя на мысли: ведь если по каким-то причинам меня это все так волнует и вдохновляет, не заняться ли мне этим отдельно? Так родился мой первый художественный проект «Среда обитания». Он был также посвящен теме индустриального пространства стройки, рабочим процессам, которые я в течение многих лет документировала и собирала. Собственно, художественной практикой я вообще не так долго занимаюсь — лет шесть, наверное.

— Ваши работы-трансформеры, которые можно раскрывать, закрывать, варьировать по-своему… Это ваше ноу-хау?  

— Ну, по крайней мере, я больше такого не видела нигде. В этом проекте я использую такую технику впервые. Это решение родилось в процессе моей работы и стало важной частью этого проекта. С помощью трансформера можно менять ландшафт произведения, и работа становится пространственной композицией. Последний год вообще стал для меня временем открытий: многие новые техники и эксперименты, которые я осваиваю, становятся неотъемлемой частью моего художественного пути

— Архитектор в данном случае первичен?   

— Я называю себя междисциплинарной художницей и для меня важна и архитектурная, и художественная практика. Предметный дизайн также невозможно исключить из моей жизни. Фотография сегодня — один из интересных для меня медиумов, в которой я планирую и дальше развиваться. 

— По основной специальности архитектора еще работаете? 

— Я бы не сказала, что архитектура основная моя профессия, а эта дополнительная. Художественные проекты – осознанная часть моей жизни. Мне кажется, что, когда ты находишься долгое время в одной и той же профессии, просто необходимо ее чем-то свежим «разбавить» для поиска новых смыслов и идей. Для меня это современное искусство. А так проектов много. Сейчас работаю над архитектурными проектами нескольких петербургских отелей. Небольшими, но расположенными в исторических заданиях — это всегда трудная история, но очень вдохновляющая. Созвучная всему тому, что я делаю.

И последний вопрос: что дальше? Какой новый художественный проект? 

— Близкий этому, тоже касается исследования нашей среды обитания: из чего состоит интерьер, как он работает на наше ощущение.

Вообще, я работаю медленно. Не хочу много производить и постоянно быть на виду. Для меня важно иметь пространство и время для себя, для собственных мыслей и размышлений

Татьяна Бутурлина

Журналист

Фото: личный архив Елены Соловьёвой
Источник: Клео.ру