Сергей Безруков рассказал о фильме «Август», любимых песнях Высоцкого и новой постановке по Бомарше

А еще актер и режиссер поделился воспоминаниями о своих дедах – героях Великой Отечественной войны.

автор Катерина Кулагина

В этом году в День Победы на Первом канале состоялась премьера военного фильма «Август». Снятый по мотивам романа Владимира Богомолова «Момент истины» («В августе сорок четвертого») и уже собравший в прокате более 1,5 миллиардов рублей, он завоевал 12 номинаций на премию «Золотой орел» и принес создателям главный приз академии – «Лучший фильм» 2025 года.

Народный артист РФ, художественный руководитель Московского Губернского театра и с недавних пор МХАТа им. Горького Сергей Безруков признался, что свою роль в фильме – капитана Павла Алехина – посвятил деду по отцовской линии – контрразведчику СМЕРШ Сергею Степановичу Безрукову.

«Наш фильм – это, в первую очередь, про человеческие истории, и главный акцент – на человеке, – подчеркнул актер. – Победа ковалась не только на фронте, но и в тылу, на линии соприкосновения. И действие «Августа» разворачивается в особой зоне, в глухих лесах Западной Белоруссии».

В августе 1944 года война уже заканчивается, но в тылу еще действуют вражеские разведывательно-диверсионные группы. В борьбу с ними вступают контрразведчики СМЕРШ. Безруков рассказал, что, к сожалению, деда Сережу не застал, он умер как раз за год до его рождения, в 1972-м, но отец не раз повторял, что Сережа на деда очень похож, особенно глазами. Да и имя свое актер получил именно в честь него. 

«А вот второго дедулю Мишу я очень хорошо помню. В 19 лет его призвали в армию, окончив курсы мотоциклистов, он служил в моторазведке, воевал на Курской дуге, дошел до Кенигсберга, где получил тяжелое ранение, чудом избежал ампутации ноги. Но Кенигсберг все же брал и получил за эту боевую операцию «Орден Славы»! Девяносто лет ему было, когда он ушел. И этот день, 9 Мая, он всегда для нас был и остается самым святым и главным праздником – да, с сединой на висках, да, со слезами на глазах, – но праздником единения большой страны, радостью и гордостью за своих дедов и прадедов». 

Став в марте 2026 года художественным руководителем сразу двух больших театров, Сергей Безруков решил подготовить к 9 мая праздничный концерт «Путь к Победе». Артисты Губернского театра и МХАТ объединились на одной сцене, которой стали ступеньки перед зданием театра на Тверском бульваре. Сергей Безруков отметил, что его отец много лет работал как раз напротив, через бульвар, в Московском драматическом театре имени А. С. Пушкина.

«Каждый День Победы мы звонили дедуле, а он утром 9-го всегда был на параде в Лысковском районе Нижегородской области. Моя родня вся – это Волга, Нижегородская губерния. Мои родители – волжане. Это я москвич в первом поколении, но все равно душой я на Волге. Звонили ему по межгороду, мобильных никаких еще тогда не было, поздравляли, а затем собирались и торжественно ехали от метро «Ждановская» (ныне «Выхино»)  до «Площади Ногина», на Красную площадь! У меня в руках цветы, много цветов. Я всегда брал целую охапку и дарил каждому ветерану, кого встречал. А тогда ветеранов было очень много – все в орденах, как иконостас. Много цветов, много слез, много улыбок. Сейчас вот сожалею, что тогда не так подробно расспрашивал деда про войну, по детству слышал что-то, но он и сам не очень любил вспоминать. Тяжело было. Говорил, что война – самый быстрый и страшный способ проверить, кто ты – солдат или трус, мужчина или тряпка. Что страх – он есть всегда. Герой тот, кто может преодолеть этот страх. За победу. За родину», – вспоминает Сергей Безруков. 

С импровизированной концертной площадки прозвучали произведения Константина Симонова, Ольги Берггольц, Евгения Евтушенко, Александра Твардовского, Булата Окуджавы, Владимира Высоцкого. Сергей Безруков признался, что одно из стихотворений – «Горят города», – написанное Симоновым в 1942-м, для него знаковое:

«Не поверите, до сих пор от него мурашки и слезы. Такое сильное, такой оно мощной патриотической силы. Впервые читал его сцены актового зала родной школы в 14 лет. Отец поставил тогда для нас спектакль по знаменитой пьесе Арбузова, и я, стоя перед одноклассниками, начинал: «Горят города по пути этих полчищ. Разрушены села, потоптана рожь…» Ну и, конечно, в программе – Высоцкий! Мои любимые его песни, которые я знаю с детства. Вырос на них.  Владимир Семенович лично знал о войне, хотя и совсем маленький был, родился в 38-м. Поэзия Высоцкого, его песни попадают в самое сердце, всегда будут с нами. Он пел гениально свои песни! Невозможно повторить, но можно попробовать почувствовать. В них вложены те самые смыслы, которые хочется донести сегодня. Знаете, я все-таки из поколения советского – для меня память о войне – это то, что невозможно забыть, невозможно изменить. Сегодня на нас всех ложится большая ответственность сохранить память о подвигах наших дедов, прадедов».

Сергей Безруков поделился последними новостями и о премьере в Московском Губернском театре. В середине мая артист выйдет на сцену в роли графа Альмавивы в «Женитьбе Фигаро» по знаменитой комедии Бомарше, и это его первая актерская премьера на театральной сцене за пять лет. Актер отмечает, что роль ему досталась… незавидная, отрицательная.

Фото: пресс-служба Московского губернского театра

«Невероятно сложно мне было сыграть этого персонажа, он мне не нравится, – улыбается Безруков, – Испытываю к нему крайне негативные чувства и оправдания его действиям, таким правом на распоряжение чужими судьбами, не нахожу. Когда-то, почти 20 лет назад, эту пьесу в «Табакерке» ставил  режиссер Константин Богомолов. Тогда я играл Фигаро, а в роли моего сегодняшнего героя был мой учитель Олег Павлович Табаков. И вот когда ты побывал юным Фигаро, когда ты прожил эту роль, то теперь оказаться с другой стороны крайне нелегко. Но зато могу поделиться со Степаном Куликовым, который играет нашего Фигаро, наработанным опытом. Мы в этой роли совсем не похожи, я был другим, но остались решения, находки разные, которые, собственно, я и передал. Наш Фигаро не мальчик и уже давно «не Фигаро здесь – Фигаро там». Ему 40 лет, возраст солидный, и потерять свою любовь в этом возрасте, знаете ли, история серьезная – трагедия. И вот он пускается в очередную, как он надеется, последнюю интригу. Ему уж и физически тяжело, бегать не хочется, но ради любви он готов!»  

Художница Саша Фролова - о "латексном" перформансе: "Мне хотелось чуть адаптировать эпоху барокко к реалиям 21-го века"

Клео.ру побеседовал с Сашей о «театре художника», уходящей натуре Нижнего Новгорода и любви к венецианским мостовым.

автор Татьяна Бутурлина

художница Саша Фролова

Мультидисциплинарная художница Саша Фролова получила известность за свою любовь к необычным латексным материалам. Создавая коллекции и скульптурные композиции из этого материала, она добивалась одновременно эффекта невесомости и монументальности форм, вызывая, по собственным словам, «заворожение» зрителя.

В этом году Саша получила диплом ГИТИС и представила свой режиссерский дебют на открытой сцене парка Горького — спектакль «В состоянии аффекта». По словам художницы, она попыталась собрать своеобразный «спектакль-пастиччо» — симбиоз «латексного» дефиле и произведений великих композиторов расцвета барокко.

— Саша, ну, во-первых, поздравляем с дебютом! Публика, судя по реакции, осталась в восторге.

— Да уж, меня так долго не отпускали, что думала — все, замерзну на мокром ветру под «летние» 15 градусов. Но такой теплый прием показал, что я, собственно, двигаюсь в правильном направлении. Премьера данного спектакля состоялась год назад, в Нижнем Новгороде, где вошла в репертуар, и моей настойчивой мечтой стало гастрольное московское продолжение. Ура, все свершилось благодаря «Театральному бульвару»! Я выступаю здесь во всех ролях и ипостасях – и как режиссер, и как художник, и даже на экране не раз появляюсь как модель и интервьюер. Я бы назвала такое направление «театром художника». В нем, собственно, собираюсь и дальше развиваться.   

— Насколько комфортно находиться со своими костюмами на таких открытых площадках? Ветер, дождь или жара – все это затруднительно для актеров.

— Признаться, я уже столько раз работала в подобных условиях, что научилась сталкиваться с разными ситуациями, мои перформансы знакомы с трудностями уличной сцены. Безусловно, для работы на площадке в парке Горького нам пришлось значительно адаптировать постановку: скорректировать некоторые моменты со светом, под другой тип экрана перенастроить видеоконтент. Потом мы сократили в целом метраж, сделали версию без антракта, чтобы зрителю было удобнее смотреть. Для меня самым важным моментом было сохранить не только сценографию, но общий вайб постановки. На уличной сцене все воспринимается немного иначе, чем под сводами театра, где все более камерное, загадочное. Но здесь свои плюсы – масштаб и зрелищность.

Нашим артистам — да, порой приходится и помучиться от жары на палящем солнце, и на ветру «полетать». Не забываем, что каждый костюм — конструкция сложносочиненная. Сначала его надо надуть, и это уже непросто, порой полдня на это уходит. Потом надеть на артиста, после чего снять и сдуть. Иногда такая подготовка занимает несколько часов, а порой и дней. Для меня как художника подобные трудности — очередной опыт. И чем сложнее цель, тем интереснее процесс.

— Вы отметили, что данный проект – некая интерпретация эпохи барокко. Чем этот временной промежуток 18-го столетия вас так зацепил?   

— Эпоха барокко с ее теорией аффектов — а это особая музыкально-эстетическая концепция, особенно популярная в Европе в эпоху барокко, — меня крайне волнует и увлекает уже на протяжении долгого времени. Я несколько лет провела в Италии, в Венеции, была во Франции, в Версальском дворце, и даже проводила там перформансы. Я буквально кожей впитывала эту барочную атмосферу, эстетику места. Тогда же познакомилась и изучила тему «аффектов». Под этим понятием предполагалась, что некие «фиксированные» эмоциональные состояния человека можно передавать с помощью музыкальных произведений. Мой спектакль я как раз решила устроить по принципу оперного pasticcio, когда на сцене звучат знаменитые арии Скарлатти и Вивальди, Риккардо Броски и Николы Порпоры, и каждое из их произведений передает определенную эмоцию, разыгранную актерами.

Вообще, первые костюмы этой серии были созданы для экспозиции в Московском музее современного искусства, можно сказать, что именно тогда, еще в 2020-м, я решила экспериментировать в этом направлении аффектов: начала создавать скульптуры и костюмы как образы эмоциональных состояний, как некие слепки наших эмоций. Мне хотелось приблизить, чуть адаптировать эпоху барокко к реалиям 21-го века. Так пришла идея включить в сценарий видеоинтервью, где лично я беседую с «героями дня»: артистами, которые вот прямо сейчас выйдут на сцену. Вообще, такой жанр в театре называется «вербатим» — использование в творчестве не выдуманного, а подлинного материала, документальный театр через передачу личных историй напрямую, с использованием живой речи и мимики.

— У вас там, кстати, очень необычные локации для интервью — уходящая натура старинных усадеб.

— Это все сделано специально, чтобы было как раз на контрасте. Мы выбирали такие совсем неидеальные места уходящей, былой красоты, максимально контрастирующие в своей эстетике идеальному фантазийному языку моих барочных латексных костюмов в спектакле. Чтобы атмосфера, работающая на таком остром контрасте, усиливала тему разговора. Мы видим наших героев, сидящих, например, на фоне живописных руин Куйбышевской водонапорной станции 1880 года. В своем разрушении это место, исчерканное граффити, с обвалившейся штукатуркой, потрясающе красиво. Также есть локации с видом на крыши Нижнего, на Кремль, на реку на Стрелке.

— А что вас, может, больше всего вдохновляло в работе над этим спектаклем?  

— Венеция! Воспоминания о ней! Город-музей, город-театр, состоящий, как говорил в свое время Борхес, «из хрусталя и сумерек». Так уж судьба распорядилась, что я в течение нескольких лет могла иметь такое счастье блуждать по узким венецианским улочкам, имела возможность дышать этим воздухом, наслаждаться старинными палаццо. Пожалуй, одно из самых ярких событий в моей жизни, волшебных переживаний — это перформанс на площади Сан-Марко, который я провела во время Венецианского карнавала. Люди в масках, старинных одеждах — нереальность бытия совершенная.

А еще Версаль. Франция. Обожаю. С моим музыкальным проектом-перформансом я выступила в оранжерее Версальского дворца, создав для этого мероприятия в 2018 году белоснежные латексные костюмы. До сих пор помню, как в сумерках в Садах Этрета состоялось барочное дефиле. Силуэт и форма моделей своей пышностью форм и праздностью воплотили в себе черты 18-го века и были исполнены в латексе. Кстати, именно они стали основой данного спектакля.

— А такая любовь к опере. Она  у вас как возникла? 

— В 2017 году меня пригласили как художника по костюмам в проект «Большая опера», который шел на телеканале «Культура». Можно сказать, что тогда я всей душой прониклась и полюбила оперное искусство, стала в нем хорошо разбираться. После трех лет бессменной работы над передачей я почувствовала в себе силы развиваться дальше. В итоге в «Геликон-опера» я создала костюмы для спектакля «Волшебная флейта», за которые меня впоследствии номинировали на «Золотую маску». Как говорится, проект закончился, а любовь осталась.

— Саш, а наш ваш взгляд, в чем секрет такой популярности исторического «барочного» перформанса? Вы ведь практически весь мир  с ним объездили.

— Мне кажется, что просто удалось попасть «в волну», каким-то образом предугадать тенденцию на интерес мировой публики к эстетике 18-го века, к его некоторой искусственности, напыщенности и гипертрофированности форм. Да, действительно, с перформансами мне удалось выступить во многих местах, проехаться буквально от Венеции до Лос-Анджелеса. На озере Комо я показывала коллекцию сразу после показа Dolce & Gabbana, а вместе с Николь Кидман участвовала в съемке Тима Уокера для W Magazine.

Татьяна Бутурлина

Журналист

Фото: Нижегородский театр оперы и балета
Источник: Клео.ру