В московском кинотеатре «Октябрь» – очередная громкая премьера, собравшая весь цвет российского шоу-бизнеса. Среди гостей, приехавших на премьеру комедии Аскара Узабаева «Новая теща», – главная тройка: Гарик Харламов, Мария Аронова и Сергей Бурунов. Но, как ни странно, одним из первых на красную дорожку вышел герой «совсем другого романа» Григорий Лепс. Судя по всему, 63-летний народный артист пребывал в хорошем расположении духа и с удовольствием общался с журналистами, а особенно с журналистками, сразу уточнив, что его сердце свободно и… «почему бы и нет».

– Григорий, фильм тематический: о тоталитарной теще и сложных внутрисемейных отношениях. А у вас с вашей тещей, какие были отношения? 

– Я свою тещу (маму бывшей жены Анны Шаплыковой. – Прим. ред.) очень любил и люблю. Замечательная женщина. Знаете, житейские отношения непростые бывают, но мне в этом плане повезло: мы великолепно общаемся на человеческом уровне до сих пор – вероятно, так складываются судьбы, другого ответа нет. Я ей благодарен за все. 

– В фильме есть элемент обмена телами…    

– О да, это катастрофически прямо новое явление. Комедия!

– А как вам такая теория о проявлении женского и мужского начал в каждом человеке?

– Это не наша теория. Считаю, что либо мужское, либо женское, либо никакое.

Мужчина есть мужчина, и его определяют две вещи: его поступки и то, как он держит слово.

– А что делать, если поступки не очень? 

– Выход из ситуации недостойного поведения мужчины – извиниться, исправиться и сделать выводы. Чтобы такого косяка больше не повторилось. Вероятно так, других вариантов не знаю. В любом случае двигаться дальше. Все мы люди. У каждого свои ошибки, без них никак не бывает. Мы постоянно учимся, и неважно, сколько нам лет – 60, 70 или 90.

– Скажите, а личные проблемы и переживания вы часто выносите в вашем творчестве на сцену?  

– Да практически ничего личного. Все из жизни. Знаете, существует целый ряд композиторов блестящих, прекрасных, с ярко выраженным мелодическим даром, и существует «пакет» поэтов, которые очень легко играют словами, по-настоящему производя поэзию. И вот их творчество, если оно мне нравится, я и исполняю. Но, естественно, есть парочка произведений, которых я написал лично для себя или лично для кого-то, и они «заходили», затрагивали души.

– Ваша песня «Крыса-ревность», например…   

– Искренне этому рад. А кстати, я собираюсь себе такую татуировку сделать – крысу!

– Вам самому в кино не хотелось бы сняться? Не предлагали?  

– Ой, ну я не актер, никогда этому не учился, хотя мысли были, и предложения были сняться в сериалах, но я отвергал. Есть несколько идей в больших каких-то фильмах поучаствовать, но опять же все упирается во время и желание. Ну и, конечно, работать надо, альбом создавать новый. Осталось не так много – 5-7 произведений. Но не очень получается на данный момент. На улице непогода, и голосовые мои связки нуждаются в помощи специалистов, не очень хорошо себя чувствую. Но у нас прекрасные врачи, и я надеюсь, что в ближайшее время буду в форме. И новый альбом людям понравится. 

– А в какой, может, роли себя видите? Героя-любовника?  

– Такой, чтобы потом повесили в школе моей доску: «Здесь учился такой-то». (Смеется.) Но я все время занят работой, а не поиском новой возлюбленной.

– Хотелось бы влюбиться снова?   

– Почему бы и нет? Не могу сказать, что я не влюблен, и не могу сказать, что меня не любят. Меня все любят! Я ни о чем не думаю и не знаю, что будет в будущем. Я не пророк. У нас пророком был Жириновский. Все, что говорил, сегодня видим.

– У вашей мамы скоро большой юбилей – 90 лет. Как поздравлять будете?

– Съезжу, поздравлю, спою. Она, правда, не особенно любит, когда я ей пою. Но ей нравится, что я в каком-то смысле известный человек. Хочется ее удивлять, не разочаровывать.

Есть вообще три вещи в жизни, которых я стараюсь придерживаться. (Но это не всегда получается, да практически никогда.) Это – честность, порядочность и доброта. Применимо к любому человеку – и к девушке, и к парню, мужчине и женщине. К сожалению, все эти понятия настолько истерлись сегодня, грани стерлись, как у бриллианта, который имел одну форму, а потом потерял ее. Временами мне искренне жаль, но надо стремиться.