«Кем я хочу стал» —  новая рубрика Клео.ру с историями о неочевидных, подлинных путях, которые мы находим в жизни
Героем мартовского материала стала Елена Желудкова – главный хранитель Центра «Зотов». О сходствах и различиях в работе хранителя и куратора, значении упорства для карьерного роста и интересных проектах Елена рассказала в интервью Клео.ру.

– Елена, имея искусствоведческое образование и опыт в курировании художественных выставок, как Вы пришли к профессии хранителя? Она всегда вас привлекала или здесь не обошлось без стечения обстоятельств?

– Интересно обернуться назад и посмотреть на пройденный путь, когда основной профессиональный трек уже сложился. Чаще всего я принимала решения интуитивно, но сейчас вижу, что все было правильно. Во время учебы на отделении «Истории искусств» Московского государственного университета я проходила практику в Музее архитектуры имени А. В. Щусева в научном отделе хранения советской графики. Не скажу, что карьера в музее казалась мне перспективной, но возможность «держать в руках» уникальный материал и работать с профессионалами своего дела меня очень вдохновляла.

Именно в Музее архитектуры я многому научилась и в полной мере освоила хранительскую профессию, выросла от стажера-хранителя до заведующей отделом. Еще 15 лет назад хранители в музеях совмещали функции научных сотрудников: разрабатывали концепции выставок, писали статьи и выпускали каталоги. Меня довольно рано стали привлекать к выставочной деятельности музея, с 2011 года – уже как полноправного куратора. После смены руководства в Музее архитектуры я поняла, что существующие музейные рамки мне тесны. В 2022-2024 годах я закончила магистерскую программу «Менеджмент культурного наследия» в МВШСЭН («Шанинка»).

За это время я успела побывать независимым куратором и в рамках Президентского гранта (ПФКИ) принять участие в проекте «Щусев сегодня. К 150-летию архитектора» (6+), который проходил на площадках Галереи ВХУТЕМАС (Московской архитектурный институт), Московского Политеха и Центра Гиляровского (2023). Работа в междисциплинарной команде открыла для меня новые горизонты.

– Вы упомянули о том, что хранитель часто занимается кураторскими задачами. Как происходит переход из одной профессии в другую?

– На мой взгляд, профессиональный трек от хранителя к куратору весьма закономерен и, как показал опыт, перспективен. Хранитель знает все нормы экспонирования (температурно-влажностный режим, освещенность и др.) и хорошо разбирается в особенностях материала и техники. Поэтому он уже на начальном этапе проектирования выставки учитывает возможности и способы экспонирования того или иного предмета.

Так, графика советского периода выполнена на листах огромного размера (1,5-2,5 метра), но при этом на бумаге низкого качества, которую сложно реставрировать. Это нужно учитывать при планировании сроков. Кроме того, работая в музее на протяжении многих лет, хранитель знает не только свою коллекцию, но и другие фонды Музея, а также сотрудников, умеет договариваться с ними… У внеинституциональных кураторов нередко возникают проблемы в коммуникации с музейной командой, так как общение происходит «с нуля».

Совмещая хранительские и кураторские функции, специалист активно нарабатывает связи с музейными институциями и профессионалами мира искусства. Постепенно ему начинают доверять как экспозиционеры, так и хранители, что особенно ценно ввиду устоявшихся разногласий между ними. Первым важней показать оригинал вне зависимости от его состояния, а вторым – обеспечить долговременную сохранность экспоната для последующих поколений. Понимание природы этого конфликта научило меня идти на компромиссы в своей работе.

– Присоединившись к команде Центра «Зотов» в качестве главного хранителя, какое значение Вы придавали фокусу институции: конструктивизму в искусстве и архитектуре? Насколько была важна для вас тематика экспозиций?

– Тематика для меня имеет важное значение. Мне очень близки исследовательские рамки и фокус Центра «Зотов». Поэтому предложение занять позицию главного хранителя в Центре ощущалось как идеальное попадание. Сфера моих профессиональных интересов – история советской культуры и архитектуры первой половины XX века. Так, моя дипломная работа в МГУ была посвящена городам будущего в проектах архитекторов-авангардистов, в частности «Летающему городу» Георгия Крутикова.

Со временем мои интересы все больше смещались в сторону искусства. В рамках кураторской школы Avant-Garde Lab в Еврейском музее (2018) я познакомилась с наследием художников т. н. «Плеяды» (термин Ольги Ройтенберг), которые по тем или иным причинам не вписались в официальный советский дискурс того времени. Их творчество не укладывается в устоявшуюся схему «авангард-соцреализм». Это стало для меня настоящим открытием. У меня появился новый исследовательский интерес, который связан не только с этими художниками, но и с институциональной системой всего изобразительного искусства 1920-1930-х годов. Работа с архитектурной графикой советского периода была для меня, скорей, точкой входа в профессию.

– Работа над какой выставкой (каким проектом) в Центре «Зотов» вам запомнилась больше всего? Почему?

– Проекты в Центре «Зотов» отличаются по степени сложности: например, недавно мы открыли выставку-фильм «Дзига Вертов. Киноглаз» (6+), на которой мало музейных экспонатов. Поэтому в этом проекте я была не сильно задействована.

Совсем другой случай – подготовка выставки «Татлин. Конструкция мира» (6+), где передо мной стояли интересные хранительские и организационные задачи. В частности, мы отважились привезти макет махолета – «Летатлина» – из филиала Центрального музея Военно-воздушных сил РФ в Монино. Многие не верили в то, что у нас получится это сделать. Успех с «Летатлиным» доказал, что нет ничего невозможного, если проявить упорство.

Еще более интересной оказалась для меня работа над ольфакторной выставкой «Красная Москва. Женщина в большом городе» (6+), где я выступила куратором вместе с исследовательницей Дарьей Дониной. Это первый проект Центра «Зотов», в котором ольфакторная составляющая являлась не дополнением, иллюстрацией к рассказу, но его движущей силой. Вызовом для нас было найти новые способы экспонирования, более органичные, эстетически и исторически обоснованные. Мы с командой долго бились над вопросом о том, как поведут себя молекулярные структуры различных запахов (парфюмерные и средовые) в экспозиции: пришлось многое изучать и, конечно, экспериментировать с совершенно новым для нас медиумом.

– Очень смелая инициатива – запросить оригинал «Летатлина» для выставки…

– Да, это действительно так. Я считаю, важно быть уверенным в том, что ты говоришь и делаешь, позиционировать себя как специалиста. А это означает – осознавать все риски и брать на себя ответственность, работать в команде.

Если принимающая решение сторона увидит ваш серьезный настрой, есть высокая вероятность, что вам пойдут навстречу. На мой взгляд, привоз «Летатлина» стал олицетворением слаженной командной работы всех сотрудников центра: от продюсеров и хранителей до пиар-служб. «Летатлин» как своего рода визитная карточка выставки…

– Опишите ваш привычный рабочий день. Чем Вы занимаетесь, как часто переключаетесь между задачами?

– Мои будни в целом похожи друг на друга, отличия возникают во время монтажа/демонтажа временных проектов, проведения научных мероприятий и т. п… Сразу отмечу, что так как команда Центра «Зотов» немногочисленна, я совмещаю в своей работе хранительские, научные, а также организационные задачи, связанные с временными проектами. Например, утром я чаще всего работаю в хранении, затем у меня серия встреч по текущим проектам или научной работе, а во второй половине дня я занимаюсь документацией, отвечаю на письма и планирую следующие шаги.

Скоро заканчивает свою работу выставка «Татлин. Конструкция мира» (6+) – это значит, что нам необходимо согласовать график возврата экспонатов и подготовить соответствующие документы. Кроме того, в рамках завершения проекта Центр «Зотов» проводит международную научную конференцию «ПРО_КОНСТРУКТИВ-II», в организации которой я принимаю непосредственное участие.

Что касается хранительских обязанностей, не так давно к нам поступил архив Анатолия Стригалева, одного из ведущих исследователей авангарда и творчества Татлина, который нуждается в описании и систематизации. Таким образом, я часто меняю фокус между выставочной, хранительской и научной деятельностью в зависимости от поступающих задач и программного планирования деятельности центра.

– Какими навыками/знаниями желательно обладать, приступая к работе хранителем, а что нарабатывается в процессе?

– Кандидат на роль хранителя обязательно должен иметь искусствоведческое или культурологическое образование, чтобы понимать материал, с которым собирается работать. Студенты многих профильных вузов изучают «Музейное дело», однако, как правило, выносят оттуда только общую информацию. Восполнить пробелы в знаниях возможно на курсах повышения квалификации: они бывают краткосрочные и довольно эффективные.

Если говорить о личностных качествах, идеальный хранитель – человек прилежный, ответственный и немного занудный. На начальном этапе карьеры хранителю важно уметь аккуратно работать с материалом, грамотно его описывать, систематизировать, правильно атрибутировать, чем пытаться реализовать свои творческие, кураторские амбиции.

– Со специалистами каких профессий хранитель сотрудничает больше всего в работе?

– В первую очередь хранитель тесно взаимодействует с реставраторами, так как именно реставраторы могут подсказать неочевидные решения при работе с материалом. В Центре «Зотов» многие процессы хорошо отлажены, что оставляет простор для экспериментов. Хранитель может проявить кураторскую инициативу, может читать лекции или водить экскурсии. Коммуникации в целом очень много, особенно на этапах подготовки временного проекта. Не менее важно взаимодействие хранителя с продюсерами, а также с представителями транспортной компании, монтажниками, техническими специалистами…

– Хранитель – творческая профессия, на Ваш взгляд?

– Не совсем… Задачи хранителя в чистом виде – это работа с материалом. Другой вопрос, что в процессе работы сложно не влюбиться в предметы (графика, документы и т. п.), с которыми взаимодействуешь. Проникаясь ими, хочется творить: написать научный труд или сделать выставку… Хранительская деятельность пробуждает творческий потенциал.

От себя добавлю, что я мало знаю людей, которые занимаются только хранительской работой: через некоторое время появляются стремления совмещать ее с научной, экспозиционной или художественной деятельностью. Я считаю, что стремиться к творчеству естественно: какими бы сложными ни были обстоятельства, креативность помогает выживать.

– Хранитель для музея – это как…

– Штурман на корабле. Музей не может обойтись без хранителя. Деятельность последнего часто незаметна для глаза обывателя, но именно она создает необходимые условия для полноценного функционирования музея. Когда я сообщаю знакомым, где я работаю, они думают, что я куратор или экскурсовод – человек, работающий на виду, а не «закулисный» режиссер.

Сегодня большое преимущество имеют гибкие и адаптивные сотрудники, умеющие совмещать разные профили деятельности, в искусстве, в том числе. Работа хранителя сама по себе очень сложна, и я особенно уважаю людей, которые смотрят на мир шире, постоянно увеличивая свое поле экспертизы. Примерять на себя разные роли, оставаясь в душе хранителем: примерно так звучит девиз успешного представителя профессии сегодня.

Подробности о выставках, упомянутых в беседе, ищите на сайте Центра «Зотов».