С разницей между внешней и внутренней ценностью мы разобрались: она не всегда очевидна, но оттого не менее разительна. Однако, предостерегает нас философ, важно понимать, что сама инструментализация не создает внешней мотивации для человека: например, заявление о том, что продвижение по карьерной лестнице способствует повышению зарплаты. Инструментализация действует тоньше и коварней, превознося внешние цели над «целями-в-себе», такими как любимая и осмысленная деятельность, будь она профессиональной или нет.

Да, всем нам необходимо зарабатывать на хлеб и регулярно делать уборку в квартире – посвящать вместо этого время написанию романа звучит как редкая роскошь, если не каприз. Сравнивать эти вещи и, тем более, пытаться выбирать из них кажется бессмысленным. Так же обстоят дела с назначением искусства, считает Джулиан Баггини: некоторые художественные жанры, такие как абстрактная живопись или инструментальная музыка, могут быть оценены по достоинству только сами по себе, в то время как литература, кино и театр вдобавок к эстетическому переживанию одаривают зрителя идеями и взглядом на происходящее в мире вокруг. Хорошее искусство, уверен журналист, несет в себе образовательный посыл, неотделимый от художественного содержания самой работы (здесь Баггини приводит в пример пьесы Антона Павловича Чехова).

Другую проблему инструментализации автор видит в том, что она упрощает связи между разного уровня ценностями, поощряя нас ставить приоритет на «срочном» и «актуальном» – и забывая о самой сути занятия. Простой пример здесь – социальные контакты, о важности которых сегодня не говорит только ленивый. Общаться, чтобы чувствовать себя лучше, делиться энергией (и получать ее), расширять кругозор, заводить новые знакомства – все это «сливки» на торте под названием человеческие отношения, основа которых – входить в общность с другими, не замыкаясь на себе.

Инструментализация, продолжает Баггини, создает иллюзию высокой эффективности занятия: мол, четко понимая, зачем мы что-то делаем, мы быстрей добиваемся желаемого. Вопреки видимости, это не всегда так: если путь к цели не приносит ни грамма удовольствия, добравшись до «финиша», мы вряд ли почувствуем внезапный прилив сил.

Так откуда взялась эта странная мода искать цель в любом действии? Джулиан Баггини считает, что истоками она уходит в Эпоху Просвещения, когда человечество поверило в возможность достижения индивидуальной автономии за счет развития науки и техники. Тем не менее, отмечает философ, люди – социальные существа, и потому не могут быть абсолютно независимыми от других. Ошибкой нового времени стал акцент на личных свободах, а не на взаимодействии членов общества. Результат?

Атомизированный (и автоматизированный) мир капитализма, в котором слишком многое кажется доступным по нажатию кнопки в приложении. Современный человек не любит осознавать то, что зависит от других и не имеет контроля над большей частью мировых процессов (иногда – даже над самим собой). Поддерживает иллюзию и наш потребительский статус, добавляет Баггини. Рекламные кампании обещают нам, что за деньги можно купить почти все – молодость, успех, здоровье, любовь, – и это влияет не только на наши денежные траты, но и на отношение к миру. Характер транзакций приобретают совершенно различные сферы жизни – от потребления товаров и услуг до романтических отношений и получения высшего образования.

Наконец, Джулиан Баггини отмечает еще одно культурное влияние, проложившее дорогу к инструментализации: это научный редукционизм. Идея разбить наблюдаемое явление на его составляющие не нова для естественных наук, однако в поле социальных дисциплин она с трудом применима, считает философ. Например, экономику и психологию возможно понять только комплексно – эти системы устроены гораздо сложней любого изощренного механизма.

Впрочем, для современного потребителя прогулка в лесу может действительно сводиться к «здоровому образу жизни», а общение с друзьями и близкими – к «эмоциональной поддержке». Через линзу автономно-редукционистского подхода мир напоминает коллекцию ресурсов, которые существуют для повышения нашего благополучия.

Интересно, как будет выглядеть мир, в котором человечеству удастся преодолеть инструментализацию, размышляет журналист? Во многих вещах мы увидим «цели-в-себе», в то время как за другими признаем их инструментальную ценность. Последнее, однако, станет положительным побочным эффектом, а не сутью наших действий, заключает Джулиан Баггини.

«Любовь есть не что иное, как желание счастья другому человеку», – писал философ Дэвид Юм.

Выходит, дружим мы не ради удовольствия, хотя и не исключаем последнее в процессе общения с дорогим нам человеком. Научиться ценить вещи просто так, не рассчитывая получить от них выгоду, значит уметь видеть красоту жизни в целом и в мелочах, подводит итог автор статьи. Осознавать собственное присутствие в мире как ключ к разгадке полноты бытия.

Это последний эпизод трехчастного материала «Цель или средство» Джулиана Баггини. А вот с чего начался разговор.