В центре нового проекта – отечественная бально-маскарадная культура двух предыдущих столетий. Открытие в Музее русского импрессионизма как нельзя более своевременно: пока итальянцы и бразильцы гуляют карнавальные ночи напролет, москвичи, отряхиваясь от снега, грезят о новых впечатлениях. Посетившие выставку «Заграница – это миф?!» (12+) в музейном центре «Масловка», возможно, уже успели заскучать по путешествиям: представленные в экспозиции Центра картины советских живописцев навевают ностальгию по временам, когда поездки за рубеж, а вместе с ними – приключения, эмоции и необычный опыт – казались россиянам гораздо ближе.
Название выставки в Музее русского импрессионизма точно передает суть кураторской концепции: важна не сама маска, а то, что под ней находится, то есть отношение «актера» к окружающему миру, которое выражается в игре. «Под маской» практически не знакомит зрителя с костюмами и иными атрибутами светских театрализованных раутов: как отмечают авторы проекта, многие наряды даже не сохранились. Зато сохранились фотографии, эскизы и, конечно, живописные полотна, посвященные «маскированным» встречам, вздохам, переглядам и другим элементам игры в прекрасных незнакомцев.
В основу экспозиции легла выборка работ, впечатляющая своим масштабом: кроме картин из внутреннего собрания Музея, сюда также вошли экспонаты из Государственной Третьяковской галереи, Пушкинского музея, Курской картинной галереи имени Александра Дейнеки, Казанского музея изобразительных искусств и еще десятка региональных художественных собраний. Среди имен, представленных на выставке, есть Владимир Маковский, Абрам Архипов, Василий Верещагин, Федор Рерберг. Достоин упоминания и тот факт, что выставка демонстрирует зрителю не самые известные работы мэтров русской живописи: например, немногие знают о том, что Верещагин писал статую Вишну в Индии, а Архипов – сцену в деревенской мастерской масок.
Движение по экспозиции имеет кольцевой, точней сказать, спиральный маршрут, против часовой стрелки. Следуя временному принципу, кураторы выставки «повествуют» о российской карнавальной культуре, начиная с середины девятнадцатого века – эпохи правления Николая I – при котором костюмированные действа переживали пик своей популярности.
Первые картины, которые зритель видит на этом маршруте, буквально воплощают собой название проекта: «под маской» прячутся высокопоставленные лица («Николай I в рыцарских доспехах» неизвестного автора) и их скучающие жены («Портрет Марии Федоровны Ростовской в русском придворном костюме» Роберта Шведе), тоскующие любовники, сохраняющие свою связь в тайне, словом, все те, кто устав от лицедейства в реальной жизни, ловят редкую возможность играть «по-настоящему». Об этом также идет речь в русской литературе золотого века: в частности, у Лермонтова в его поэме «Маскарад» и в романе «Евгений Онегин» Пушкина (Иллюстрация к роману «Евгений Онегин» Михаила Клодта фон Юргенсбурга).
Ближе к концу XIX столетия тема костюмированных балов теряет свою былую привлекательность, но любовь к переодеванию у российских аристократов остается. Художникам позируют поклонницы маскарада («Портрет неизвестной в розовом платье» Владимира Маковского), их собственные жены и дети («Портрет сына в черкеске» Бориса Смирнова; «Девочка с куклой» Андрея Рябушкина), наряженные для портретного жанра. Иногда в качестве визави выступает профессиональная натурщица, иногда – загадочная иностранка (последняя тема особенно интересует живописцев на рубеже эпох, одноименные портреты встречаются сразу у нескольких авторов в экспозиции, как то «Испанка» Виктора Штемберга и Елены Киселевой, а также «Цыганка» Владимира Серебрякова и Бера Анисфельда).
И все же в начале прошлого века карнавальная традиция ненадолго возвращается в круги знати: примером того можно считать бал Академии художеств 1904 года. Дух ар-нуво, воплощенный на иллюстрациях к балу («Бал цветов. 13 февраля» Елены Киселевой и «Почетный билет на бал художников» Валентина Быстренина), словно ставит под сомнение тот факт, что торжество проходило в Санкт-Петербурге, а не в Париже. Здесь и далее в экспозиции зритель видит новое отношение к «маскарадным» сценам в искусстве: художники-модернисты воспринимают их как аллюзию, тему для импровизации, в которой историческое прошлое граничит с фантазией самого автора («Восточный мотив» Александры Бельцовой, «Маска света» Павла Челищева). Несмотря на перемены, карнавал продолжает волновать и интересовать авангардистов – не в меньшей степени, чем «мирискусников».
В фойе Музея словно в качестве эпиграфа к выставке представлена видеоинсталляция «Маскарад», созданная артистами Театра на Таганке. В описании работы есть фраза:
«Никто не хочет быть узнанным, но каждый мечтает вступить в игру и увлекает за собой зрителя»
Если очень коротко, то новый проект в Музее русского импрессионизма об этом: об удовольствии тайного соблазна. Увидеть искусство «Под маской» можно до 24 мая. О покупке билетов лучше обеспокоиться заранее.
Возрастное ограничение: 0+
Подробности выставки и условия ее посещения читайте на сайте Музея русского импрессионизма.
