Худрук «Покровка.Театр» Дмитрий Бикбаев: «Если выход на сцену становится обыденностью, работой, то лучше уходить из профессии»

Артист – об эмпатии Гамлета, актуальности Толстого и лучшей работе Шварца.

автор Катерина Кулагина

В феврале этого года в репертуар «Покровка.Театр» вернулся спектакль по пьесе Евгения Шварца «Одна ночь» под новым названием «Не плачь, мама». Это не самое известное произведение автора, которое, однако, он считал лучшей своей работой. Описывая страшные, трагические события войны, свидетелем которых он стал, сказочник Шварц не перестал быть сказочником.

Мы поговорили с художественным руководителем театра Дмитрием Бикбаевым о новой редакции постановки, о роли Гамлета и об актуальности Анны Карениной.

– Дмитрий, насколько, на ваш взгляд, пьеса, написанная в 1942 году, может актуально звучать сегодня? Почему именно ее вы решили возродить на сцене?  

– С трепетом, сердечностью и теплотой мы возрождали ее на сцене «Покровка.Театр». Несмотря на то что произведение написано в сложных обстоятельствах – война, блокада Ленинграда, – она про жизнь, про веру, про любовь.

Что для матери – отпустить, ждать? Что для молодого человека принять решение пойти защищать свою Родину? Эти темы буквально звенят в воздухе в нашем обществе сегодня, и я счастлив, что нам удалось создать спектакль, настолько созвучный происходящему.

Эта постановка могла возникнуть только в нашем камерном зале, где артисты существуют на расстоянии вытянутой руки от публики. Невозможно сдержать слез. Невозможно остаться равнодушным. Долгое время «Одна ночь» оставалась в тени. Незаслуженно. Первая публикация состоялась только в 1956 году – ровно 70 лет назад, а сценическое воплощение драма Шварца получила лишь в 1975-м. Когда в 2026-м, в 35-й, знаковый сезон для нашего театра, старшее поколение артистов обратилось ко мне с тем, чтобы возродить эту постановку, я только поддержал. Мы не меняли творческого замысла режиссера и никогда не отказывались от богатого творческого наследия Сергея Арцибашева, которое присутствовало в Театре на Покровке, но при этом сделали так, чтобы пьеса зазвучала современно, чтобы трогала души, особенно молодого зрителя.

– У вас довольно молодой состав труппы…

– Знаете, с моим приходом из театра не ушел ни один актер. Единственное – пришла новая актриса, которая, я считаю, обогатила творческий наш состав. Это Дина Корзун. У нас большие планы на будущее – пять премьер! И я слежу, чтобы все актеры были максимально вовлечены в процесс, чтобы у каждого артиста была возможность показать себя в новой роли, продемонстрировать свой талант. Пока случилось две премьеры, но вот буквально в марте нас ждет «Дубровский». В этом масштабном спектакле будут участвовать 15 артистов – по сути, половина труппы. Еще впереди «Анна Каренина», «Таланты и поклонники».  

– Дмитрий, а какое качество в актере для вас особенно ценно?  

– Сложный вопрос. Наверное, сгорать на сцене, истинно отдаваться эмоциям. Если для человека выход на сцену становится обыденностью, работой, то лучше уходить из профессии. Только по-настоящему, каждый раз сгорая –  лишь тогда рождается, происходит чудо театра.  

Фото: пресс-служба "Покровка.Театр"

– Чем, кроме театра, наполнены ваши дни?   

– Сейчас все мои творческие и административные силы сосредоточены только на театре, который волею судьбы мне посчастливилось возглавить. Если посмотрите нашу фотовыставку в фойе, то увидите, как всего за полтора месяца произошло просто невероятное преображение тетра. И теперь наша задача – сформировать новую аудиторию, не потерять тех, кто привык к нам традиционно ходить, и привлечь новых зрителей.

– А кто ваш сегодняшний зритель?  

– Мы внимательно следим, что вообще происходит с российским зрителем. Он меняется, он очень разный. Мы видим, что даже на те спектакли, которые редко ставились из-за того, что билеты не продавались, сегодня аншлаги. Зал заполнен. Говорят, что люди стали меньше ходить в театры, но нас это пока, к счастью, не коснулось.

А в части репертуара я стараюсь не отступать от заветов Арцибашева. В этом году мы будем отмечать его 75-летие, планируем разного формата мероприятия, а еще стремимся к тому, чтобы со сцены звучала современная классика. Я вообще всем настоятельно рекомендую перечитывать классические произведения – для мозга полезно. Я вот вновь перечитал и буквально загорелся идеей постановки «Анны Карениной». Невероятно хочется создавать такие спектакли, которые бы хотелось пересматривать, – хиты. Не в плане доступности восприятия, а в смысле глубины.

– Кто будет Анну Каренину играть? Уже есть претенденты на главную роль?

– Да. Мария Волкова. Собственно, эта актриса меня и натолкнула на эту мысль. У меня были разные «планы на классику», но когда я увидел Марию в спектакле «Москва.Сумерки» в роли Софьи, то четко увидел в ней Анну Каренину. Потрясающе просто. У нас, думаю, будет неплохая история.

– Дмитрий, а вы сам на сцену выходить в качестве артиста не собираетесь?  

– Сегодня вечером, например. Я играю роль принца датского Гамлета во Дворце на Яузе. Мне, признаться, не очень просто было возвращаться на сцену после 7-летнего перерыва. Но мистика! Сергей Николаевич Арцибашев тоже ведь когда-то играл Гамлета и потом стал художественным руководителем Театра на Покровке, я сыграл и тоже им стал. Вообще, сцена всегда была и останется для меня особым местом – Исповедальней. Театр – это зеркало, где переживания на сцене находят отклик у публики только в том случае, если они искренние.

– Насколько вам эта роль близка? Какой он, ваш Гамлет?

– Очень близка. Пугающе даже. Гамлет – это человек, который испытывает настоящую душевную боль от предательства и потерь. И задача была не столько присвоить его переживания, сколько сдержать собственные. Настолько мы с ним оказались похожи.

Когда я стал разбирать роль, то подумал, что в Гамлете есть такого, что на меня не похоже? Моего отца убили. У него убили отца. Все мы проходили через те или иные жизненные повороты судьбы. Великий Шекспир! Все так совпадало, чисто эмоционально мне все было так близко, что моей главной задачей было сделать так, чтобы я этими эмоциями смог поделиться с публикой, чтобы моя игра вызвала эмпатию, эмоциональное сопереживание. Ради этого и стоит выходить на сцену. Это первый совместный проект Открытого театрального пространства «Арт-платформа» и независимого театра «Кашемир», и я горд тем результатом, к которому мы пришли. Мы сделали большое творческое дело.

Художница Саша Фролова - о "латексном" перформансе: "Мне хотелось чуть адаптировать эпоху барокко к реалиям 21-го века"

Клео.ру побеседовал с Сашей о «театре художника», уходящей натуре Нижнего Новгорода и любви к венецианским мостовым.

автор Татьяна Бутурлина

художница Саша Фролова

Мультидисциплинарная художница Саша Фролова получила известность за свою любовь к необычным латексным материалам. Создавая коллекции и скульптурные композиции из этого материала, она добивалась одновременно эффекта невесомости и монументальности форм, вызывая, по собственным словам, «заворожение» зрителя.

В этом году Саша получила диплом ГИТИС и представила свой режиссерский дебют на открытой сцене парка Горького — спектакль «В состоянии аффекта». По словам художницы, она попыталась собрать своеобразный «спектакль-пастиччо» — симбиоз «латексного» дефиле и произведений великих композиторов расцвета барокко.

— Саша, ну, во-первых, поздравляем с дебютом! Публика, судя по реакции, осталась в восторге.

— Да уж, меня так долго не отпускали, что думала — все, замерзну на мокром ветру под «летние» 15 градусов. Но такой теплый прием показал, что я, собственно, двигаюсь в правильном направлении. Премьера данного спектакля состоялась год назад, в Нижнем Новгороде, где вошла в репертуар, и моей настойчивой мечтой стало гастрольное московское продолжение. Ура, все свершилось благодаря «Театральному бульвару»! Я выступаю здесь во всех ролях и ипостасях – и как режиссер, и как художник, и даже на экране не раз появляюсь как модель и интервьюер. Я бы назвала такое направление «театром художника». В нем, собственно, собираюсь и дальше развиваться.   

— Насколько комфортно находиться со своими костюмами на таких открытых площадках? Ветер, дождь или жара – все это затруднительно для актеров.

— Признаться, я уже столько раз работала в подобных условиях, что научилась сталкиваться с разными ситуациями, мои перформансы знакомы с трудностями уличной сцены. Безусловно, для работы на площадке в парке Горького нам пришлось значительно адаптировать постановку: скорректировать некоторые моменты со светом, под другой тип экрана перенастроить видеоконтент. Потом мы сократили в целом метраж, сделали версию без антракта, чтобы зрителю было удобнее смотреть. Для меня самым важным моментом было сохранить не только сценографию, но общий вайб постановки. На уличной сцене все воспринимается немного иначе, чем под сводами театра, где все более камерное, загадочное. Но здесь свои плюсы – масштаб и зрелищность.

Нашим артистам — да, порой приходится и помучиться от жары на палящем солнце, и на ветру «полетать». Не забываем, что каждый костюм — конструкция сложносочиненная. Сначала его надо надуть, и это уже непросто, порой полдня на это уходит. Потом надеть на артиста, после чего снять и сдуть. Иногда такая подготовка занимает несколько часов, а порой и дней. Для меня как художника подобные трудности — очередной опыт. И чем сложнее цель, тем интереснее процесс.

— Вы отметили, что данный проект – некая интерпретация эпохи барокко. Чем этот временной промежуток 18-го столетия вас так зацепил?   

— Эпоха барокко с ее теорией аффектов — а это особая музыкально-эстетическая концепция, особенно популярная в Европе в эпоху барокко, — меня крайне волнует и увлекает уже на протяжении долгого времени. Я несколько лет провела в Италии, в Венеции, была во Франции, в Версальском дворце, и даже проводила там перформансы. Я буквально кожей впитывала эту барочную атмосферу, эстетику места. Тогда же познакомилась и изучила тему «аффектов». Под этим понятием предполагалась, что некие «фиксированные» эмоциональные состояния человека можно передавать с помощью музыкальных произведений. Мой спектакль я как раз решила устроить по принципу оперного pasticcio, когда на сцене звучат знаменитые арии Скарлатти и Вивальди, Риккардо Броски и Николы Порпоры, и каждое из их произведений передает определенную эмоцию, разыгранную актерами.

Вообще, первые костюмы этой серии были созданы для экспозиции в Московском музее современного искусства, можно сказать, что именно тогда, еще в 2020-м, я решила экспериментировать в этом направлении аффектов: начала создавать скульптуры и костюмы как образы эмоциональных состояний, как некие слепки наших эмоций. Мне хотелось приблизить, чуть адаптировать эпоху барокко к реалиям 21-го века. Так пришла идея включить в сценарий видеоинтервью, где лично я беседую с «героями дня»: артистами, которые вот прямо сейчас выйдут на сцену. Вообще, такой жанр в театре называется «вербатим» — использование в творчестве не выдуманного, а подлинного материала, документальный театр через передачу личных историй напрямую, с использованием живой речи и мимики.

— У вас там, кстати, очень необычные локации для интервью — уходящая натура старинных усадеб.

— Это все сделано специально, чтобы было как раз на контрасте. Мы выбирали такие совсем неидеальные места уходящей, былой красоты, максимально контрастирующие в своей эстетике идеальному фантазийному языку моих барочных латексных костюмов в спектакле. Чтобы атмосфера, работающая на таком остром контрасте, усиливала тему разговора. Мы видим наших героев, сидящих, например, на фоне живописных руин Куйбышевской водонапорной станции 1880 года. В своем разрушении это место, исчерканное граффити, с обвалившейся штукатуркой, потрясающе красиво. Также есть локации с видом на крыши Нижнего, на Кремль, на реку на Стрелке.

— А что вас, может, больше всего вдохновляло в работе над этим спектаклем?  

— Венеция! Воспоминания о ней! Город-музей, город-театр, состоящий, как говорил в свое время Борхес, «из хрусталя и сумерек». Так уж судьба распорядилась, что я в течение нескольких лет могла иметь такое счастье блуждать по узким венецианским улочкам, имела возможность дышать этим воздухом, наслаждаться старинными палаццо. Пожалуй, одно из самых ярких событий в моей жизни, волшебных переживаний — это перформанс на площади Сан-Марко, который я провела во время Венецианского карнавала. Люди в масках, старинных одеждах — нереальность бытия совершенная.

А еще Версаль. Франция. Обожаю. С моим музыкальным проектом-перформансом я выступила в оранжерее Версальского дворца, создав для этого мероприятия в 2018 году белоснежные латексные костюмы. До сих пор помню, как в сумерках в Садах Этрета состоялось барочное дефиле. Силуэт и форма моделей своей пышностью форм и праздностью воплотили в себе черты 18-го века и были исполнены в латексе. Кстати, именно они стали основой данного спектакля.

— А такая любовь к опере. Она  у вас как возникла? 

— В 2017 году меня пригласили как художника по костюмам в проект «Большая опера», который шел на телеканале «Культура». Можно сказать, что тогда я всей душой прониклась и полюбила оперное искусство, стала в нем хорошо разбираться. После трех лет бессменной работы над передачей я почувствовала в себе силы развиваться дальше. В итоге в «Геликон-опера» я создала костюмы для спектакля «Волшебная флейта», за которые меня впоследствии номинировали на «Золотую маску». Как говорится, проект закончился, а любовь осталась.

— Саш, а наш ваш взгляд, в чем секрет такой популярности исторического «барочного» перформанса? Вы ведь практически весь мир  с ним объездили.

— Мне кажется, что просто удалось попасть «в волну», каким-то образом предугадать тенденцию на интерес мировой публики к эстетике 18-го века, к его некоторой искусственности, напыщенности и гипертрофированности форм. Да, действительно, с перформансами мне удалось выступить во многих местах, проехаться буквально от Венеции до Лос-Анджелеса. На озере Комо я показывала коллекцию сразу после показа Dolce & Gabbana, а вместе с Николь Кидман участвовала в съемке Тима Уокера для W Magazine.

Татьяна Бутурлина

Журналист

Фото: Нижегородский театр оперы и балета
Источник: Клео.ру