Мало
кто из нас, выезжая за рубеж на продолжительное время, моментально для
себя решает, какой стране отныне принадлежит его патриотический инстинкт.
Случалось мне встречать женщин, которые моментально привыкают к новой
действительности, и, приезжая в Россию
повидать родных, торопятся обратно, на новообретенную родину.

Чаще же мы пытаемся «усидеть на двух стульях», создавая что-то
новое там и изо всех сил сохраняя и оберегая старое здесь, чтобы было
к чему вернуться в крайнем случае.

Стремясь домой изо всех сил, мы какое-то время наслаждаемся
тем, что вокруг — все родное. Ведь жизнь за рубежом — это постоянное испытывание
твоего терпения. Можно неделю ходить мимо вывески «Bakery» как ни в чем
не бывало, а на восьмой день страстно возжелать, чтобы там было написано
«Булочная». Можно долго с интересом вслушиваться в незнакомую речь, прилежно
учить новые слова, а потом признать, что до смерти устала от этого и давно
мечтаешь о простой болтовне
на родном великом и могучем, которую слушаешь в пол-уха и все равно все
прекрасно понимаешь. Сначала забавляешься тем, что везде в городе скользящие
двери, которые открываются сами, что в транспорте всегда есть свободные
места, что водители пропускают пешеходов, а пешеходы, слегка задев тебя
рукавом, улыбаются и говорят «сорри». Но потом вспоминаешь, как живут
у тебя дома, и начинаешь тихо ненавидеть этих иностранцев, которые неизвестно
за какие заслуги так хорошо устроились.

И тогда хочется домой. Любопытно, что даже те, кто обитает
за границей уже долго и вполне счастливо, часто высказывают такую
мысль: «Я довольна своей жизнью сейчас, но при мысли, что я буду жить
в этой стране до старости, меня охватывает ужас». Правда, подобные мысли
посещают их, и когда они приезжают в Россию — но на этот раз про саму
Россию. Потому что, проживая в стране благополучной, мы замечаем и впитываем
не только «национальные различия», но и самые элементарные удобства западной
жизни. Неправда, что к хорошему привыкаешь быстро. К хорошему привыкаешь
просто моментально.
И по приезде замечаешь в себе не самые красивые черты, которые раньше
считала снобизмом и зазнайством.

Как правило, первое, что отмечают уехавшие за моря-океаны
в чужой стороне, — это необыкновенная вежливость со стороны абсолютно
незнакомых людей.

Задел прохожего — «Прошу прощения». Придержали перед тобой
дверь — «Спасибо». Зашел в магазин — «Здрасьте», вышел — «До свидания,
заходите еще». И бесконечные «Спасибо», «Спасибо», «Спасибо» — за все
и всем.

Ритуал появления на рабочем
месте сопровождается диалогом с каждым, кто встретится по дороге «Привет,
как дела. — Привет, хорошо, а у тебя все в порядке? — Да, все отлично».
«Почему ты постоянно улыбаешься?», — спрашивала я своего русского друга,
проживавшего за рубежом три года. — «А ты поживи здесь с мое — и тоже
будешь улыбаться постоянно», — отвечал он.

С возвращением в родной город приходится привыкать заново
к тому, что вожделенные березки растут среди окурков и банок из-под кока-колы,
а в родном языке есть такая категория, как мат, на котором многие соотечественники
не ругаются, а разговаривают.

Приехав домой — после долгого ожидания и буквального подсчета
оставшихся дней, — я наслаждалась. Разрытая улица — Боже, как это все
знакомо! Автобус, уже третий год ходящий окружным путем из-за непрекращающегося
ремонта на дороге, — родное! Хмурые продавщицы в магазинах — Родина! А
потом начинаешь раздражаться.

Почему на простой вопрос потребителя, то есть меня, кассир
должна непременно состроить кислую мину и рявкнуть, что касса закрыта?
Почему в видеосалоне, в ответ на мой длинный вопрос об имеющихся в наличии
фильмах, продавец может лишь недовольно выдавить, не отрываясь от книги:
«Нету». Почему здоровенный мужик толкает меня сумкой на улице, произнося
при этом: «Ну, дай дорогу, …»? И все чаще ловишь себя на том, что в ответ
хочется сказать только одно: «Советский Союз». И никаких
улыбок.

Помню, один шотландец выдал идею, что русские не улыбаются
из-за последствий режима. Я еще подумала тогда, что иностранцы ничего
про нас не знают, кроме этого самого режима. А еще водки, медведей, Горбачева
и Калашникова.

Но что мешает нашим быть хоть немного повежливее? Помню, как,
еще учась в Университете, я выучила чуть не наизусть книгу «Флирт
— искусство успеха». Это была одна из первых книжонок по прикладной
психологии. Безмерно воодушевленная, я тут же испытала действенность прочитанных
советов на вахтерше — хотелось на время оставить у нее тяжеленную сумку
с книгами. Следуя схеме общения из книги, я сначала с ней поздоровалась,
потом объяснила свою проблему, предупредила ее возражения, и, наконец,
подчеркнула важность ее помощи для меня. Тетка всегда была наивреднейшая
— но сработало!

Я пробовала применить те же правила, общаясь со сферой обслуживания.
Но тщетно. Не успеешь улыбнуться, как тебя уже окунают в холодную
воду. Есть и очень милые продавцы, но их — настолько обидное меньшинство,
что воспринимаешь их как праздник, а не как норму. И от этого становишься
еще более зашуганным, ибо я так и не научилась отвечать улыбкой на
хамство.

А улицы! Честно говоря, странно видеть, какие приготовления
ведутся в моем родном городе к празднованию трехсотлетнего юбилея! Все
дворцы и башни — в строительных лесах, над проспектами — рекламные растяжки
с пяткой Медного Всадника и призывами «Так держать!», в новостях — сплошные
приготовления, губернаторские объезды и, что самое интересное, его возмущение
тем, как, простите, все запущено. А чего стоит брошенное строительство
Кольцевой автодороги, из-за которого я весь прошлый год месила грязь,
возвращаясь домой, и о котором столько писали как о перспективнейшей стройке
и на которую угробили уже столько денег? А жалкие потуги придать городу
иной вид за счет ремонта памятников архитектуры и вовсе смешны — как раз
они всегда выглядели богато и завораживающе. Вот лучше бы пустить те же
средства да на обновление транспортного состава — вот что бросится в глаза
«гостям столицы», когда они приедут на юбилей. Именно транспорт и дороги
делают город цивилизованным. Пожив за границей,
это понимаешь точно. Впрочем, достаточно о политике.

Господи, ну а наши бесконечные очереди в госучреждениях? В
собесы и прочие структуры надо являться, видимо, с зелеными перьями на
голове, чтобы тебя в очереди запомнили и не кричали потом «вас здесь не
стояло». А являться надо заранее. Вот на обмен паспорта, например, очередь
занимали за полтора часа до открытия паспортного стола. А в сколько окошек
надо отстоять, чтобы получить ответ на один-единственный вопрос? А ехать
за тридевять земель, чтобы записаться
на прием к врачу — «по телефону не записываем, у нас самозапись в журнале».
А тот парень, который как ни в чем не бывало сидел в метро, старательно
решая кроссворд, прямо напротив моего стоящего на своих двоих 7-месячного
живота? Как там говорят — за державу обидно? Обидно, черт возьми!

«Я обратно хочу», — озвучила я крамольную мысль мужу через
полтора месяца, проведенных на родине в
отпуске. До планируемого возвращения оставалось две недели. «Ты знаешь,
я тоже», — ответил он, будто не помня, как еще недавно поносил всю эту
«паршивую Англию, с ее сытенькими жителями
и вымытыми шампунем тротуарами».

Впрочем, есть еще кое-что. «Там» за его научную степень в
механике жидкости и газа платят совсем не те деньги,
что «здесь», в родном старейшем вузе России. Ладно, поживем — увидим.