«Танцовщик и танец» (1982) – документальный фильм Тони Кэша о Михаиле Барышникове, снятый в период карьерного расцвета маэстро.

В 1977 году он уже блистал в «Поворотном пункте» Герберта Росса, за что был номинирован на «Оскар». В 1987 году Михаил снялся в художественной картине «Танцоры», где исполнил роль известного танцовщика русского балета, влюбившегося в коллегу на гастролях. В начале нового тысячелетия Михаил Барышников и вовсе подписал контракт на участие в киносериале «Секс в большом городе»: образ русского художника-эмигранта, любовника Кэрри Брэдшоу, мгновенно полюбился массовой аудитории.

Первая часть картины «Танцовщик и танец» – биографическая: из нее зритель узнает историю «успешного» побега героя из СССР, о его стремительном развитии в танце, хореографической работе на Западе и опыте художественного руководства танцовщиками американского балета.

Повествование в фильме перемежается фрагментами интервью с самим Михаилом, которого ведущая беседы, очаровательная Ширли Маклейн, ласково называет Мишей. В съемках приняли участие и другие известные деятели танца: балерины Антуанетта Сибли и Марианна Черкасская, а также сингапурский хореограф Го-Чу Сан. Во второй части картины демонстрируются архивные записи спектаклей с участием Барышникова.

О детстве будущего премьера классического танца в фильме сказано немного, только самое основное. Миша начал танцевать в 11 в Риге, а в 15 – приехал в Ленинград, где стал брать уроки у известного балетного педагога Александра Ивановича Пушкина (прим. ред. упоминание об этой фигуре есть в фильме «Нуреев. Белый ворон» (16+) Рэйфа Файнса). Барышников отмечает роль Пушкина, который «был отцом для всех студентов», в своем сценическом становлении.

Пушкин научил меня не только танцевать, но и уважать ежедневную физическую работу: разогрев, упражнения. Я начинал ненавидеть себя, когда пропускал тренировку или работал недостаточно. С кем бы я ни танцевал, я стремился оставаться самим собой, как и другие ученики Пушкина

Кульминацией истории «восхождения» Барышникова стала победа на международном конкурсе балета, проходившем в Москве в 1969 году. 21-летний Михаил Барышников почти что в одночасье зажег свою звезду в Ленинграде, но лишь на пару лет: суровая и ограничивающая дисциплина, царившая в Кировском театре, вскоре начала стеснять танцовщика. В 1971 году Миша отправился на свои первые гастроли в Канаду, где и решил остаться, точно следуя примеру других «невозвращенцев» советского танца: Рудольфа Нуреева (1961) и Натальи Макаровой (1970).

Перебравшись в США, молодой и амбициозный Барышников быстро положил глаз на Нью-Йорк: город потрясающих перспектив, в котором, по словам героя, несколько танцевальных компаний могли выступать в один вечер – и каждая из них имела свою аудиторию! На Западе Барышникова привлекал не только классический балет, но и танец-модерн, и экспериментальный танец… В этом отчетливо звучит пассионарная часть натуры Михаила: голодный до новых знаний и интересного опыта, он, долго не раздумывая, бросался в омут возможностей с головой.

Никто не рождается танцором. Нужно хотеть этого больше всего на свете

Антуанетта Сибли, солистка Королевского балета Нью-Йорка, также признается в интервью, что Барышникова всегда отличала воодушевленность. В то же время менее заметная черта характера Миши — это его склонность к меланхолии: по замечанию Сибли, грусть проступала на его лице, даже когда он пытался казаться веселым.

С 1980 года Барышников взял на себя художественное руководство Американским театром балета: под его наставничеством оказались около 90 молодых артистов, репетиции с которыми длились ежедневно с 10 утра до 7 вечера. С труппой театра Михаил Барышников гастролировал по штатам, студенты видели в нем творческого и целенаправленного руководителя. Однако в интервью для фильма Кэша Михаил признался, что никогда не видел себя в роли профессионального хореографа.

Физически я соотношу себя с музыкой, а не придумываю движения специально. Желание [ставить хореографию] у меня есть, но возможно не хватает умения, таланта…

– словно исповедуется на камеру Михаил, сравнивая себя с Джорджем Баланчиным и даже со своим непосредственным коллегой, хореографом Го-Чу Саном (Сан и Барышников вместе работали над балетом «Конфигурации» в 1981 году).

Сравнивая мир балета на родине и в США, герой не без ностальгии отмечает, что в СССР танцовщики всегда находились под «патронажем» театра, в то время как американские танцовщики с ранних лет были «обречены» на самостоятельность. В фильме Барышников сравнивает погружение в мир классического танца с покупкой арбуза «на глаз», намекая на значительную долю неопределенности и даже риска в этой сфере.

Тем не менее движение Михаила Барышникова на сцене нисколько не передает его сомнений, душевных колебаний: он парит по земле и отталкивается от воздуха в прыжке, технично сопровождая свои «па» и «пируэты» обаянием высокого артистического полета. Гений Барышникова в танце поражает своей непринужденной точностью, здесь сложно не вспомнить мнение самого артиста балета о сценическом ремесле:

Суть всего искусства в том, чтобы получать удовольствие от того, что доставляешь его

Возрастное ограничение: 16+