Архитектор и дизайнер Анастасия Панибратова: «Есть три принципа, которых я всегда придерживаюсь: польза, прочность, красота»

На закрытой презентации в бутике-ресторане D13 Клео.ру поговорил с Анастасией о новом "хрупком хрустальном формате", вдохновении природными формами кувшинок и эстетике коллекционного дизайна.

автор Катерина Кулагина

«Сон в летнюю ночь» – именно так романтично назвала свою новую коллекцию хрустальных бокалов в стиле арт-деко одна из самых успешных российских архитекторов и дизайнеров Анастасия Панибратова. Среди проектов – московские рестораны «Белуга», «Dr. Живаго» и «Black Thai»,  «Блок» и «Сказка» в Санкт-Петербурге, офис маркетингового агентства IQ Marketing, вошедший в топ-15 лучших офисов России, оформление VIP-зон Петербургского международного экономического форума и еще более 100 объектов от Москвы до Лондона. 

– Анастасия, можно ли сказать, что коллекционный дизайн – это такое логичное продолжение вашей работы над архитектурными проектами? 

– Конечно, да. Уже с самых первых, ранних своих проектов я стала придумывать какие-то уникальные вещи, авторские предметы дизайна по собственным эскизам – от мебели и ковров до авторских бокалов. Можно сказать, что именно это стало моим УТП – уникальным торговым предложением. 

– В основе замысла данной коллекции – образ кувшинки. Как вообще родилась эта история?

– Довольно продолжительное время я создавала и создаю свои авторские коллекции с разными мануфактурами и мастерами. Работая непосредственно с мастерами и во многом разрабатывая дизайн, я всегда отталкивалась от их технических возможностей, использовала разное стекло, и однажды на производстве увидела необычное коньячного цвета стекло. Почему-то его не использовали как раз из-за цвета, а меня оно вдохновило. Именно под этот цвет я и придумала свои первые кувшинки – пожалуй, самые символичные цветки природы, чья жизнь зарождается в глубине воды.

Фото: пресс-служба

Форма цветка настолько захватила любовь публики, что я решила продолжить, – так получилась линейка под названиями «Танцующие кувшинки» в самых разнообразных цветах. А вскоре родился целый природный цикл кувшинки – с долей хулиганства и нежности.

Тонким зеленым стебельком молодая кувшинка стремится к свету, затем, набухая бутоном лотоса, проходит свой самый красивый и загадочный цикл. Вскоре цветки перерождаются в не менее красивую форму – коробочку с семенем, дарящую новую жизнь.

Для меня данный природный цикл стал метафорой рождения и непрерывности жизни – такой философски-визуальный рассказ о красоте момента, быстротечности и бесконечности.

– Что для вас важнее в дизайне: функциональность или все же эстетическое восприятие?

– Есть три принципа, которых я всегда придерживаюсь: польза, прочность, красота. Безусловно, хочется, чтобы все мои вещи были не только красивыми, но и функциональными. Очевидно, эти бокалы не такие функциональные, как, например, граненый стакан Веры Мухиной. В основе моей коллекции – создание новой визуальной истории. Хочется, чтобы красота радовала взгляд и в нашей повседневной жизни. Почему бы не создать вот такую хрупкую, нежную арт-композицию из бокалов, которую можно собирать по-своему, словно букет? Наполнять его неспешно, в зависимости от настроения. Такие бокалы – арт-объекты могут стать ключевым акцентом сервировки, центром стола. И в то же время из них можно вполне элегантно выпить шампанское…  

Я считаю, что настоящие феи должны пить нектар из кувшинок и поэтому создала для нас, фей, свой хрустальный букет. Так, жизнь одной нимфеи выросла в коллекцию «Сон в летнюю ночь».

– Для их производства используется хрусталь?

– Не совсем. Классическое производство хрусталя – это принципиально другая технология. В этой технике у нас выполнена серия «Семь сестер» – ручная выдувка из бессвинцового хрусталя. Это крайне хрупкий и весьма непредсказуемый в работе материал. Но именно эта живая пластика и стала частью моего художественного замысла. Ни один предмет не повторяется – каждый элемент уникален, каждый превращает хрусталь в произведение искусства.

– А почему «Сон в летнюю ночь»?

– Волшебство пьесы великого Уильяма Шекспира «Сон в летнюю ночь» – вот что стало моим главным вдохновением. Эта хрупкая, иллюзорная грань между сном и реальностью, переплетение любовных линий, особая чувственность – все это стало лейтмотивом коллекции, придало настроение.

Смысл самого произведения – в исследовании иррациональной природы любви, делающей влюбленных слепыми и безумными, словно во сне. В то же время для меня это история любви моих родителей, перешагнувших рубеж золотой свадьбы. Это, можно сказать, мое посвящение любви мамы и папы.

Вообще, могу с полной уверенностью сказать: я очень довольна полученным результатом. Сегодня мы видим отклик и реакцию публики на эту серию. Очень приятно осознавать, что созданные тобой предметы станут чьей-то новой, прекрасной историей любви.

Фото: пресс-служба

– Можете назвать ваш самый, может, необычный, нестандартный дизайнерский проект?

– Сложно сказать. Он, наверное, еще впереди. Недаром говорят, что самый любимый ребенок – младшенький. Так что ждем. 

– Сколько вообще времени уходит на создание новой коллекции?

– Все зависит от занятости меня и занятости производственных цехов. Многие вещи придуманы уже давно, но ждут своего времени на реализацию. Ты понимаешь, что не можешь работать «в стол», но и не можешь перепрыгнуть возможности производства.

– И последний вопрос… какие планы?

– В ближайших – новая летняя коллекция. Она уже изготавливается. И это будет, приоткрою секрет, совершенно другая композиция, посвященная русской природе – русскому полю и русскому многоголосью живописной природы. Тоже про цветы, но с другим настроением.

Дизайнер Виктория Андриянова: "Русский стиль не в березках и кокошниках"

Основательница одноименного дома моды - о том, из чего рождается ощущение «русскости» и по каким признакам мы определяем свою принадлежность к той или иной культуре.

автор Татьяна Бутурлина

В начале июня Виктория как одна из ключевых фигур модной индустрии России приняла участие в дискуссии «Код русской идентичности: от истории к современности». Клео.ру поговорил с дизайнером про «опорные точки» русского стиля и обсудил, почему «баба» в 90-е зазвучала «королевой».

Виктория, свои коллекции вы всегда создаете с «русской душой»? 

— Когда я начинаю работать над коллекцией, над какой-либо темой, то не задаюсь целью обязательно отобразить культурный код. Но, видимо, настолько во мне внутри наслоено, столько культурных слоев, что в итоге русский код считывается как ни крути. И рождение, и воспитание – все это трансформируется в такой продукт. 

А цветовая гамма определенная, «кодовая» существует? 

— Абсолютно нет. Цвет, прежде всего, должен отражать настроение, состояние.

У меня была коллекция, созданная к столетию революции 1917 года, — «Предчувствие». Так вот она была решена в очень нежных, пастельных тонах, как символ той культурной среды, в которой люди занимались высоким. Меня в тот момент волновало то человеческое состояние, которое витало перед революцией. Что они чувствовали эти люди? Они не были бдительны, они продолжали череду своей обычной жизни и верили в будущее. Моя коллекция — про этих романтичных девочек-гимназисток, которые вышли в самом конце на последнее дефиле в тех же платьях, но выполненных уже в кроваво-красном. Подиум был покрыт 3D-булыжником, который под конец действия «взорвался».

Потрясающе… 

— Да, по эмоциям очень сильный показ получился, и палитра соответствовала накалу сценария. Но от коллекции к коллекции цвет у меня совершенно разный. Например, показ «Шуйские ситцы» доказал, что цвет не самое главное. Многоголосье, многотравье, когда много цветов – это тоже наше, родное. 

Виктория, а сценарий показа вы сами придумываете? Для вас это важно? 

— Признаться, для меня важнее история, чем фасон. Практически каждая моя коллекция — это история тех событий, которые меня волнуют. Не всегда, конечно, так драматично, как революционная тема.

Помню, в 1998 году у меня родилась коллекция «Снежная баба», и была она вдохновлена кусочком мохера шотландского. Взяла в руки такой белый комочек, и сразу в голове возникла ассоциация со снегом в деревне, как мы, дети, лепили зимой снежную бабу. И получилась такая — по пластике, по формам — очень русская коллекция. Без углов, обтекаемая — снежная баба! И помню, ведущий, Верник — мне: «Какая «баба»? Конец 90-х, расцвет русского гламура! Давай будет «королева!» Я ему: нет, только «баба»! Принципиально. Ну, и конечно, объявили «снежную королеву». Пришлось выйти самой и переобъявлять показ.

А есть ли сегодня какие-то опорные точки, связанные с русским стилем? 

— На днях побывала в жюри конкурса «Русский силуэт» и лишний раз убедилась, что студенты слишком буквально воспринимают эту тему. На подиуме — одни кокошники. Алло! За этой декорацией уже нет смысла. Культурный код не в березках и кокошниках, все иначе, глубже.

Можно ведь черпать вдохновение из литературы 19-го века, из нашей древней архитекторы, даже из темы советского космоса. Помню, когда я познакомилась с Шуйской историей, с ситцами, с фабрикой, которой уже 200 лет, то безумно загорелась взять в работу образцы, с которых вообще все начиналось. Русская душа проявляется в деталях.

Чтобы понимать русский стиль, надо быть глубоко образованным человеком? 

— Скажу о себе. Я воспитывалась в семье филолога и историка. Когда во мне проявилась эта страсть к моделированию одежды (а она проявилась так рано, что я и слов даже таких не знала — «дизайнер», модельер», — просто все резала), мама даже называла меня «жуком-короедом». И участь моя, собственно, была бы предопределена — филфак в университете, но я втихаря, ужасно страдая от этого (мне всегда казалось, что я занимаюсь чем-то неприличным), продолжала рисовать, резать и шить. И мама в конце концов сдалась, благословила меня на театрально-художественное училище, где я в театр наигралась от души, конечно. И та база воспитания, подкрепленная художественной литературой, которую я получила, мне очень в профессии пригодилась.

Так, моя коллекция «По повести Белкина» родилась на основе классики и вологодских кружев. Сидим однажды со Стриженовыми (моей сестрой и ее мужем) ужинаем, а я вслух концепцию будущего показа продумываю: «Вот как бы сделать «театр у микрофона»?» Помню, Саша так на меня глаза поднимает: «Ну, а в чем дело-то? Я сам возьму микрофон, надену смокинг и буду читать Пушкина». И это получился один из моих самых сильных показов. Русскость — тема неисчерпаемая. А чтобы образовываться, надо по новой внедрять богатую программу художественной литературы в учебный процесс, ездить с экспедициями по глубинкам, как раньше. 

Над чем вы сейчас работаете? Когда ждать новую коллекцию? 

— Сейчас такое время, когда я решила взять паузу. В этом году моему бренду 34 года, и я поняла, что всю свою жизнь занималась настоящим искусством. Многие вещи хранятся в музеях, в архивах. И для меня именно сейчас наступило такое время тишины. Думаю, как дальше жить, работать, что провозглашать, какие истории рассказывать. Время не очень творческое. Наверное, когда онлайн рулит, людям важно доносить все эти истории про вещи в Сети. Так что будем развивать контент — много придется говорить и много писать.

На днях побывала в жюри конкурса «Русский силуэт» и лишний раз убедилась, что студенты слишком буквально воспринимают эту тему. На подиуме - одни кокошники. Алло! За этой декорацией уже нет смысла. Культурный код не в березках и кокошниках, все иначе, глубже

Татьяна Бутурлина

Журналист

Фото: соцсети / victoria_andreyanova_official; пресс-служба Московской недели моды
Источник: Клео.ру