Не знала, не гадала, никак не ожидала я, что однажды сумею влюбиться в «голубого». Никаких внешних признаков своей ориентации объект моей нетрадиционной любви не имел. Абсолютно такой же, как и тысячи других ребят на улице. Не могу сказать, что он красив, скорее просто обаятелен, высок, с признаками интеллекта на лице, что так редко встречается в нашем пограничном городке. Никакого особенного стиля в одежде: футболочка, джинсы, бейсболка. Его нельзя увидеть в обтягивающих брюках и в не менее обтягивающей водолазке. На лице ни грамма косметики, на длинных тонких музыкальных пальцах ни одного перстня. Да и походка самая стандартная, а не такая «идёт, что пишет».
Полтора года мы с ним просто дружили, поддерживали теплые отношения, хотя и работали на конкурирующих предприятиях. Обязательный звонок друг другу раз в неделю, открыточки в праздники, походы на дни рождения и …больше никаких отступлений от раз и навсегда заведённого порядка.
Я предпринимала отчаянные попытки соблазнить нравящийся мне субъект, но он оставался глух и слеп к моим поползновениям в его сторону. Теперь же, когда буря в моём сердце улеглась, я понимаю, что он делал всё, чтобы не причинять мне боль. Он жил по принципу: «Лучше быть холодным, чем сказать правду о своих пристрастиях». Игорь старательно изображал, что ничего необычного в моем поведении не замечает, и всё же на некоторое время отдалялся, давая мне возможность успокоиться. Сдаётся мне, что это была просто трусость с его стороны, он о моих чувствах, если точно и не знал, но догадывался, а предпочитал хранить молчание, упорно делая вид, что вокруг его персоны не происходит ничего выдающегося.
А потом одна его давешняя подруга всю правду мне и поведала, рассказав, что как-то с девушкой ему крупно не повезло, и он решил, что мужчина подобной боли ему причинить не сможет, и поменял ориентацию. Так что ныне он такого же цвета, как небо в июле.
Я была в шоке, не могла понять, как я раньше обо всём не догадывалась. В течение трёх дней я и разговаривать-то толком не могла, мысли были только об одном… Я придерживаюсь вполне современных взглядов, и не считаю гомосексуалистов людьми второго сорта, они такие же, как мы с тобой, и всё же капельку другие. И дело здесь даже не в том, что они предпочитают проводить ночи не в обществе длинноногих блондинок, а себе подобных. У этих людей другая психология, но она не лучше и не хуже, чем у сексуального большинства.
Проштудировав не один десяток книг по гомосексуализму, я выяснила, что не от хорошей жизни люди вступают на этот путь, если, конечно, речь не идёт о заевшихся «мажорах», которым в этой жизни уже всё надоело, и они хотят попробовать что-то новенького, остренького. Согласно одной умной книжки, чаще всего гомосексуалисты растут в семье, где папа-военнослужщий, да и к тому же тиран, или того хуже — алкоголик. Их, скорее всего, кто-то предал, нанеся тяжелую душевную травму, да и жизнь их, как правило, редко складывалась удачно. Вот и мой Игорь воспитывался в семье, где папа сначала пил, а потом бил. Причём бил и жену и сына, и им частенько приходилось до поздней ночи стоять во дворе и ждать пока отец наконец-таки успокоится и заснёт.
Недавно папаша «почил в бозе», а сын на похороны не поехал, так и не простив ему пропитавшегося алкоголем своего детства. К маме он ездит раз пять лет, после того, как в течение четырёх с половиной морально к этой встрече готовится. Наверное, тоже до сих пор не может простить ей, что много лет назад с ним не развелась. Единственный настоящий друг-это старший брат, который не боялся ещё в самом юном возрасте вступаться за близких людей. Но он сейчас живет на территории другого государства и видится им удаётся нечасто. К тому же у брата — жена и дети, у него своя жизнь, а Игорь до сих пор с нотками благоговения и гордости говорит о старшем брате, единственном по-настоящему родном человеке. Вполне справедливо будет замечание, что есть люди, на долю которых выпало гораздо большее количество несчастий, однако таким способом они от проблем не бегут. Даже самые близкие друзья никогда не слышали признания от Игоря относительно его нестандартной ориентации. «Испорченный телефон» всегда работает лучше обыкновенного, да и не та эта тема, чтобы трубить о ней на каждом углу.
Я успокоилась, вычитав, что не врождённый, а приобретённый гомосексуализм (такой, какой у моего Игоря), можно исправить. На это могут уйти года, терпением нужно запастись впрок. А ещё не забыть в дальнюю трудную дорогу взять побольше добрых, нежных слов, ласки, чтобы отогреть, «приручить», дать понять, что можно не только кнутом, но и пряником. Путь предстоит не самый лёгкий и не самый близкий. Я и сама ещё и не знаю, какой результат меня в конце пути ожидает, но я готова за Игоря бороться, ведь замуж я хочу только за него.
А пока я стараюсь стать ему настоящим другом: верным и всепонимающим. Я больше не хочу его пугать своей любовью, а потому о ней — ни слова, пусть привыкнет, а то он сейчас больше похож на затравленного зверька, который при слове «любовь» прижимает ушки и прячется в норку, и ни за какие деликатесы оттуда свою мордочку показывать не хочет. Я не отчаиваюсь, готова биться за свое счастье до финала, победного финала. А пока живу по формуле: «Если тебе в возлюбленные достался нетрадиционалист, не отчаивайся, в конце концов, идя на вечеринку, у него смело можно позаимствовать какую-нибудь супермодную деталь туалета».
