От реализма передвижников к былинным метафорам: художники, которые родились в августе

Авторы, родившиеся в разные годы в одном календарном месяце, в рубрике Клео.ру.

автор Юлия Крышевич

В заключительный месяц лета на свет появились несколько талантливых русских живописцев. Они ждали признания на родине, уезжали и возвращались, стремились сделать мир вокруг лучше, но неизменно занимались искусством. О классиках русского пейзажа и родоначальнице жанра инсталляции в России вспоминаем в августовском дайджесте.

5 августа: Илья Репин

(Украина, 1844 – Выборгская губерния, 1930)

Имя Ильи Репина знакомо почти каждому русскому человеку, даже далекому от искусства. Еще бы, Илья Ефимович возглавил направление реалистической живописи в последней четверти XIX века, выступал за отмену крепостного права, живо интересовался политическими и социальными вопросами в стране. При этом художник смог сохранить чувство пластики, которое он охотно перенял у французских импрессионистов. Картины Репина сочетают в себе «живость» художественного языка и торжественность сюжета.

Портрет П. М. Третьякова (1901) Ильи Репина. Из собрания Третьяковской галереи

Иван Ефимович Репин воспитал целое поколение русских живописцев, среди которых Игорь Грабарь, Валентин Серов, Филипп Малявин, Борис Кустодиев и другие. Репинские полотна способны вызывать самые интенсивные чувства – к сожалению, не только положительные. Его знаменитая картина «Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581» дважды подвергалась нападкам со стороны посетителей галереи, последний раз – восемь лет назад.

Примеры известных работ: «Бурлаки на Волге» (1870–1873),  «Царевна Софья Алексеевна» (1979), «Запорожцы» (1880–1891).

6 августа: Ирина Нахова

(Москва, 1955)

Знакомство Ирины Наховой с советским неофициальным искусством началось рано: еще в детстве она примкнула к кругу нонконформистов. Мать Ирины, работавшая в Детгизе, познакомила будущую художницу с Виктором Пивоваровым, а впоследствии и с другими деятелями андеграунда. Не сомневаясь в выбранном профессиональном пути, Нахова поступила в Московский полиграфический институт и начала самостоятельную живописную практику.

«Комната #5. Инсталляция» (1991). Из собрания Третьяковской галереи

Прославилась Ирина Исаевна, однако, не столько своими работами в жанре станковой живописи, сколько инсталляциями. Считается, что художница одной из первых среди московских концептуалистов обратилась к искусству среды (энвайронменту). Ее знаменитая серия «Комнаты» представляет собой преобразованные в трехмерном пространстве полотна, воплощенные мысли и бытовые привычки художницы. Сегодня Нахова также работает с медийными инсталляциями. Живет и творит в Москве и в США.

Примеры известных работ: «Комнаты 1–5» (1983–1988),  «Рай» (2014), «Зеленый павильон» для Венецианской биеннале (2015).

16 августа: Иван Билибин

(Сестрорецк, 1876 – Санкт-Петербург, 1942)

Иван Билибин — художник удивительной судьбы: эмигрировав в Европу после революции 1917 года, на закате жизни он вернулся в родной Санкт-Петербург, уже переименованный в Ленинград. Билибин родился в дворянской семье, среди его родственников есть как люди искусства, так и государственные чиновники. Будущий живописец окончил несколько художественных мастерских, в том числе одну под руководством Репина. И как преданный петербуржец влился в прогрессивные художественные круги города, а именно в общество «Мир искусства».

«Царевна-лебедь. Концовка» (1910) Ивана Билибина. Из собрания Русского музея

Еще в начале творческой карьеры Билибин обнаружил свою любовь к национальному фольклору. Иллюстрации к русским сказкам и былинам, равно как и к театральным постановкам, составили одну из наиболее ярких и узнаваемых для зрителя фаз билибинского творчества. В революционные годы художник также занимался карикатурой. В 1920 году Иван Яковлевич эмигрировал через Египет в Европу, жил в Париже, где был успешен, продолжая заниматься декорацией к постановкам русских опер. 16 лет спустя Иван Билибин вернулся на родину и возобновил преподавательскую карьеру в Академии художеств.

Примеры известных работ: «Царевна-Лягушка» (1899), «Райская птица Сирин» (1905), «Сказка о золотом петушке» (1906).

30 августа: Исаак Левитан

(Литва, 1860 – Москва, 1900)

Путь Исаака Левитана в живописи был долог и тернист. Исаак Ильич родился в семье русских евреев, рос в весьма стесненных условиях. После смерти родителей материальное положение младших Левитанов стало совсем бедственным. Творческие способности Исаак Левитан проявлял с юных лет – благодаря таланту он и был зачислен в Московское училище ваяния и зодчества практически без необходимости оплаты обучения.

«Цветущие яблони» (1897) Исаака Левитана. Из собрания Третьяковской галереи

Официально окончить училище Левитану помешал рост антисемитизма в Российской Империи. Исаак Ильич получил диплом по другому профилю как учитель чистописания и даже на время уехал из Москвы. Однако творческий гений и упорство живописца взяли свое: постепенно Исаак Левитан присоединился к передвижникам, познакомился с Саввой Мамонтовым и даже продал свою картину Павлу Третьякову… Удалось художнику-пейзажисту и знатно попутешествовать: его наиболее любимыми местами для пленэров стали Крым, Плес, окрестности Твери и берега Италии… За свой короткий век (Левитан не дожил до сорокалетия) живописец создал почти тысячу полотен.

Примеры известных работ: «Вечерний звон» (1892), «Март» (1895), «Весна – большая вода» (1897).

Модный образ — виджет Клео.ру

Юлия Крышевич

Редактор раздела «Искусство»

Фото: «Над вечным покоем» (1894) Исаака Левитана. Из собрания Исаака Левитана
Источник: Клео.ру

«Сатирикон» фарсит

Театр поставил пьесу М. Горького «Егор Булычов и другие».

автор Алексей Тарасов

«Накануне» в Сатириконе

Максиму Горькому в последнее время не особо везет на российской сцене — ставят его год от года все меньше, хотя драматург он, что называется, из первого ряда. Чаще всего ставят его ранние пьесы — «Мещане» и «На дне». Остальные горьковские драматургические сочинения в театре бытуют редко, поэтому, когда московский «Сатирикон» представил спектакль по поздней пьесе Горького «Егор Булычов и другие» (в «Сатириконе» спектакль имеет название «Накануне» — по первому наименованию этой пьесы, 1932 г.), где главную роль промышленника Егора Булычова исполняет Константин Райкин, то, конечно, это не могло не заинтересовать столичную публику.

Выбор режиссером этого спектакля Николая Рощина не случаен: он уже ставил в питерской Александринке «Дети солнца» Горького, и его, видимо, посчитали достойным специалистом по главному советскому классику то в СССР.

В основе горьковской пьесы — семья Егора Булычова, то есть, как говорится в таких случаях, «мысль семейная». Перед нами смертельная болезнь главы семейства и распад семьи.

Сцена спектакля представляет большую залу, в которую из множества дверей с дикими криками выбегают члены семьи Булычова и постоянно хлопают дверями. Николай Рощин намеренно делает спектакль, что называется, на голом нерве, взвинчивая и темп движений на сцене, и темп диалогов. Так, видимо, по мысли режиссера, растет накал страстей. Не случайно постановка лишена даже антракта, чтобы, как я понимаю, актеры и зрители не сбились с заданного ритма.

Однако разобрать в этом хлопанье дверями и крике, что зачастую говорят герои, очень сложно. Николай Рощин превратил эту пьесу Горького в фарс, когда действие стремительно развивается, наполнено суетой, путаницей, резкими жестами, а все ситуации и поступки персонажей доведены до абсурда. Как известно, высокое сейчас не в чести. Трагедиям зритель не верит: льющиеся слезы на современной сцене вызывают только недоумение. Фарс, конечно, смотрится выигрышней. Утрированы почти все герои, они истерики, и время их истеричное: нервами больна страна, нервами больна семья, и сам герой мучается от болезни нервами.

А ведь это пьеса, полная шекспировских страстей, и имеет несколько планов: распад страны — действие происходит накануне и во время Февральской революции; распад семьи — она остервенело делит деньги умирающего; и самое главное — прямо на наших глазах происходит умирание сильного человека с его самыми сокровенными мыслями, с его попытками удержаться в этой жизни и экзистенциальным страхом смерти. «Что ты есть — жизнь?» — задается вопросом Горький/Булычов в этой пьесе. «Что это за жизнь была?» — спрашивает себя и зрителей Егор Булычов/Максим Горький. И итог этот страшный для героя. «Понимаешь… какой случай… не на той улице я живу! В чужие люди попал», — говорит Булычов.

Но в постановке мысли заменены визгом, раздумья об эпохе — дверным грохотом, а хаос на сцене, видимо, должен показать нам приближающуюся революцию. Много шума из ничего? Актеры играют на высоком регистре, и вместо внутреннего напряжения получается надрыв, и ты перестаешь верить и актерам, и героям. Константин Райкин показывает чудеса физической выносливости и голосовых связок. Агриппина Стеклова играет две роли сразу, а Тимофей Трибунцев — кажется, шесть. В постановке также заняты Денис Суханов и Полина Райкина. Мы перечислили некоторых актеров, как требует того жанр рецензии, но обсуждать их игру не имеет смысла: они известные и состоявшиеся актеры «Сатирикона» и здесь выполняют всего лишь режиссерскую установку.

Мы, конечно же, все знаем, что современный театр — режиссерский еще со времен наших трех корифеев, Станиславского с Немировичем и Данченко, поэтому режиссер сам себе бог, а пьеса сегодня — всего лишь литературный материал, не более чем повод для постановки. Режиссер так увидел и так поставил. Поэтому и взятки с него гладки: это его право, его видение. Право-то его, но хотелось бы как минимум услышать текст и увидеть игру актера — и встретиться с Горьким.

Ну а если говорить, собственно, об этой пьесе Максима Горького, то это, конечно, спор со «Смертью Ивана Ильича» Льва Толстого. Там тоже умирает, но чиновник, у которого вдруг закололо в боку. Это толстовская повесть об одиночестве предсмертия, когда человек остается один на один с приближающимся концом. Мучения — да, разочарования — да, но все же одно из последних слов этой повести — «радость». «Вместо смерти был свет… — Так вот что! — вдруг вслух проговорил он. — Какая радость!» А что у Горького? Егор Булычов в конце зовет: «Эй… кто-нибудь, черти!» Вот что ждет этих двух разных героев: одного — радость, а другого — черти. Так Горький полемизирует с Толстым, и так в русской литературе перекликаются ее разные голоса.

Горький был бы не Горький, если бы просто использовал чужой сюжет. Он связал его с болезнью времени — с революцией. И тут же противопоставил этой семейной и революционной суете одиночество человеческой жизни, которой на пороге смерти все равно до дел земных, до этих социалистических и иных революций. Он уже не здесь, хотя еще и не там. И главный буревестник революции (Горький) прекрасно на самом деле все это знает. Как настоящий художник. А для того чтобы «сделать» этот маленький драматический шедевр, Горькому понадобилось всего лишь 70 страниц. В моем случае это сильно потрепанный томик пьес 1953 года, который я очень люблю.

Прочтите Горького, а потом сходите в театр «Сатирикон» — но не для того, чтобы согласиться или не согласиться со мной, а чтобы подумать об этой постановке, об этой пьесе и о том, что нас всех ждет. Радость? Черти?

Модный образ — виджет 290 px

Алексей Тарасов

Главный редактор

Фото: Александр Иванишин / пресс-служба
Источник: Клео.ру