Роды после 40: почему позднее материнство знаменитостей вызывает так много споров

Реальная забота о будущем ребенке против зависти и старых стереотипов.

автор Евгений Елисеев

Когда Моника Беллуччи в 45 лет родила вторую дочь, мир разделился на два лагеря. Одни с умилением писали: «Какая молодец!» Другие с подозрением щурились: «В таком возрасте? Сама? Что-то тут нечисто…» Такая участь постигла и российскую телезвезду Ольгу Орлову, которая всю вторую беременность (а она тоже родила в 45) читала от злых языков обвинения в накладном животе.

Фото: Telegram / @olgaorlova

Телеведущей Лере Кудрявцевой, родившей в 47 лет, народный артист Михаил Боярский и вовсе заявил в эфире, что поздние дети – это «придурь» и что маленькому человеку потом придется «гроб до могилы с трудом донести».

Почему же такая, казалось бы, личная радость – беременность после 40 – вызывает публики такую бурю эмоций? От восторга до откровенной злости. Давайте разбираться на звездных примерах.

Фото: соцсети / @leratv

«Живот ненастоящий?»: проверка на честность

Первая и самая частая реакция на новость «Звезда беременна после 40» – это не «Ой, как мило!», а «А сама ли?». И тут общество становится детективами по накладным животам.

Как только у знаменитости за 40 округляется живот, в комментариях начинается расследование. Если она не выкладывает ежедневные фото с полосками теста на беременность, то подозрения растут. Вспомните скандалы вокруг суррогатного материнства. Певица Анна Калашникова, комментируя слухи о детях Евгения Петросяна, заявила, что «многие ходят с накладными животами, и это их право».

Почему же это так цепляет? Потому что есть страх обмана. Нам кажется, что если женщина сама выносила ребенка, то она «честная мать». Если же прибегла к помощи суррогатной матери или ЭКО – вроде как читер. Хотя, если задуматься, какая разница, чей живот рос девять месяцев? Ребенок от этого не становится менее желанным.

Фото: соцсети / @rudkovskayaofficial

Достается и отцам

Вторая линия споров касается звездных пап за 50. Как только 60-летний актер объявляет, что станет отцом, толпа немедленно достает калькулятор и прикидывает: «Когда пойдет в первый класс, ему будет 67. А до свадьбы вообще доживет?».

Этот аргумент давно стал мемом. Но обратите внимание на удивительную несправедливость. Если мужчина решается на отцовство после 50, его чаще упрекают в том, что он не сможет увидеть внуков. А если женщина решается на роды после 40, ее обвиняют в том, что она рискует здоровьем ребенка (хотя возраст отца тоже влияет на генетические риски).

Джордж Клуни и Амаль Аламуддин с детьми. Фото: www.legion-media.com

Актер Игорь Бочкин, ставший папой в 62 года, парирует это лучше всех: «Зачем мы еще живем?!» И действительно, если в 40+ у вас есть силы, энергия и финансовая стабильность, которые отсутствовали в 20 – почему нет?

«ЭКО – это грех?»: где проходит грань?

Самый острый угол спора – медицинские вмешательства. С одной стороны, статистика вещь упрямая. Научные данные пугают: после 45 лет фертильность падает почти к нулю, а риски генетических нарушений растут.

Но наука же дает и инструменты: ЭКО, преимплантационная диагностика, заморозка яйцеклеток. Казалось бы, прогресс! Но нет. Консервативно настроенная публика кричит: «Если не можешь завести ребенка по-божески – не надо!»

Почему возникает этот спор? Потому что для многих родительство – это жертва молодостью. Традиционная схема «учись – выходи замуж – рожай в 25 – сиди с внуками в 50» дает ощущение порядка. А когда успешная 45-летняя актриса (та же Моника Беллуччи) говорит: «Я родила, когда была максимально готова», – это рушит старую матрицу. Это значит, что можно сначала построить карьеру, а потом – семью. И что счастье не обязано укладываться в сроки, продиктованные в прошлом веке.

Что в сухом остатке?

Честно говоря, споры вокруг звездных родов после 40 – это проекция собственных страхов и неуверенности.

  • Зависть: «У нее есть миллион на ЭКО и суррогат, а я в декрете в 22 года выживала на копейки».
  • Страх времени: «Если она может в 50, значит, и мой биологический возраст – не приговор? Ой, страшно, лучше ее осудить».
  • Традиции: В СССР женщина после 25 считалась старородящей! Этот штамп сидит в головах до сих пор, хотя средний возраст первых мам в Европе уже перевалил за 30, а в Швеции почти 5% рожениц – за 40.

Звезды – это лакмусовая бумажка. Они делают то, чего боятся многие обычные женщины, но делают это публично. Кто-то втайне замораживает яйцеклетки, а кто-то просто рожает в 47.

Глория Стайнем: журналистка, которая создала массовый язык феминизма

Вспоминаем одну из создательниц журнала Ms., ее главные идеи, громкое расследование и малоизвестные факты.

автор Евгений Елисеев

Глория Стайнем умерла 2 сентября у себя дома в Нью-Йорке в окружении близких. Ей было 92 года. Фонд активистки сообщил о смерти на следующий день.

В историю Стайнем вошла как журналистка, писательница и активистка, которая помогла феминизму заговорить на языке массовой культуры. Она писала об абортах, неравной оплате труда, домашнем насилии и сексуальных домогательствах в эпоху, когда подобные темы редакторы нередко считали слишком частными или неприличными. Однако путь к собственному журналу начался с задания, которое едва не погубило ее карьеру.

Глория Стайнем. Фото: www.legion-media.com

От костюма «зайчика» до собственного журнала

В 1963 году Стайнем под именем Мари Окс устроилась официанткой в нью-йоркский Playboy Club. За 11 дней она изучила правила заведения изнутри: неудобные откровенные костюмы, обязательные медицинские осмотры, штрафы, домогательства посетителей и заработок, который расходился с обещаниями в рекламе. В результате публикации Хью Хефнер отменил анализы крови и гинекологические осмотры для соискательниц.

Текст принес журналистке известность. Однако многие редакторы отказывали ей в серьезных заданиях. В ней видели прежде всего женщину, переодевшуюся «зайчиком». В 1968 году она участвовала в запуске журнала New York и получила возможность писать о политике. Через три года Стайнем вошла в команду создательниц феминистского журнала Ms.

Глория Стайнем. Фото: www.legion-media.com

Пробный номер Ms. вышел в декабре 1971 года как приложение к New York. Все 300 тысяч экземпляров разошлись за восемь дней. Кроме того, редакция получила 26 тысяч заявок на подписку и более 20 тысяч писем. Первый самостоятельный выпуск появился летом 1972-го с Чудо-женщиной на обложке. Издание поднимало темы домашнего насилия и сексуальных домогательств, сравнивало позиции кандидатов на выборах и показывало, как рекламодатели влияют на содержание женских журналов.

Почему ее голос услышали миллионы

Между тем для Стайнем борьба за репродуктивные права имела личное измерение. В 22 года она сделала аборт в Лондоне, где операция тогда находилась почти под полным запретом. В 1969 году журналистка посетила публичную встречу, на которой американки рассказывали о подпольных абортах. Позднее она называла тот вечер своим политическим пробуждением. Кроме того, в первом самостоятельном номере Ms. вышло заявление «Мы делали аборты», подписанное 53 известными женщинами, включая саму Стайнем, Билли Джин Кинг и Джуди Коллинз.

При этом ее влияние выходило далеко за пределы журнальных страниц. Глория Стайнем участвовала в создании Национального женского политического собрания, Women’s Action Alliance, Ms. Foundation for Women и Women’s Media Center. Эти структуры поддерживали кандидаток на выборах, боролись с дискриминацией и расширяли присутствие женщин в СМИ. Кроме того, в 2013 году Барак Обама вручил ей Президентскую медаль Свободы.

Барак Обама вручает Президентскую медаль Свободы Глории Стайнем в Белом доме в Вашингтоне в 2013 году. Фото: www.legion-media.com

Стайнем была очень убедительна на телевидении: очки-авиаторы, длинные волосы и мини-юбки разрушали привычную карикатуру на феминистку. Впрочем, пресса часто выделяла привлекательную белую журналистку на фоне ее соратниц. Несколько лет она ездила по стране и выступала вместе с темнокожими активистками Флоринс Кеннеди, Маргарет Слоун и Дороти Питман Хьюз. Последняя помогла ей справиться со страхом публичных выступлений. Их совместный портрет с поднятыми кулаками позже вошел в коллекцию Национальной портретной галереи США.

Плакат «Благодаря им мы можем» с изображением Глории Стайнем и Дороти Питман Хьюз, а также девочек помладше с поднятыми кулаками. Фото: Рэйчел Ковин/Alamy Live News/www.legion-media.com

Спорные страницы и жизнь вне трибуны

В биографии Стайнем есть эпизод времен холодной войны. В конце 1950-х она руководила студенческой организацией Independent Research Service, которая противодействовала советскому влиянию на международных молодежных фестивалях. Проект тайно финансировало ЦРУ, и Стайнем знала об источнике денег. Впоследствии она защищала эту работу, называя ее либеральной и ненасильственной.

Между тем личная жизнь тоже не соответствовала ожиданиям публики. В 66 лет активистка вышла замуж за предпринимателя Дэвида Бейла, отца актера Кристиана Бейла. Свадьбу провели в доме ее близкой подруги, первой женщины — главы народа чероки Уилмы Манкиллер. Через три года Дэвид умер от лимфомы головного мозга.

Дэвид Бейл и Глория Стейнем в 2003 году. Фото: www.legion-media.com

До последних лет Глория Стайнем принимала в своей нью-йоркской квартире активисток со всего мира и устраивала дискуссионные встречи. Ее фонд намерен сохранить дом как постоянное пространство для женского движения. А 22 сентября, через 20 дней после ее смерти, в США выйдут мемуары An Unexpected Life.

Евгений Елисеев

Выпускающий редактор

Фото: Nathan Parsons / www.legion-media.com
Источник: Клео.ру