Бренды, Vogue и хайп: как «Дьявол носит Prada 2» заставил жить внутри своей рекламы

Искусство, мода и чистый, незамутненный хайп слились в настолько плотный коктейль, что отделить одно от другого уже невозможно.

автор Евгений Елисеев

Ощущение, что мы все последние полгода жили внутри гигантской рекламной кампании сиквела любимого фильма, посещало, кажется, многих. Задолго до сегодняшнего дня «Дьявол носит Prada 2» перестал быть просто кино. Это тотальная иммерсивная вселенная, где бренды, знаменитости, модные показы и городские ландшафты – часть единого нарратива. Такого напора, такой плотности интеграций и такого дерзкого смешения реальности с вымыслом индустрия не припомнит со времен, пожалуй, «Барби». Но если кампания Греты Гервиг была окрашена в сладкий розовый, то здесь мы имеем дело с хищной, хромированной эстетикой власти, где ставки выше, а бюджет, по слухам, перевалил за 100 миллионов долларов.

Фото: www.legion-media.com

Когда вымысел становится реальностью: мета-сторителлинг нового уровня

Главный козырь кампании – тотальное стирание границ между вымышленным миром журнала Runway и нашей действительностью. Создатели буквально перенесли персонажей в реальную жизнь. Апофеозом стал сентябрьский показ Dolce & Gabbana, куда Мэрил Стрип и Стэнли Туччи явились как Миранда Пристли и Найджел Киплинг. Фотографии, где напротив Стрип в зале сидит ее прототип – Анна Винтур, облетели планету мгновенно.

Фото: соцсети / @voguemagazine

Вишенкой на торте стала майская обложка Vogue «Seeing Double» – Мэрил Стрип (в образе) и Анна Винтур смотрят на нас с одного разворота. Такой уровень мета-иронии – искусство, доступное лишь проекту, который не боится играть с собственным наследием и высмеивать индустрию, оставаясь ее главным бенефициаром.

Фото: YouTube / @Vogue

Мода как тотальная коллаборация: от люкса до попкорна

Беспрецедентен в этой кампании и масштаб партнерств. Список коллабораций напоминает гигантский модный глянец, сошедший с ума. Люксовые гиганты вроде Chanel, Jean Paul Gaultier, Gabriela Hearst и Valentino представили наряды, которые одновременно появлялись и в фильме, и на красных дорожках промотура. Но огромный сдвиг случился на стыке высокого и массового: Walmart (линия Scoop) и Target выпустили коллекции, вдохновленные эстетикой Runway, японский бренд GOOD ROCK SPEED создал капсулу футболок, а бразильская Havaianas – лимитированную линейку шлепанцев «Puffed Family». Даже кинотеатры AMC вступили в игру, представив попкорновую сумочку в стилистике фильма.

Фото: архив бренда GOOD ROCK SPEED / goodspeed-store.com; архив бренда  Havaianas / www.havaianas.com; AMC / www.amc.com

Бьюти-фронт и lifestyle-империя: тотальная экспансия

Сиквел «Дьявол носит Prada» стал и платформой для запуска бьюти-новинок и лайфстайл-атрибутов. Кампания L’Oréal Paris с Кендалл Дженнер и Симоной Эшли, снятая в декорациях офиса Runway, взорвала эфир «Оскара». Lancôme стал официальным партнером фильма по уходу за кожей, органично вписав средства в сюжет. TRESemmé запустил глобальную кампанию, воспевающую прически как символ уверенности. А Grey Goose и Diet Coke предложили «попробовать мир фильма на вкус» – коктейль «The Devil’s Roast» и специальная упаковка с ледяной Мирандой стали предметом охоты. Даже Mercedes-Maybach стал полноценным героем: этот автомобиль – символ власти Пристли, а значит – желанный продукт для зрителей. Такая тотальная экспансия означает, что фильм продает стиль жизни, в который хочется погрузиться с головой.

Фото: YouTube /@LOrealParisUSA; соцсети / @lancomeofficial; YouTube / @tresemme

Город как подиум, соцсети как поле боя

Кампания вышла далеко за пределы экранов. Терминал 8 аэропорта JFK в Нью-Йорке стал филиалом Runway: реклама покрыла движущиеся дорожки, цифровые дисплеи и масштабные инсталляции. В Лос-Анджелесе, Мехико, Токио, Сеуле, Шанхае и Лондоне наружная реклама стилизовалась под подиумы. Samsung предоставил смартфоны Galaxy S26 Ultra для съемки образов гостей на премьере в формате «Runway Cam», а промотур изначально делал ставку на инфлюенсеров, а не на критиков. Это осознанная стратегия Disney, которая заключается в управлении нарративом через восторженные посты блогеров еще до выхода официальных рецензий.

Трейлер набрал более 222 миллионов просмотров за первые сутки, а еще до премьеры бренды, показанные в фильме, заработали $38,5 млн в эквиваленте рекламной ценности (Media Impact Value). Цифры ошеломляют, однако это лишь холодный расчет. В эпоху, когда внимание – главная валюта, сиквел решил захватить его целиком.

Видео: YouTube / @20thCenturyStudios, @topKINOOO 

Цена хайпа

Разумеется, такой агрессивный маркетинг не мог обойтись без критики. Издание Salon уже назвало картину «больше продуктом, чем кино», предупредив, что коммерческий размах способен уничтожить наследие оригинала. Действительно, возникает резонный вопрос: не превратился ли долгожданный сиквел в заложника собственных амбиций? Когда брендов становится больше, чем сюжета, а каждый кадр выглядит как рекламная интеграция, есть риск потерять душу. Кроме того, кампания столкнулась с культурными противоречиями: в Азии один из официально опубликованных фрагментов фильма спровоцировал призывы к бойкоту из-за использования оскорбительных стереотипов.

Кадр из фильма "Дьявол носит Prada 2" (2026), реж. Дэвид Фрэнкел

День Х

Все эти месяцы шума, споров, коллабораций и мета-иронии вели к одному дню. 1 мая сиквел «Дьявол носит Prada» выходит на экраны, и мы наконец увидим, что скрывается за этой колоссальной маркетинговой завесой. Останется ли фильм искусством или окончательно превратится в выставку достижений бренд-менеджмента? Ответ – в залах кинотеатров.

В гостях у художников: быт и творчество Фалька, Лабаса и Родченко на выставке в Центре "Зотов"

Выставка приглашает зрителя заглянуть в закулисье творческой жизни авангарда.

автор Юлия Крышевич

Центр «Зотов» представляет проект, знакомящий аудиторию с некоторыми живописными работами резидентов Дома на Мясницкой, но даже в большей степени – предлагает стать свидетелем бурлящей в ней жизни в период 1910-1930-х годов.

Открывают экспозицию около дюжины полотен кисти Александра Лабаса, Роберта Фалька, Константина Истомина и других художников, проживавших и творивших в Доме под номером 21. В преддверии выставки можно, например, увидеть «Пейзаж в районе Мясницкой улицы» (1935) Лабаса, «Автопортрет в белой рубашке» (1924) Фалька, «Утро. У окна» (1930) Истомина и другие картины.

Самое интересное – впереди, ведь дальнейший маршрут лежит через дом-макет, в котором к посещению открыты «квартиры» следующих пар и союзов художников: Александра Родченко и Варвары Степановой, Александра Древина и Надежды Удальцовой, Петра Митурича и Веры Хлебниковой, Сергея Сенькина и, наконец, Владимира Фаворского с его учениками.

Подобно другим арт-коммунам в СССР, квартиры в Доме 21 находились в общественном пользовании и часто переходили от одного художника к другому. Эта динамика порой точно отражала особенности отношений в самих творческих кругах. Так, Роберт Фальк обосновался в квартире-мастерской под номером 36 в 1920 году, где раньше жил и работал Василий Рождественский. Два года спустя в жилище Роберта переехала его третья супруга, Раиса Идельсон.

На время отъезда Фалька во Францию художница и поэтесса Идельсон делила пространство квартиры со своей сестрой, Александрой Азарх-Грановской. В Доме на Мясницкой Раиса Идельсон познакомилась с живописцем Александром Лабасом и заключила с ним союз после расставания с Робертом. Здесь же, в 36 квартире у Лабаса и Идельсон родился сын Юлий, но брак продержался недолго – в 1935 году художник влюбился в Леони Нойман, выпускницу Баухауса, пара обручилась. Несколько лет в квартире-мастерской проживало пятеро: Раиса Идельсон с сестрой и сыном, а также Александр Лабас с новой женой.

Теснота в Доме на Мясницкой улице иногда приводила к разногласиям, однако чаще художники поддерживали теплые, дружеские взаимоотношения. Например, график Петр Львов жил по соседству с парой художников Митуричей–Хлебниковых. Оба Петра испытывали друг к другу искреннюю человеческую симпатию, встречались за чашкой чая, обсуждали преподавание рисунка в мастерских…

Родченко и Степанова же были дружны с Владимиром Маяковском, Лилей Брик, Алексеем Крученых и другими «передовиками» нового русского искусства. Художники часто собирались за игрой в маджонг (в письмах того периода ее нередко называли «ма»). По воспоминаниям одного из резидентов Дома 21, даже такая мелочь, как стиль поведения в азартной игре, говорила что-то о характере человеке. В частности, Лиля Брик играла только ради победы, Родченко и Маяковский никому не давали спуска за игорным столом, а Крученых погружался в себя и не реагировал на замечания. 

Размеренная и в то же время творчески насыщенная жизнь в квартирах-мастерских на Мясницкой могла создавать впечатление кокона, за пределы которого художники не спешили выглядывать… Конечно, это было бы идиллией, далекой от действительности: все резиденты Дома 21 активно проявляли себя в поле художественной борьбы за построение нового общественного порядка.

Практически все авторы в разные годы преподавали в главных художественных мастерских страны раннего советского периода, ВХУТЕМАСе (позже – ВХУТЕИНе), Родченко и Степанова состояли в «Левом фронте искусства» (ЛЕФ), Хлебникова и Сенькин участвовали в украшении Всемирной Сельскохозяйственной Выставки (ВСХВ) – список заслуг и проектов жильцов Дома 21 можно продолжать еще долго.

Дети, рожденные в атмосфере беспрестанной работы видения и мысли, не могли не поддаться этому влиянию: Юлий Лабас, сын Александра Лабаса и Раисы Идельсон, стал талантливым биологом, ведущим научным сотрудником Института биохимии им. Баха, а Май Митурич-Хлебников и вовсе пошел по стопам родителей, выбрав для себя путь живописи.

Возрастное ограничение: 6+

Выставка «Дом 21. В гостях у художников» продлится до конца лета. Подробнее о проекте читайте на сайте Центра «Зотов».

Юлия Крышевич

Редактор раздела «Искусство»

Фото: все – Даниил Анненков / пресс-служба Центра «Зотов»
Источник: Клео.ру