Новый худрук Театра на Малой Ордынке Эдуард Бояков: "Мы переживаем сейчас невероятную историческую драму" Новый худрук Театра на Малой Ордынке Эдуард Бояков: «Мы переживаем сейчас невероятную историческую драму»

О первых шагах и грядущих премьерах, репертуарной политике и закрытии на ремонт Эдуард Бояков рассказал на своей первой пресс-конференции в новой роли.

автор Катерина Кулагина

3 октября в Театре на Малой Ордынке произошли кадровые изменения. Новым худруком стал театральный режиссер и педагог Эдуард Бояков, до этого возглавлявший Московский художественный академический театр (МХАТ) имени М. Горького и руководивший «Новым театром». И вот – довольно неожиданное назначение на место Евгения Герасимова. 

– Вы сразу приняли предложение: согласились стать худруком Театра на Малой Ордынке?

– Скажу так: я был готов к этому. Для меня по-прежнему очень актуальна судьба репертуарного театра как институции, как явления, и я попытаюсь соответствовать тем авансам, которые я получил в этой должности за первые дни. Я, конечно, понимал, что занял не пустовавшее кресло, и хочу поблагодарить Евгения Владимировича за настоящую поддержку – и человеческую, и профессиональную, – что позволило не просто избежать конфликтов, но и получить нормальный творческий импульс. К сожалению, во МХАТе мы не успели реализовать все наши планы, и сегодня за короткий срок мы уже смогли определиться и с планами, и с дальнейшей концепцией. 

– По поводу концепции развития театра, кстати. Можно озвучить? 

– Мы должны вернуться к миссии русского репертуарного театра, где сталкивается современность и история. Вывести на сцену ультрасовременного человека и посмотреть, как он связан с
XV-XVI веком. Является ли этот разрыв катастрофическим?

Работая с такими авторами, как Евгений Водолазкин и Захар Прилепин, мы понимаем: елки-палки, это же наши конфликты, истории. И наша задача – разобраться в том времени и выжить в этом. Вторая наша позиция – создавать театр поколений, который будет ориентироваться на возникновение диалога между старшим поколением и молодежью. В-третьих, необходима ориентация на разные жанры, языки, так как современный театр – живое мультидисциплинарное пространство, где нельзя ограничиваться одним жанром.

– Вы часто повторяете, что для вас важно быть живым, современным театром. «Живой театр» – что это для вас?  

Театр – это единственное искусство, которое предлагает живого человека на сцене. Зритель подключается, сопереживает, чувствует его боль. Поэтому я считаю, что театр – это главное из искусств.

– Мне нравится труппа, много молодежи. Конечно, мы будем приглашать каких-то звезд, людей, которые обладают какими-то уникальными актерскими качествами.  

– Например, Якубовича? Что вообще за репертуар у вас будет? 

– В планах театра 15 премьер, которые планируется выпустить до конца 2026 года. А с мая по октябрь 2026 года театр закроется на пять месяцев – на ремонт. Говоря о репертуаре, отмечу, что главным результатом театра является не спектакль, какой бы он успешный ни был, не премьера, какая бы она громкая ни была, а именно репертуар. У нас будет сочетание классики и современности, будет музыка, поэзия. Зритель должен чувствовать эту законченность.

Вся наша жизнь состоит из еды, детей, работы, милых глупостей и трагических событий. Попробуй хоть одно убрать из этой мозаики, и она станет недоделанной. Так что у нас полное разнообразие. Конечно, будет «Лавр» с Леонидом Якубовичем, будет инсценировка романа Захара Прилепина «Тума» о Стеньке Разине. С двумя пьесами «Агентура» и «Столыпин» в театр придет советско-российский драматург Станислав Рыбас. Плюс планируется поэтический спектакль по произведениям поэта-священника Артемия Владимирова. Планируем постановки по «Песочному человеку» Гофмана, «Братьям Карамазовым» Достоевского и «Белой гвардии» Булгакова. 

– Вы «стартовали» премьерой «В Москву!».

– Этот спектакль по пьесе Ольги Антоновой в постановке Даниила Исакова. И его герои, как и чеховские «Три сестры», отправляются в самое сердце столицы – на легендарные Патрики, Патриаршие пруды. Вообще, располагаясь на Ордынке, в Замоскворечье, нельзя не думать о русской классике, но при этом нельзя и не отдавать себе отчет в том, что любая театральная классика становится осмысленной, настоящим театральным событием только тогда, когда рядом в репертуаре есть пьеса о наших современниках. Чехов писал о своих современниках, Островский. И мы, конечно, должны отдавать себе отчет в том, что сегодняшний зритель ждет высказывания на тему: что из себя представляет сегодняшний человек, современный житель нашего города. 

Фото: пресс-служба Театра на Малой Ордынке

Работа над этим спектаклем началась несколько месяцев назад, еще до моего прихода в Театр на Ордынке, и мы решили ее продолжить. Мне показалось, что здесь прекрасная тема: живая Москва, центр города, модные места. Галерея персонажей, которая делает Москву нашим любимым городом и оправдывает реплику «похорошела Москва».

А совсем недавно мы вышли к зрителю с пьесой «Хорошие фото с поминок» Ольги Погодиной-Кузминой, ставшей в минувшем году лауреатом Международного драматургического конкурса «Действующие лица». Она написала такой мощнейший текст, причем о живом ныне человеке. В конце спектакля вместе с нами на поклон выходит боец СВО, с медалью и с протезом.

Мы переживаем сейчас невероятную историческую драму, которая способна развернуть мировое устройство. СВО – важнейшая часть этой драмы. А потому есть огромная ответственность за спектакль на эту тему. Мы не можем пока взглянуть на нее со стороны, спустя время, сквозь призму истории. История творится сейчас. 

Открывая искусство душевнобольных: музей «Гараж» представляет перевод книги Джона Макгрегора

В конце сентября издательская программа музея «Гараж» презентует перевод книги канадского историка искусства Джона Макгрегора.

автор Юлия Крышевич

Книга называется «Открытие искусства душевнобольных» (на англ. The Discovery of the Art of the Insane). Труд вырос из докторской диссертации автора и стал одним из первых исследований в области творчества «безумцев». Макгрегор изучал рисунки пациентов психолечебниц, работая на стыке искусствознания и психоанализа.

За рубежом книга Макгрегора увидела свет в далеком 1989 году, с тех пор она была переведена на три европейских языка, а также на японский. Факт выхода книги на российский рынок – настоящая удача, ведь изначально писатель не планировал переводить свое детище на русский язык. Команда музея «Гараж» посвятила работе над изданием более двух лет.

Фрагмент книги «Открытие искусства душевнобольных» Джона Макгрегора. Предоставлено пресс-службой музея «Гараж»

Структура книги состоит из 16 глав: в первых двух Макгрегор знакомит читателя с ролью творца в меняющихся жизненных обстоятельствах – теряющий рассудок живописец в противостоянии с лечащей его системой, а также с самим собой. Затем автор переходит к конкретным фигурам, таким как художники Адольф Вельфли, Джонатан Мартин, Уильям Нойес, критик искусства душевнобольных Марсель Режа, психиатр и коллекционер Ханс Принцхорн и другие. Не обходит вниманием писатель и художественные направления, связанные с состоянием безумия: экспрессионизм, ар-брют, сюрреализм – на протяжении веков искусство отражало и впитывало настроения не только отдельных людей, но и времени, наполняющих его событий, страхов и надежд. Книга изобилует иллюстрациями, права на включение которых любезно предоставили известные арт-институции.

Клео.ру поговорил с научным редактором издания, Ксенией Квашниной о новинке, актуальности темы, «русском Принцхорне» и триумфе иррационального в искусстве.


– Книга Джона Макгрегора была издана на английском в конце 1980-х. В чем актуальность разговора об искусстве душевнобольных сегодня?

– Мне кажется, здесь важно разделять актуальность самой книги и актуальность темы, которой она посвящена. Когда The Discovery of the Art of the Insane вышла в 1989 году, издательство представляло ее как первое систематическое историческое исследование искусства душевнобольных. Но Макгрегора больше интересовала история открытия «безумных» рисунков обществом: как произведения, которые долгое время игнорировали, уничтожали или рассматривали исключительно как симптомы заболевания, постепенно стали восприниматься как самостоятельные визуальные высказывания. Именно влияние творчества больных с психиатрическим опытом на профессиональное искусство, прежде всего на экспрессионизм и сюрреализм, остается одной из важнейших линий книги.

Фрагмент книги «Открытие искусства душевнобольных» Джона Макгрегора. Предоставлено пресс-службой музея «Гараж»

Несмотря на то, что работа Джона Макгрегора вышла в 1989 году, она не устарела. Изменилась оптика ее чтения. Книга «Открытие искусства душевнобольных» необходима для понимания того, как вообще возникла наша способность видеть искусство там, где прежде видели исключительно патологию. Именно эту сложную историю превращения медицинского документа в эстетический объект Макгрегор реконструирует на протяжении всей книги.

– Упоминает ли Макгрегор в своей работе искусство русских художников? Какие моменты в книге, на ваш взгляд, могут показаться узнаваемыми или просто особенно заслуживающими внимания у русскоязычного читателя?

– В структуре книги последовательно рассматриваются Великобритания, Франция, Италия, Германия, Швейцария, затем экспрессионизм, сюрреализм, психоанализ и Жан Дюбюффе. Отдельной главы о России или отечественной психиатрической и художественной традиции нет. Однако доктор Макгрегор упоминает русского психиатра Павла Ивановича Карпова, который коллекционировал работы душевнобольных.

Отсутствие материалов о России особенно интересно, потому что позволяет исследователю обнаружить удивительно близкие процессы и провести важные параллели. Не зря Павла Карпова называют «русским Принцхорном».

– Согласитесь ли вы с точкой зрения автора о том, что в последнее время в искусстве иррациональное возобладало над рациональным, был наконец найден баланс между архаическим и традиционно приемлемым? Можем ли мы здесь говорить об обретении зрелости (психической и художественной) участников процесса?

– Я бы согласилась с доктором Макгрегором лишь отчасти. В искусстве XX века действительно резко расширилась область допустимого: авангард, сюрреализм обращались к бессознательному, автоматизму, детскому рисунку и творчеству душевнобольных. Но говорить о победе иррационального над рациональным или об окончательно найденном балансе, на мой взгляд, слишком категорично.

Фрагмент книги «Открытие искусства душевнобольных» Джона Макгрегора. Предоставлено пресс-службой музея «Гараж»

Не стала бы я заявлять и о «психической зрелости» участников процесса: художественное произведение не позволяет судить о психическом здоровье или зрелости автора. О художественной зрелости можно говорить только применительно к конкретному художнику и развитию его собственного языка.

Если здесь и уместно понятие зрелости, то скорее в отношении культуры восприятия: мы постепенно научились видеть в таких произведениях не симптом и не курьез, а самостоятельное художественное высказывание, не сводя автора к его диагнозу.

Возрастное ограничение: 18+

Юлия Крышевич

Редактор раздела «Искусство»

Фото: предоставлено пресс-службой музея «Гараж»
Источник: Клео.ру