В основе проекта – взаимодействие коллекции оригинальных игровых полей индийской трансформационной настольной игры «Лила» из собрания Евгения Немоляева и работ современного художника Алексея Мандыча. В течение всей выставки Алексей создавал работы прямо в пространстве экспозиции – их финальный результат зрители смогут увидеть 27 февраля на финисаже.
Специально для Клео.ру художник рассказал подробней о своем проекте: о роли игры в жизни и искусстве, уровнях человеческого восприятия и системах миропорядка.
Алексей Мандыч – современный художник, выпускник ИСИ ИБ, резидент Школы изящных искусств Валанд (Университет Гетеборга в Швеции). Алексей входит в шорт-лист Премии Кандинского, преподает в Московской школе современного искусства.
– Алексей, в основе концепции выставки лежат настольные игры «Лила», «Змеи и лестницы» и некоторые другие. Почему именно они? И в целом, как появилась идея посвятить проект настольным играм?
– Исходная идея куратора Жанны Бобраковой заключалась в том, чтобы «столкнуть» коллекцию классических произведений с современным взглядом на них и попытаться понять их место в настоящем. Поскольку коллекция Евгения Немоляева представляла собой именно оригинальные поля «Змей и лестниц», это и стало основным условием задачи. Жанна Бобракова пригласила меня поучаствовать в проекте, зная мои интересы, подходы и контекст, в котором я работаю.
– На выставке экспонируются оригинальные поля игры «Лила», каждое из которых представляет собой самостоятельную визуальную систему, фиксирующую особый способ мышления. Как вы считаете, каким образом взаимодействие с такими игровыми полями влияет на восприятие зрителем идеи порядка, движения и переходов между состояниями?
– Мне кажется, что в любой «хорошей» системе должны присутствовать уровни восприятия. Они или заложены туда создателем системы, или появляются со временем и историей. Безусловно, поля «Лилы» обладают и теми, и другими уровнями. Поэтому, думаю, кто-то из зрителей просто очаровывается визуальной эстетикой древности, кто-то пытается понять условия игры, кто-то задумывается о порядке и картине мира тех, кто создавал эту систему, а кто-то идет совсем далеко и начинает думать о способе мышления. Идеальный же для меня как для автора зритель пойдет еще дальше и сравнит коллекцию с тем, что сделал и собрал художник…
– Экспозиция предполагает возможность изменений и дополнений в течение всего времени работы выставки. Насколько, по вашему мнению, свобода зрителя «играть» с экспозицией и следовать или не следовать «правилам поля» важна для опыта понимания и интерпретации представленных работ?
– Любая игра состоит из набора правил, группы участников и времени, проведенного за процессом. Уберите одну из этих составляющих – и игра не сложится. Во время подготовки выставочного проекта мне показалось интересным включить время в саму выставку. Обычно экспозиция после открытия «замораживается».
Одна из идей моего проекта – позволить жизни проникнуть в формирование экспозиции и ее демонстрацию. Многие экспозиционные решения, выбор произведений и способов их представления продиктованы ситуациями в моей жизни и в жизни окружающих меня людей. «Лила», в моем понимании, построена на описании и трактовке истинного состояния человека, его запросов к миру и того, что мир от него требует. Это также хотелось отразить и в самой структуре выставки.
– В тексте к проекту вы сравниваете настольные игры с разными жанрами искусства: живописью, кино. «Игровой момент» в отношении истории искусства мне видится особенно интересным: с одной стороны, жанровые рамки для художественных работ существовали всегда, с другой – известность часто получали авторы, отходящие от них. Искусство «играет по правилам», на ваш взгляд?
– Здесь я не смогу сказать лучше, чем сказано в трактате «Слово о живописи из сада Горчичное Зерно» XVII века:
«Некоторые называют живопись легкой, другие говорят о трудностях. Нет только трудностей, но и легкости тоже нет. Одни ценят законы [живописи], другие ценят свободу от них. Свободы от законов не может быть, но тем более нельзя ограничиваться лишь соблюдением законов. Итак, сначала со всей строгостью постигни правила и нормы. И лишь потом вознесешься душой к различным превращениям. Постижение сути законов ведет к освобождению от них.»
– В качестве своего рода итога в тексте вы пишете: – «<…> интересно в нем (в окружающем мире, смоделированном «Лилой») найти отзвуки, отблески и подсказки для игры и от игры». Вы хотели бы поделиться собственными озарениями со зрителем? Возможно какие-то открытия были сделаны вами в процессе реализации проекта или его обсуждения.
– Вот именно ими я и делюсь – все работы, весь выставочный проект – это и есть мои, и наши общие озарения и формирования смыслов и мира вокруг них. А уж зрителю судить и воспринимать!
– Йохан Хейзинга писал о том, что стремление человека к игре лежит в его природе. Как вы считаете, является ли современный человек более или менее «играющим» по сравнению с предыдущими периодами истории?
– Я принимаю желание играть как неизбежную и неуничтожимую потребность каждого человека – для увеличения понимания, обучения, развлечения и, возможно, чего-то еще. Полностью согласен с приведенным вами мыслителем и разделяю эту точку зрения. Если же я ошибаюсь – мир обязательно когда-нибудь меня поправит. Для этого мы все и играем.
Возрастное ограничение на выставке: 18+
Подробней читайте на сайте Cube.Moscow.
