Плакатные
надписи напротив божественно скучных природных пейзажей и типичных для
советского быта сцен: например, «Иду» на фоне голубейшего неба, «Не
прислоняться», загораживающее лесную полосу, коммунистический символ,
восходящий над морем, словно диск солнца… Картины Булатова легко
идентифицировать – гораздо сложней их отнести к определенному художественному
стилю. Критики находят в работах живописца следы соц-арта, поп-арта и
фотореализма, но даже суммарное значение этих терминов не передает всю
самобытность манеры художника.

Полотна Эрика Булатова наполнены светом и необыкновенным простором: порой кажется, что они ближе к жизни, чем сама жизнь, – только иронично-отрицающие текстовые фрагменты отбрасывают тень сомнения на сюжеты картин. Сиди или иди, а если иди, то куда? Вход есть или его все-таки нет? Вопросы, которые опредмечивает автор на холсте, понятны каждому – в этом смысле его искусство вряд ли можно назвать элитарным. Однако именно ясность и конкретность булатовского метода составляют его жизненную философию. В возрасте 91 года Эрик Булатов продолжает свой творческий путь, начатый в далеких 1950-х в Институте имени Сурикова. 

Как
автор Эрик Булатов остается продуктивным во многих отношениях. Десятилетия его
живописной карьеры отмечены не только большим количеством картин, но и
воспоминаниями о реалиях советской художественной жизни. Несколько
автобиографических фактов из мемуаров Булатова ниже помогут составить портрет «самого
дорогого (и самого интересного?) ныне живущего художника России».

Бунтарь в искусстве и в жизни

Свои
студенческие годы на живописном факультете Суриковского института Булатов вспоминает
с двойственным чувством. С одной стороны, художник сравнивает институт с «мрачной
глухой провинцией», сетуя на подспудное ощущение неправильно выбранного
курса в рамках учебы. С другой стороны, он тепло отзывается о некоторых своих
преподавателях, например, об историке искусства Михаиле Алпатове и художнике
театра Михаиле Курилко, которые стремились привить студентам «свободомыслие»
в творчестве. Булатову завет передался: в годы обучения в Суриковском молодого
живописца главным образом интересовали сформулированные им же самим задачи,
например, методы конструирования пространства (а не подражание натуре,
провозглашенное в советском социалистическом искусстве как эталон). В 1956 году
Эрик Булатов и вовсе принял участие в студенческом бунте, выступая за реформу
художественного образования.

Ценил влияние «формализма»

Для
художника прослыть формалистом в советское время (особенно, в сталинскую эпоху)
означало поставить под вопрос собственную карьеру в искусстве. Однако само
содержание термина «формализм» было крайне расплывчатым. В 1960-е
годы на эту тему ходил анекдот: «Формалист это тот, кто учится у трех «Ф»:
Фалька, Фаворского и Фонвизина». Эрик Булатов знал всех «формалистов»,
хотя не считался непосредственным учеником ни одного из них. Роберт Фальк
преподавал в Институте имени Сурикова, в мастерскую к Владимиру Фаворскому
Булатов ходил со своим другом, Олегом Васильевым, а с Артуром Фонвизиным
художник познакомился случайно. Все три встречи сильно повлияли на молодого
живописца. «Фальк был живописной культурой <…>, Фаворский был
мудростью искусства и одновременно его совестью. Фонвизин воплощал артистизм
<…>.» – описывает Булатов столь важные для него три «Ф» в
мемуарах.

Разделял работу и творчество

Окончив Суриковский институт в 1958 году и
желая оставаться свободным живописцем, Булатов пришел к выводу, что деньги
нужно зарабатывать «каким-нибудь другим делом». Выбор пал на книжную
графику, так как, во-первых, она воплощала собой довольно прибыльный способ
заработка в искусстве (и один из немногих доступных в советское время),
во-вторых, в ней было больше места для творческого эксперимента, чем в «полноформатных»
художественных жанрах. Книжной графике Булатов и его друг Васильев обучались у
Ильи Кабакова – Кабаков привел молодых иллюстраторов в издательство «Детский
мир» (позже переименованное в «Малыш»), где Эрик и Олег
проработали более 30 лет. Булатов вспоминает, что оформлению книг он уделял
половину года, а оставшиеся шесть месяцев – собственной живописной практике.
Таким образом художнику хватало денег на жизнь и времени на творчество, чем он
лично был очень доволен.

*
Рейтинг Надежды Лисовской «Топ-50.
Самые дорогие ныне живущие художники России». Подробности смотрите на
сайте The Art Newspaper Russia