Двигаясь к мечте, или шедевры мировой хореографии. «Танцующие мечты» Пины Бауш

9 января мир отметил День хореографа. В этой рубрике вспоминаем известные работы "магистров танца", начнем со спектакля "Танцующие мечты" (2008) Пины Бауш.

автор Елизавета Федорова

Третья версия спектакля «Танцующие мечты» (на немецком – Kontakthof) стала последней работой великого хореографа. Она же легла в основу сюжета фильма Энн Линсель и Райнера Хоффмана 2010 года. Съемки картины стартовали в 2008 году, годом позднее Пина Бауш ушла из жизни с диагнозом «рак легкого», так и не дождавшись кинопремьеры.

Хореограф и танцовщица Пина Бауш. Фото: Кинопоиск.ру

Сегодня мы назвали бы проект «Танцующие мечты» Пины Бауш трилогией. Первый спектакль состоялся в 1975 году, в нем участвовали 30-40-летние актеры Танцтеатра Вупперталь, которым в тот момент руководила сама Пина. На рубеже тысячелетия Бауш поставила эту же работу с непрофессиональными участниками элегантного возраста (65 лет и старше), а спектакль, впоследствии ставший фильмом, создавался для подростков без танцевального опыта. Приглашая школьников Вупперталя (небольшой город на западе Германии) принять участие в проекте, хореограф изначально не устраивала кастинга – к репетициям смогли приступить все желающие, а это – дети разного социального происхождения и вероисповедания.

Сцена из второй версии спектакля “Танцующие мечты” 2000 года. Фото: Кинопоиск.ру
Около года совместной работы, еженедельные репетиции по субботам, наставничество не только самой Бауш, но и двух опытных танцовщиц ее труппы, Бенедикт Биллет и Джо-Энн Эндикотт. За процессом репетиций в течение месяцев наблюдала съемочная группа Линсель и Хоффмана, но делала это крайне деликатно – по требованию Пины. Хореографу было важно сохранить атмосферу спокойного любопытства для начинающих актеров. В фильме фрагменты постановочной работы, прогонов и объяснения материала Бенедикт и Джо перемежаются с закулисными интервью: ребята делятся своими ощущениями и переживаниями, рассказывают об имеющемся опыте (чаще – о его отсутствии) и желании пробовать новое.

Кадр из фильма "Пина. Танцующие мечты". Фото: Кинопоиск.ру

От «Я никогда не делал(а) этого раньше» до «Премьера звучит волнительно, но я думаю, что мы справимся». Хотя значительная часть киноспектакля построена по принципу бэкстейдж-съемки, эффекта «реалити-шоу» при этом не возникает. Финальные репетиции на сцене проходят в более напряженной атмосфере, чем первые встречи, не все юные актеры попадают в основной состав спектакля, но, к некоторому удивлению зрителя, эти сложности едва ли влияют на общий настрой… Преодолевая стеснение и постепенно входя во вкус, школьники отважно ждут премьеру: в этот день они смогут доказать себе и другим, на что они способны.

Кадр из фильма "Пина. Танцующие мечты". Фото: Кинопоиск.ру

Впрочем, во время закулисных бесед с репортерами, подростки сообщают о себе что-то личное – эти подробности тяжело не брать в расчет, думая об образах ребят в постановке. Например, Катя обнаруживает сходство между ее персонажем и собственной особенностью «иногда с трудом справляться с чувством гнева» (рассказ о трагической судьбе деда девушки проливает свет на возможные причины такой реакции). Главная героиня, Джой, признается, что ей нужно время, чтобы начать доверять людям, а исполнитель эпизодической роли, Сафат, смело заявляет о своем намерении избавиться от стереотипов и смотреть на мир более беспристрастно.

Кадр из фильма "Пина. Танцующие мечты". Фото: Кинопоиск.ру

Известный новатор в области современного танца, Пина Бауш стремилась объединить в своей хореографии экспрессию немецкого танца-модерн и точность – американского. По этой причине, исполнители «Танцующих мечт» – как в финальном спектакле с подростками, так и в его предыдущих версиях – двигаются от внутреннего импульса, переходя от содержания к форме. Главное в версии спектакля с вуппертальскими школьниками – не танец, а интроспективное и социальное взаимодействие, движение на стыке состояний «я-внутри» и «я–в диалоге с другим».

Кадр из фильма "Пина. Танцующие мечты". Фото: Кинопоиск.ру

«Помехи» такой активности – почесывания, одергивания себя и другого – не исключены из хореографии, а, наоборот, акцентированы – они, согласно видению Пины, придают постановке жизненный, земной характер, подсвечивают несовершенную природу людских отношений. Вопреки всем этим шероховатостям, общий рисунок Kontakthof выглядит как безукоризненное воплощение модерна – выверенное, структурное, симметричное. Дополняют это «правильное» впечатление костюмы героев: черные фраки одного фасона для юношей и разноцветные коктейльные платья, сидящие по фигуре, для девушек.

Кадр из фильма "Пина. Танцующие мечты". Фото: Кинопоиск.ру

В некотором смысле фильм Энн Линсель и Райнера Хоффмана посвящен самому интересному спектаклю Бауш из всей трилогии. В его третьей версии задействованы непрофессиональные актеры, но они молоды, ими движет мощнейшее из возможных топлив – азарт начинания. Там, где энергия сталкивается с неопытностью, способно родиться что-то совершенно неожиданное. Kontakthof Пины Бауш 2008 года – невинная проекция будущего, нежный и осторожный эксперимент по предъявлению себя миру.  

Возрастное ограничение: 16+

Мировая премьера фильма состоялась в 2010 году, в 2012 году картина вышла на российские экраны.

Фильм «Пина. Танцующие мечты» (16+) доступен для просмотра в интернете.

Архитектор и фотограф Елена Соловьёва: "Не хочу много производить и постоянно быть на виду"

Клео.ру поговорил с Еленой о кратковременной памяти, исчезающих ландшафтах и строительной романтике бытия.

автор Татьяна Бутурлина

Архитектор и фотограф Елена Соловьёва

Этим летом на культурной карте столицы появилась еще одна важная локация — ТОН-ЦЕНТР. Здание бывшего паровозного депо известного архитектора Константина Тона, расположенное в точке трех вокзалов на Комсомольской площади, сегодня отреставрировано и переосмыслено в качестве многофункционального экспозиционного пространства, концертной и театральной площадки. Одним из первых проектов Центра стала групповая выставка «Временные конструкции» с коллекцией краеведа Евгения Петрова, кинетическими работами Дмитрия Запылихина и арт-инсталляциями архитектора, художницы и фотографа Лены Соловьевой. 

Выпускница Института современного искусства Иосифа Бакштейна и лаборатории Александра Бродского Лена работает на стыке фотографии, инсталляции, видео и звука, исследуя сквозь оптику строительных процессов связь человека с живой и неживой природой. В этот раз Соловьёва представила архитектурную инсталляцию — ассамбляжи, где пространство стройки рассматривается как завуалированная среда обитания. В своих работах художница запечатлела привокзальную территорию кварталов, окружающих ТОН-ЦЕНТР, в период стройки и реставрации, показывая, что и в «строительно-повседневном» можно увидеть ускользающую красоту. Эта выставка — ее взгляд на то, как индустриальная среда перерождается, оставляя следы, которые продолжают жить.

Лена, можно чуть пробежаться по вашим сегодняшним работам, что вы представили? 

Это пять инсталляций – объектов, посвященных местам, которые люди привычно пробегают быстрее: привокзальные входы-выходы, какие-то строительные площадки, перетянутые сетками. Меня это, однако, вдохновляет на творчество. Все темы, связанные со строительством, реконструкцией исследую давно и с большим любопытством. По сути, все эти временные строительные конструкции, защитные ткани, проволочные ограждения — все это создает новый ландшафт, новые ситуации для жизни. Временный объект имеет «свою философию» — вскоре он будет разрушен, исчезнет, переродится во что-то большое, и память о нем сохраняю только я.

Для этой выставки я создала ряд очень больших работ-трансформеров, и все, что вы видите, – это фотография на фанере, ручная печать. Изначально планировала работать с цифрой, но потом приняла  решение пойти в мастерскую по аналоговой печати, делать весь проект на пленку. Ряд экспериментов привел меня к уникальной технике, с которой я теперь продолжаю работать. Вообще, моя цель погрузить зрителя в размышление об археологии форм, о культурном следе индустриального ландшафта.  

То есть зрителю предстоит «столкновение с незаметным»?

— Именно. Я бы даже сказала, что со «скрытым неизвестным». Практически все эти изображенные на фото места мы торопимся пройти как можно быстрее, но все равно подспудно все эти образы отпечатываются, остаются в нашей памяти как среда обитания. Дом, завешенный сеткой, через которую пробиваются металлические стержни и одновременно ветки сосны. Приоткрытое окно без стекол, над которым зависла рабочая ткань, так напоминающая рыболовецкую сеть. Я пытаюсь остановить момент, ищу в нем эстетику места. Это присутствие следа как размышление: как выглядит то, что обычно сокрыто многочисленными процессами созидания.

— Как вообще происходит этот процесс? Вы ходите с фотоаппаратом по местности и ищите «те самые места»? 

— Практически. Хожу, да, с фотоаппаратом, с телефоном, постоянно фиксирую, снимаю. В какой-то момент поймала себя на мысли: ведь если по каким-то причинам меня это все так волнует и вдохновляет, не заняться ли мне этим отдельно? Так родился мой первый художественный проект «Среда обитания». Он был также посвящен теме индустриального пространства стройки, рабочим процессам, которые я в течение многих лет документировала и собирала. Собственно, художественной практикой я вообще не так долго занимаюсь — лет шесть, наверное.

— Ваши работы-трансформеры, которые можно раскрывать, закрывать, варьировать по-своему… Это ваше ноу-хау?  

— Ну, по крайней мере, я больше такого не видела нигде. В этом проекте я использую такую технику впервые. Это решение родилось в процессе моей работы и стало важной частью этого проекта. С помощью трансформера можно менять ландшафт произведения, и работа становится пространственной композицией. Последний год вообще стал для меня временем открытий: многие новые техники и эксперименты, которые я осваиваю, становятся неотъемлемой частью моего художественного пути

— Архитектор в данном случае первичен?   

— Я называю себя междисциплинарной художницей и для меня важна и архитектурная, и художественная практика. Предметный дизайн также невозможно исключить из моей жизни. Фотография сегодня — один из интересных для меня медиумов, в которой я планирую и дальше развиваться. 

— По основной специальности архитектора еще работаете? 

— Я бы не сказала, что архитектура основная моя профессия, а эта дополнительная. Художественные проекты – осознанная часть моей жизни. Мне кажется, что, когда ты находишься долгое время в одной и той же профессии, просто необходимо ее чем-то свежим «разбавить» для поиска новых смыслов и идей. Для меня это современное искусство. А так проектов много. Сейчас работаю над архитектурными проектами нескольких петербургских отелей. Небольшими, но расположенными в исторических заданиях — это всегда трудная история, но очень вдохновляющая. Созвучная всему тому, что я делаю.

И последний вопрос: что дальше? Какой новый художественный проект? 

— Близкий этому, тоже касается исследования нашей среды обитания: из чего состоит интерьер, как он работает на наше ощущение.

Вообще, я работаю медленно. Не хочу много производить и постоянно быть на виду. Для меня важно иметь пространство и время для себя, для собственных мыслей и размышлений

Татьяна Бутурлина

Журналист

Фото: личный архив Елены Соловьёвой
Источник: Клео.ру