Двигаясь к мечте, или шедевры мировой хореографии. «Танцующие мечты» Пины Бауш

9 января мир отметил День хореографа. В этой рубрике вспоминаем известные работы "магистров танца", начнем со спектакля "Танцующие мечты" (2008) Пины Бауш.

автор Елизавета Федорова

Третья версия спектакля «Танцующие мечты» (на немецком – Kontakthof) стала последней работой великого хореографа. Она же легла в основу сюжета фильма Энн Линсель и Райнера Хоффмана 2010 года. Съемки картины стартовали в 2008 году, годом позднее Пина Бауш ушла из жизни с диагнозом «рак легкого», так и не дождавшись кинопремьеры.

Хореограф и танцовщица Пина Бауш. Фото: Кинопоиск.ру

Сегодня мы назвали бы проект «Танцующие мечты» Пины Бауш трилогией. Первый спектакль состоялся в 1975 году, в нем участвовали 30-40-летние актеры Танцтеатра Вупперталь, которым в тот момент руководила сама Пина. На рубеже тысячелетия Бауш поставила эту же работу с непрофессиональными участниками элегантного возраста (65 лет и старше), а спектакль, впоследствии ставший фильмом, создавался для подростков без танцевального опыта. Приглашая школьников Вупперталя (небольшой город на западе Германии) принять участие в проекте, хореограф изначально не устраивала кастинга – к репетициям смогли приступить все желающие, а это – дети разного социального происхождения и вероисповедания.

Сцена из второй версии спектакля “Танцующие мечты” 2000 года. Фото: Кинопоиск.ру
Около года совместной работы, еженедельные репетиции по субботам, наставничество не только самой Бауш, но и двух опытных танцовщиц ее труппы, Бенедикт Биллет и Джо-Энн Эндикотт. За процессом репетиций в течение месяцев наблюдала съемочная группа Линсель и Хоффмана, но делала это крайне деликатно – по требованию Пины. Хореографу было важно сохранить атмосферу спокойного любопытства для начинающих актеров. В фильме фрагменты постановочной работы, прогонов и объяснения материала Бенедикт и Джо перемежаются с закулисными интервью: ребята делятся своими ощущениями и переживаниями, рассказывают об имеющемся опыте (чаще – о его отсутствии) и желании пробовать новое.

Кадр из фильма "Пина. Танцующие мечты". Фото: Кинопоиск.ру

От «Я никогда не делал(а) этого раньше» до «Премьера звучит волнительно, но я думаю, что мы справимся». Хотя значительная часть киноспектакля построена по принципу бэкстейдж-съемки, эффекта «реалити-шоу» при этом не возникает. Финальные репетиции на сцене проходят в более напряженной атмосфере, чем первые встречи, не все юные актеры попадают в основной состав спектакля, но, к некоторому удивлению зрителя, эти сложности едва ли влияют на общий настрой… Преодолевая стеснение и постепенно входя во вкус, школьники отважно ждут премьеру: в этот день они смогут доказать себе и другим, на что они способны.

Кадр из фильма "Пина. Танцующие мечты". Фото: Кинопоиск.ру

Впрочем, во время закулисных бесед с репортерами, подростки сообщают о себе что-то личное – эти подробности тяжело не брать в расчет, думая об образах ребят в постановке. Например, Катя обнаруживает сходство между ее персонажем и собственной особенностью «иногда с трудом справляться с чувством гнева» (рассказ о трагической судьбе деда девушки проливает свет на возможные причины такой реакции). Главная героиня, Джой, признается, что ей нужно время, чтобы начать доверять людям, а исполнитель эпизодической роли, Сафат, смело заявляет о своем намерении избавиться от стереотипов и смотреть на мир более беспристрастно.

Кадр из фильма "Пина. Танцующие мечты". Фото: Кинопоиск.ру

Известный новатор в области современного танца, Пина Бауш стремилась объединить в своей хореографии экспрессию немецкого танца-модерн и точность – американского. По этой причине, исполнители «Танцующих мечт» – как в финальном спектакле с подростками, так и в его предыдущих версиях – двигаются от внутреннего импульса, переходя от содержания к форме. Главное в версии спектакля с вуппертальскими школьниками – не танец, а интроспективное и социальное взаимодействие, движение на стыке состояний «я-внутри» и «я–в диалоге с другим».

Кадр из фильма "Пина. Танцующие мечты". Фото: Кинопоиск.ру

«Помехи» такой активности – почесывания, одергивания себя и другого – не исключены из хореографии, а, наоборот, акцентированы – они, согласно видению Пины, придают постановке жизненный, земной характер, подсвечивают несовершенную природу людских отношений. Вопреки всем этим шероховатостям, общий рисунок Kontakthof выглядит как безукоризненное воплощение модерна – выверенное, структурное, симметричное. Дополняют это «правильное» впечатление костюмы героев: черные фраки одного фасона для юношей и разноцветные коктейльные платья, сидящие по фигуре, для девушек.

Кадр из фильма "Пина. Танцующие мечты". Фото: Кинопоиск.ру

В некотором смысле фильм Энн Линсель и Райнера Хоффмана посвящен самому интересному спектаклю Бауш из всей трилогии. В его третьей версии задействованы непрофессиональные актеры, но они молоды, ими движет мощнейшее из возможных топлив – азарт начинания. Там, где энергия сталкивается с неопытностью, способно родиться что-то совершенно неожиданное. Kontakthof Пины Бауш 2008 года – невинная проекция будущего, нежный и осторожный эксперимент по предъявлению себя миру.  

Возрастное ограничение: 16+

Мировая премьера фильма состоялась в 2010 году, в 2012 году картина вышла на российские экраны.

Фильм «Пина. Танцующие мечты» (16+) доступен для просмотра в интернете.

Открывая искусство душевнобольных: музей «Гараж» представляет перевод книги Джона Макгрегора

В конце сентября издательская программа музея «Гараж» презентует перевод книги канадского историка искусства Джона Макгрегора.

автор Юлия Крышевич

Книга называется «Открытие искусства душевнобольных» (на англ. The Discovery of the Art of the Insane). Труд вырос из докторской диссертации автора и стал одним из первых исследований в области творчества «безумцев». Макгрегор изучал рисунки пациентов психолечебниц, работая на стыке искусствознания и психоанализа.

За рубежом книга Макгрегора увидела свет в далеком 1989 году, с тех пор она была переведена на три европейских языка, а также на японский. Факт выхода книги на российский рынок – настоящая удача, ведь изначально писатель не планировал переводить свое детище на русский язык. Команда музея «Гараж» посвятила работе над изданием более двух лет.

Фрагмент книги «Открытие искусства душевнобольных» Джона Макгрегора. Предоставлено пресс-службой музея «Гараж»

Структура книги состоит из 16 глав: в первых двух Макгрегор знакомит читателя с ролью творца в меняющихся жизненных обстоятельствах – теряющий рассудок живописец в противостоянии с лечащей его системой, а также с самим собой. Затем автор переходит к конкретным фигурам, таким как художники Адольф Вельфли, Джонатан Мартин, Уильям Нойес, критик искусства душевнобольных Марсель Режа, психиатр и коллекционер Ханс Принцхорн и другие. Не обходит вниманием писатель и художественные направления, связанные с состоянием безумия: экспрессионизм, ар-брют, сюрреализм – на протяжении веков искусство отражало и впитывало настроения не только отдельных людей, но и времени, наполняющих его событий, страхов и надежд. Книга изобилует иллюстрациями, права на включение которых любезно предоставили известные арт-институции.

Клео.ру поговорил с научным редактором издания, Ксенией Квашниной о новинке, актуальности темы, «русском Принцхорне» и триумфе иррационального в искусстве.


– Книга Джона Макгрегора была издана на английском в конце 1980-х. В чем актуальность разговора об искусстве душевнобольных сегодня?

– Мне кажется, здесь важно разделять актуальность самой книги и актуальность темы, которой она посвящена. Когда The Discovery of the Art of the Insane вышла в 1989 году, издательство представляло ее как первое систематическое историческое исследование искусства душевнобольных. Но Макгрегора больше интересовала история открытия «безумных» рисунков обществом: как произведения, которые долгое время игнорировали, уничтожали или рассматривали исключительно как симптомы заболевания, постепенно стали восприниматься как самостоятельные визуальные высказывания. Именно влияние творчества больных с психиатрическим опытом на профессиональное искусство, прежде всего на экспрессионизм и сюрреализм, остается одной из важнейших линий книги.

Фрагмент книги «Открытие искусства душевнобольных» Джона Макгрегора. Предоставлено пресс-службой музея «Гараж»

Несмотря на то, что работа Джона Макгрегора вышла в 1989 году, она не устарела. Изменилась оптика ее чтения. Книга «Открытие искусства душевнобольных» необходима для понимания того, как вообще возникла наша способность видеть искусство там, где прежде видели исключительно патологию. Именно эту сложную историю превращения медицинского документа в эстетический объект Макгрегор реконструирует на протяжении всей книги.

– Упоминает ли Макгрегор в своей работе искусство русских художников? Какие моменты в книге, на ваш взгляд, могут показаться узнаваемыми или просто особенно заслуживающими внимания у русскоязычного читателя?

– В структуре книги последовательно рассматриваются Великобритания, Франция, Италия, Германия, Швейцария, затем экспрессионизм, сюрреализм, психоанализ и Жан Дюбюффе. Отдельной главы о России или отечественной психиатрической и художественной традиции нет. Однако доктор Макгрегор упоминает русского психиатра Павла Ивановича Карпова, который коллекционировал работы душевнобольных.

Отсутствие материалов о России особенно интересно, потому что позволяет исследователю обнаружить удивительно близкие процессы и провести важные параллели. Не зря Павла Карпова называют «русским Принцхорном».

– Согласитесь ли вы с точкой зрения автора о том, что в последнее время в искусстве иррациональное возобладало над рациональным, был наконец найден баланс между архаическим и традиционно приемлемым? Можем ли мы здесь говорить об обретении зрелости (психической и художественной) участников процесса?

– Я бы согласилась с доктором Макгрегором лишь отчасти. В искусстве XX века действительно резко расширилась область допустимого: авангард, сюрреализм обращались к бессознательному, автоматизму, детскому рисунку и творчеству душевнобольных. Но говорить о победе иррационального над рациональным или об окончательно найденном балансе, на мой взгляд, слишком категорично.

Фрагмент книги «Открытие искусства душевнобольных» Джона Макгрегора. Предоставлено пресс-службой музея «Гараж»

Не стала бы я заявлять и о «психической зрелости» участников процесса: художественное произведение не позволяет судить о психическом здоровье или зрелости автора. О художественной зрелости можно говорить только применительно к конкретному художнику и развитию его собственного языка.

Если здесь и уместно понятие зрелости, то скорее в отношении культуры восприятия: мы постепенно научились видеть в таких произведениях не симптом и не курьез, а самостоятельное художественное высказывание, не сводя автора к его диагнозу.

Возрастное ограничение: 18+

Юлия Крышевич

Редактор раздела «Искусство»

Фото: предоставлено пресс-службой музея «Гараж»
Источник: Клео.ру