С
певрого класса я мечтала поскорее оказаться в институте. Туда меня впервые
притащила тетка, будучи оставленная строгими родителями за мою няньку.
У нее начинались лекции, родители где-то задерживались, и Люда приняла
смелое решение, взяв упирающуюся племянницу
на лекцию по истории. Лесотехническая академия произвела неизгладимое
впечатление на меня. Тетушка тащила меня по коридору и шипела, что мы
опаздываем, а я спотыкалась на каждом шагу, потому что засматривалась
на стенды, портреты и чучела животных. В конце-концов, мы влетели в огромную
аудиторию амфитеатрального типа, которая своей внушительностью добила
меня окончательно. Все полтора часа я сидела и не дышала, наблюдая как
преподаватель водит указкой по карте, как моя тетка игриво
пишет ответные записочки какому-то рыжему во втором ряду, как сосед
справа сосредоточенно сгрызает половину карандаша, а девица впереди красит
ногти. В общем, после звонка я поняла — я
не хочу в первый класс, я хочу в институт!
Надо сказать, что не только Люда, но и мои собственные
родители, ни о чем не подозревая, укрепляли во мне это странное желание
рассказами о своих студенческих
годах. Открыв рот, я слушала про студента Козлодоева, который выпивал
на спор пятнадцать кружек пива и выигрывал этот спор у моего отца, об
экзамене по какому-то там строительству, на котором нужно было чертить
проекты дачных домиков и доцента, с интересом слушавшего Людмилу, которая
убеждала его, что удобства на улице в подобном проекте — это норма, о
том как мамин курс ездил на прополку
свеклы и моя мамуля одна единственная из сотни человек умудрилась
сгореть так, что была отправлена в ожеговый центр и все сто человек ходили
ее проведать. Я внимательно изучала технологию изготовления шпаргалок
и старательно выводила миллиметровые буковки на бумажках, сшитых особым
способом.
В школе же приходилось
считать какие-то дурацкие примеры, раскрашивать контурные карты и чертить
детали в разрезе. Я терпеливо отвечала, решала и чертила, зная что миг
моего торжества не за горами, и скоро я тоже буду красить ногти на какой-нибудь
университетской лекции.
Первой университетской лекцией стала высшая математика.
Пока этот предмет стоял у меня в расписании, я забывала не только о том,
что собиралась на лекциях красить ногти, но и о том, что вообще когда-то
хотела учиться в ВУЗе. Гуманитарий до спинного мозга, я старательно высчитывала
интегралы, решала матрицы и рыдала над математическим анализом. Втихаря.
На кухне. Ночью. Между восьмой и десятой чашкой кофе перед экзаменом.
Чтобы разом покончить с растоптаными мечтами
о макияже и маникюре на лекциях, отмечу, что математические дисциплины
висели надо мной дамокловым мечом еще два года, трансформируясь в различного
вида статистику и аналитические предметы.
Моя университетская тропа начала петлять страшным образом
курса со второго — во-первых, мне пришлось сменить страну проживания,
а значит и университет, а во-вторых, мне пришлось устроиться
на работу, для которой требовался диплом об экономическом образовании.
Вздохнув, я побрела в финансово-экономический техникум и начала параллельную
учебу на заочном отделении. Правда, учиться мне приходилось и вечерами
и ночами, потому как диплом требовался быстро, а значит предметы нужно
было проходить почти самостоятельно и сдавать экстерном. Потихоньку я
уверовала в то, что все происходящее со мной на поприще специального и
высшего образования — расплата
за мои мечтания с десятилетним стажем. Вся моя жизнь превратилась
в один большой экзамен.
На работе шеф иногда
задумчиво смотрел на меня, когда я на кнопках телефона пыталась решить
уравнение, просиживала выходные за компьютером и забирала домой папки
с документами. Я научилась дарить
коробки конфет и шоколадки девушкам в методической части, которые
уже знали меня и благодаря подношениям, составляли чуть ли не индивидуальное
расписание с разными группами и прикрывали мои вынужденные прогулы, если
предметы все же наслаивались друг на друга. Сессии
превращались для меня в шоу иллюзиониста — я постоянно что-то вытягивала,
надеясь, что на этот раз кролика, а не самый сложный билет. Самым обидным
оказалась моя полная неспособность пользоваться шпаргалками. Я упорно
вычерчивала малюсенькие буковки, прикрепляла резинки и пришивала потайные
карманы, но воспользоваться заготовленной базой данных не могла! Рука
будто отнималась, как только я тянулась за шпаргалкой, щеки заливала алая
краска, а на глаза наворачивались
слезы от сознания собственной беспомощности. Вот тебе и долгие годы
тренировок!
Зато истинным бальзамом на измученную душу проливалось
студенческое братство. Несмотря на мои постоянные кочевки по группам,
образовалось некое сообщество, не связанное даже одним курсом или специальностью.
Спасибо вам, дорогие мои, за вовремя подсунутые конспекты с пропущенными
лекциями и купленные и на мою вечно голодную душу пирожки! Надеюсь, что
и мои рефераты, курсовые и моя вечно пустая квартира пригодились вам и
помогли в трудную минуту
и вы вспоминаете меня таким же добрым
словом. До сих пор вспоминаю с умилением, как на третьем курсе умудрилась
угодить в больницу с приступом аппендицита аккурат в день последнего экзамена,
а открыв глаза после операции увидела вас, толпящихся у моей постели с
цветами и гроздью бананов. Кто бы, если не вы, таскал мне протертую курицу
и свекольный салат в чужом
городе? Кто бы устроил повторно финальную вечеринку, которую я пропустила
из-за больницы? Кто уговорил бы преподавателя выйти на работу в один из
отпускных дней и принять у меня тот самый последний экзамен? Пользуясь
случаем, я говорю вам, что люблю вас!
Помните, как, получив диплом, мы клялись энной бутылкой
горячительного напитка, что больше «никогда!», «ни за что!», что хватит
с нас семинаров и сессий, госэкзаменов и преддипломного волнения? Помните?
Так вот, несколько лет я твердо держала слово, но в жизни как будто чего-то
недоставало. Прислушиваясь к тоскливому голосу, как-то
весенним днем я гуляла в лесопарке вокруг университета и, от нечего
делать, зашла в приемную комиссию…
Ребята, я клятвопреступница — я стала студенткой магистратуры!
