Этот
парень довольно мил. За его широкими плечами физкультурная академия и работа тренером
по фитнесу. Он смело начинает ухаживать за тобой: «Крошка, у тебя классная фигура,
зачем еще фитнес?» Ты даешь ему свой телефон. Он улыбается, громко шепчет тебе
на ухо: «СозвОнимся!» и, демонстрируя
свою шикарную мускулатуру, направляется в спортзал.

Ну, подумаешь,
«созвОнимся», это неправильное ударение уже почти не коробит твой нежный филологический
слух, ведь сейчас так многие говорят. На следующий день он звонит: «Приветик!
Ну чё, сходим завтра в кино? Ну все, пока, времени децл, я ложу трубку!» Да уж,
«ложу». Но зато он симпатичный и обходительный. Назавтра ты в самом сногсшибательном
своем наряде встречаешь его у кассы кинотеатра. Он уверенно чмокает тебя в губы
и заглядывает в окошко кассы: «А чё стОит?» Это он, наверное, цену билета спрашивает,
мысленно предполагаешь ты. Фильм оказывается незатейливым боевиком и обсуждать
его не хочется. На обратном пути вы выпиваете по два нехилых алкогольных коктейля,
а потом до часу ночи целуетесь у подъезда твоего дома. Молча.
С тех пор вы
вместе. Он все также мил и далеко не глуп, но… Тебя смущает его разговорная речь:
«И я понЯл — дело труба», «Чего ты с меня смеешься?«,
«Брательник ушибнул ступень ноги», «Хочу купить тебе хорошую шампунь» и т.п. Ты
стесняешься познакомить его со своими друзьями, не говоря уж об очной ставке с
родителями — засмеют, спросят: «Ты где такой экземпляр достала? У него слово слову
костыль подает, да и то не всегда».

Что же делать? Расстаться?
Или каждый раз поправлять его? Но ты же взрослая девочка, и знаешь, что умничать
неприлично. Нельзя указывать малознакомым людям на их ошибки в речи, иначе они
сочтут тебя занудой-воображалой. Кстати, исправление чужих речевых ошибок — это
типичное поведение студентов-первокурсников
филологического факультета. Остатки юношеского максимализма плюс минимальные новые
знания в сфере русского языка дают в результате надменно-презрительный взгляд
на людей, говорящих не совсем правильно. Но ведь он уже не малознакомый человек!
А говорит так, что ты иногда с трудом его понимаешь. Ну, ладно, был бы он подростком
— у них свой сленг, без которого никуда. Ты и сама в шестнадцать лет «тусовала»
и «колбасилась» на дискотеках, а родителям говорила: «Мы с девочками идем на танцы».
Значит, уже тогда умела различать разные уровни общения. А он этой разницы до
сих пор не чувствует.

Конечно, он не один такой, сейчас многие
говорят на «ломаном русском». И вообще, за последние 10-20 лет наш язык, к ужасу
русских ученых-лингвистов, претерпевает значительные изменения, если не сказать
— мутации. Расшатываются нормы языка, жаргон и бранная речь наступают, о речевом
этикете и разговора нет. Основными «виновниками» случившегося ученые называют
средства массовой информации.

Во-первых,
теперь на телевидение, радио и в
газеты «пускают» не только вышколенных и правильных с точки зрения соцзаказа журналистов,
но и всех остальных.
Во-вторых, отсутствие официальной цензуры и свобода слова
позволила всем желающим, независимо от возраста, образования и культуры, громко
заявить о себе.
В третьих, теперь большинство журналистов пишут и говорят,
исключая разве что дикторов новостей, в стиле дружеской беседы или даже «трепа
с пацанами».
И, в-четвертых, расширились способы общения: пейджер, сотовый
телефон, Интернет — все это сделало речь людей более раскованной, живой. К
тому же открылись международные границы — и страна с радостью приняла множество
иностранных слов за свои: монстр, менеджер, киллер и т.д. А еще в моду вошел тюремный
жаргон, особенно в песенном виде. И радио «Шансон», любимое радио всех водителей
маршрутных такси нашего города, живет и процветает.

А еще
есть любимые певцы и певицы, которые учат нас, как «правильно» говорить. Вот,
например, Таня Овсиенко с душевной песней про шофера-дальнобойщика: «Опять глядятся
в ночь усталые глаза…» Глаза могут глядеть, но «глядеться»?..

Про
политиков и говорить нечего. Их высказывания сразу после выступления идут
в народ в качестве анекдотов: «Глядя на эту ситуацию, у меня рука не поднималась
критиковать местные власти» (Чубайс), «Белорусский народ будет жить плохо, но
недолго» (Лукашенко).

Журналисты же в своих ошибках бывают
просто очаровательными. Обозреватель газет с утра пораньше сообщил радиослушателям:
«Все прочесть не успеваю, оставляю вас на брудершафт с газетами». Оговорка почти
по Фрейду.

Правда, не будет лишним проверить и себя-любимую
на знание правил русского языка, по крайней мере, на знание верных ударений в
словах. Перелистывая словарь, ты делаешь интересные открытия.

Оказывается,
правильней говорить не брачУющиеся, а брАчащиеся,
не бредОвый, а бредовОй, не модернОвый, а модЕрновый. Правда, эти слова не возбраняется
произносить и так, как мы все привыкли, но в неофициальной обстановке. Так что
можно «брАчащимися» язык не ломать. Зато взбАлмошный, гофрирОванный, запломбировАть,
фетИш, щавЕль и многие другие слова со «спорным
ударением» нужно говорить только так, а не иначе.

Хорошо еще,
что есть такие словечки как лягушАчий, лягУшечий и лягушИный. Как ни скажи — все
правильно. Ура, хоть с лягушками можно не церемониться!

После
долгих сомнений ты все-таки решаешься на откровенный разговор со своим парнем.
При встрече, когда он в очередной раз произносит «ложу», ты поправляешь его: «Не
ложу, а кладу». «Да я знаю, но мне так удобней», — невозмутимо отвечает он. «Причем
здесь «удобней»?!» — вскипаешь ты, — надо говорить ПРАВИЛЬНО!» «А зачем? Тот,
кто захочет, меня поймет! И вообще, кто ты мне — мамочка? Вот и не учи меня жить!»
И ты вдруг понимаешь совсем другое, а именно — то, что вы никогда не будете вместе…
Потому что ты действительно не мамочка, а настоящей
маме надо было больше заниматься ребенком, когда он ходил пешком под стол,
и не «ложить» ему в тарелку кашу, а накладывать…