Вместе с хозяином дома
Слушаю молча вечерний звон.
Падают листья ивы.

Басе

Ремонт надвигался. Он безжалостно заставлял меня проводить дни и ночи за пролистыванием бесчисленных журналов по интерьеру, прилипать к экрану телевизора во время передачи «Квартирный вопрос», жадно заглядывать в окна в поисках идеи, ползать вдоль и поперек всемирной паутины и чертить бесконечные планы.

Мысли теснились и толкались, идеи вспыхивали фейерверком и так же быстро рассыпались на невидимые звездочки. Банковский счет и двухнедельный отпуск нахально давали понять, что ремонт должен быть стремительным, скромным, стильным и, что убивало больше всего, выполненным своими руками.

И угораздило же именно в это время утонуть в волне суси-мании!!! Слова «васаби», «хаси» и «нагири» прочно укрепились в лексиконе, а маринованный имбирь и высушенные водоросли — нори на кухне. Дальше больше: на прикроватной тумбочке поселился сборник хокку, а при телефонном разговоре рука вычерчивала на клочках бумажек не цветочки и бабочек, а закорючки, похожие на иероглифы. Муж многозначительно молчал и все так же молча, но весьма красноречиво жарил картошку с салом и читал «Кысю». Спасибо, не распевал в полный голос народные частушки с ненормативной лексикой и не потребовал вышить ему косоворотку крестиком. В нем вдруг проснулся отчаянный русофил. Молчаливое противостояние двух культур замерло на то время, пока мы ровняли стены, шлифовали пол и белили потолок. Все это время я с упоением рассказывала мужу о философии Дзен, учила есть палочками и демонстрировала шедевры икебаны. Искра интереса в его глазах мелькнула, когда я надела новенькое кимоно, уселась к нему на колени и раскрыла альбом с фотографиями интерьеров японских домов. Муж любил пространство и не любил громоздкую мебель. Именно поэтому, фотографии квартир, в которых, казалось, мебель была невидимой или отсутствовала вовсе, произвели на него впечатление и дальнейшая беседа об украшательстве и дизайне уже была похожа на диалог двух разумных людей, а не на два монолога упрямых малышей.

Японские жилые помещения представляют собой изысканные и своеобразные «миры», как в древности, так и вплоть до наших дней. Японцы считают, что самое прекрасное состояние — пустота и покой. Вот и живут они в своих маленьких и прекрасных в своем аскетизме квартирках. Для них характерна утончённость, геометрическая гармония, просторность. Отдельные комнаты изолируются друг от друга циновками строго определенных размеров, при надобности циновки можно убрать.

В сознании японцев утвердилась неоспоримая истина: лишнее — безобразно. В их домах нет того количества вещей, которые окружают нас, загромождая помещение и отвлекая внимание. В японском интерьере все спрятано в специальных стенных шкафах, расположенных по всей высоте комнаты. Они практически сливаются со стеной, создавая впечатление строгой чистоты. Все предметы появляются только по мере необходимости. Футон (традиционная японская кровать) по утрам свертывают и убирают во встроенный шкафчик. Еда подается на низком легком столике (хабузай), который без труда переносится на любое место или вообще убирается. Обычай сидеть на татами обусловил отсутствие стульев и кресел.

Главное место в доме японца занимает токонома — встроенная ниша, где традиционно стоит ваза с цветами, а на стене висит свиток либо с живописью, либо с написанным каллиграфическим почерком изречением древнего мудреца.

Что она, эта жизнь?
Назвать ее сном или явью?
То ли явь, то ли сон —
Как бы есть, быть может, нету,
И никто отгадки не знает…

(Неизвестный автор)

Внутреннее пространство дома делится на комнаты с помощью раздвижных перегородок фусума. Основа фусума — это деревянная рама. В отличие от сёдзи рама фусума оклеивается с двух сторон непрозрачной плотной бумагой. Часто фусума украшаются рисунками. Это могут быть цветы, птицы, пейзажи с изображением гор и водопадов. Когда убирается фусума, то меняется количество комнат в доме, что очень удобно в случае, если в дом пришли гости.

Интерьерный аскетизм идет и от буддизма Дзэн, который был популярен в средневековой Японии. Учение о постижении Истины через внутреннюю сосредоточенность превращало любое обыденное дело в медитацию, а лишнее концентрации мешает. Значит, от него надо избавиться.

Минимализм не прощает ошибок. Поверхности должны быть безупречными, детали точными, а каждый предмет — хорошо спроектированным. Приходится ломать голову над тем, как в минимум мебели уместить максимум вещей.

Итак, суть нашего диалога свелась к тому, что мы живем динамичной, активной жизнью, полной событий, стрессов, гостей, работы, учебы, любви, которые закручивают нас вихрем и не дают расслабиться даже дома. Мужу больше всего пришлась по душе идея трансформации пространства за счет встроенного шкафа, ширм и матраса (извините, татами) на полу, меня интересовали детали дизайна, создающие уют и стиль хотя бы в отдельно взятом уголке квартиры и сочетание природных материалов. И обоим нам импонировала основная концепция японцев по отношению к своему дому — в своем жилище человек должен обрести равновесие и гармонию. Такое мировоззрение не могло не привлечь нас — тех, для кого стресс является нормой жизни, а телевизор, как в песне «природу заменил».

Отличительной чертой современного японского дизайна является умение сочетать традиционные материалы — дерево, бамбук, керамику и лак — с пластиком и металлом.

Для архитектуры и убранства японского дома характерны экономия и простота. Японцы знают, как вписать в традиционный интерьер современную технику. Техника — это еще одна большая любовь японцев и они умеют не противопоставлять ее человеку, а делать ее частью привычного быта. Холодный блеск хромированного металла японцы обязательно смягчат, придав изделию обтекаемую, чуть вздутую форму — как у старого толстостенного фаянса. Своим внутренним миром должно обладать все, от вилки до дивана.

Узнать истинную внутреннюю красоту вещей
можно только удалившись от суеты внешнего мира.

Чтобы успокоить ум, человек обращается к медитации. Помните сад камней Лукича из очередной национальной серии? Садик для медитации понадобился даже отшельнику, живущему в тишине и спокойствии, а, может, и мы, если замрем на минутку и прислушаемся к себе, то поймем, что вместо бутылочки пива, сигареты или яростного ритма дискотечной музыки нам хочется посидеть в тишине и погрузится в созерцание сада камней? Японцы говорят, что человек, проводящий много времени в своем саду, может увидеть вместо площадки с камнями бескрайнюю водную гладь, горные вершины, покрытые снегом и причудливой формы облака, уплывающие в бесконечность.

Сад является неотъемлемой частью традиционного японского дома. Интерьер дома образует единое целое с окружающей природой, и мы с удовольствием можем любоваться живописными деревьями и цветущими кустами, отражающимися в спокойной глади пруда, и наслаждаться мерным журчанием водопада, ласкающего своими жемчужными струями суровую скалу. И совсем не важно, что и деревья, и пруд, и водопад, и скала совсем крошечные, но они настоящие. Отдыхайте, наслаждайтесь, созерцайте и вскоре вы почувствуете, что мысли ваши далеки от обыденной суеты.

Картины у японцев необычны. «Цивилизация сосновой иглы» — так называют культуру японцев из-за их любования деталями растений или цветов. «Пустые места на свитке исполнены большего смысла, чем то, что начертала кисть». Японец никогда не повесит больше одной картины, это все равно, что слушать две мелодии одновременно.

Искусство расстановки цветов в вазах — икебана, или икебана («жизнь цветов») — восходит к древнему обычаю возложения цветов на алтарь божества, который распространился в Японии вместе с буддизмом в VI в. Чаще всего композиция в стиле того времени — рикка («поставленные цветы») — состояла из ветки сосны или кипариса и лотосов, роз, нарциссов, установленных в старинных бронзовых сосудах. Задача художника состоит не только в том, чтобы создать красивую композицию, но и наиболее полно передать в ней собственные раздумья о жизни человека и его месте в мире. По традиции в икебане обязательно воспроизводится время года, а сочетание растений образует общеизвестные в Японии символические благо пожелания: сосна и роза — долголетие; пион и бамбук — процветание и мир; хризантема и орхидея — радость; магнолия — духовная чистота.

Результатом наших трудов стала чудная спальная комната — самая любимая комната в квартире. Матрас с двуспальной кровати был обтянут трикотажной простынью-чехлом и разместился на полу. Правда, на деревянную подставку для головы мы не решились, каюсь. Зато вместо прикроватной тумбочки появились два низких столика, изготовленные мужем собственноручно — на каждый столик 4 деревянных решетки, скрепленных между собой и поставленных на колесики.

В уголке комнаты поселился бонсай, глиняные статуэтки восточных богов и несколько плоских подушек для сидения — почти дзабутон.

Настоящие японские вещи очень дороги. Поэтому лаковые шкафчики и изящная ширма остаются моей мечтой. Зато муж подарил мне вариго и хаси и набор для приготовления суши. Теперь изредка мы устраиваем скромные суши-посиделки в своем уголке, отгороженным от современного шумного и суетливого мира, читаем великого Басё и пытаемся вырастить бамбук несмотря на уверения флористов, что это невозможно.