Когда я училась в институте на третьем курсе, мой однокурсник Денис привел на занятия свою будущую жену — познакомиться. Невесту звали Аней, а нас он представлял ей следующим образом: «Федя — поэт, Ася — первая красавица факультета, Евгения (то бишь, я самая) — оплот феминизма на нашем курсе»…

Все засмеялись, и я тоже, хотя мне стало несколько не по себе.

Ну ладно, поэтом меня не назовешь, Асе я и правда не соперница (надо еще спасибо сказать, что меня второй красавицей факультета не назвали), но ни в каком половом шовинизме замечена не была, к мужчинам относилась великодушно (не путать со «снисходительно»), иногда даже лучше, чем к женщинам… На курсе всего три девушки, и ни одна из нас не была поймана за актом дискриминации по половому признаку (или даже за попыткой такой акт свершить). А тут надо же какой мне ярлык прилепили: ФЕМИНИСТКА, да еще оплот данного направления современной социологии на базе всего курса.

Я опросила других своих однокурсников — за что это меня так Денис? Может, я его чем обидела? Мне было отвечено: ты нас всех обидела — посмотри, как ты с мужчинами обращаешься. Ну, я и стала смотреть, тщательно анализируя каждый свой поступок в отношении этих дивных существ, непонятно за что на меня обиженных. Через несколько дней я вычленила из своего поведения те факты, которые не свидетельствовали в пользу моей естественной женской сущности.

Первое: Я не пользовалась косметикой на институтских занятиях, а делала макияж только когда шла на свидание. Староста нашего курса мне как-то выговорил: «Вы, девки, хоть губы мажьте, а то нам кажется, что нас за мужиков не считают!»

Второе: Я не смущалась нецензурных слов, употребляемых в анекдотах. «Настоящая женщина должна смутиться, залиться краской и убежать!»

Третье: Я, оказывается, неправильно одевалась. Мне нравилось носить джинсы и свитера с высоким горлом. «Женщина должна одеваться так, чтобы ее хотелось немедленно раздеть!»

А самым ужасным преступлением мои однокурсники считали то, что я не разрешала мне давать прикуривать, не заставляла их уступать мне место и таскать мои тяжелые сумки, еще я не позволяла платить за меня в кафе и в транспорте и не претендовала на то, чтобы мне открывали двери и пропускали меня вперед. Я отказывалась от этих знаков внимания очень вежливо: «Спасибо большое, не надо, я как-нибудь сама». Но оказывается, это и было самым большим моим грехом на почве феминизма.

Как же объяснить, что единственная причина моего «спасибо-не-надо-я-как-нибудь-сама» кроется исключительно во всемерном уважении к мужчинам и не понимании того факта, что они должны за мной ухаживать. Чем они хуже меня? Почему эти уважаемые мной люди, с которыми я привыкла общаться на равных, должны мне прислуживать — открывать двери, подавать, прикуривать и так далее? Для чего однокурсник, с которым мы получаем одинаковую стипендию, должен покупать мне автобусный талончик или кофе в институтском буфете? И представляете, что будет, если этот талончик, кофе или кружку пива куплю ему я?

Объяснить это оказалось невозможным, а тот факт, что я могу перелезть через забор или перепрыгнуть через канаву без помощи дружественной мужской руки мои знакомые вообще считают оскорбительным для себя.

Я оказалась понятливее и решила проявить свойственное мне великодушие: если им так необходима моя слабость, беспомощность и даже меркантильность, что ж, я постараюсь соответствовать их представлениям о настоящей женщине, не хочу же я на самом деле оскорблять моих близких друзей.

Но главным уроком для меня послужило знакомство с настоящей пародией на меня. К нам на кафедру пришла новая лаборантка — Оксана. Девушка-гренадер. Она говорила зычным басом, материлась и курила трубку (в крайнем случае, соглашалась на «Беломор»). Оксана всегда опережала представителей мужского пола, если появлялась необходимость двигать столы, шкафы и диваны, причем она не вызывалась помогать, а просто хватала этот самый стол, шкаф или диван и тащила его, приговаривая: «Эх! Все равно от мужиков помощи не дождешься». Она не просто ходила в джинсах — свитерах и не пользовалась косметикой, Оксана носила мужские пиджаки, шляпы и душилась мужским парфюмом.

Как-то она пришла в институт в юбке, мой однокурсник — известный всему институту ловелас — сделал ей вполне милый пристойный комплимент. Оксана отвесила ему оплеуху со словами: «Иди домогайся своих девок! Я не такая! Ишь, как увидят короткую юбку, так и норовят под нее залезть!» Мало того, она сама подносила зажигалку и девушкам, и представителем мужского пола, однажды я видела, как Оксана отнимала у двух дипломников ящик водки, чтобы самой донести его до кафедры. Ее единственным аргументом было: «Он тяжелый». А еще — случай совсем уже анекдотический — при обсуждении какого-то фильма Оксана, желая изобразить, как главный герой носил свою любимую на руках, не придумала ничего лучшего, как схватить на руки молодого человека (рост 180, вес — не маленький) и начать кружиться с ним по комнате в темпе вальса.

Увидев все это, я поняла, почему мужчинам ближе и милее нежно щебечущие пташки, легкомысленные и кокетливые, никогда не держащие в руках ничего тяжелее дамской сумочки. Поняла и поспешила пересмотреть свое поведение. Теперь я хожу на работу в обтягивающих юбках; старательно краснею в ответ на двусмысленные комплименты; по утрам как минимум полчаса трачу на макияж; если меня приглашают поужинать, то принципиально оставляю дома свой кошелек и никогда не ношу с собой зажигалку — зачем? — ведь кругом столько милых мужчин, которые только и мечтают помочь мне прикурить сигарету.

Я сказала: «Нет феминизму!», потому что очень боялась, что кто-нибудь за моей спиной назовет меня «девушка-гренадер». Но с тех пор, как я почувствовала себя самой настоящей женственной женщиной, а не просто другом и соратником своих знакомых мужчин, меня стал очень пугать половой детерминизм.

Как-то в рецензии моего коллеги на новый фильм я прочла фразу: «… такая часто встречающаяся женская проблема, как выбор между двумя мужчинами…» Я была потрясена и обратилась за пояснениями: разве у мужчин проблема выбора никогда не возникает. Мне сказали, что мужчины из таких мелочей проблемы не делают, такие глупости — участь женщин. Я (почти задыхаясь) вымолвила: «Это же мужской шовинизм — так говорить!» На что услышала ответ: «Это у женщин шовинизм, а у мужчин самосознание!»

От этой реплики я онемела, слов не нашла, но чуть позже задумалась: а может зря все, может, я зря то дружу с ними на равных, то стараюсь соответствовать их представлением? Может, стоит собраться и вдарить нашим феминизмом по их мужскому самосознанию, а?…