В конце декабря исполняется 140 лет со дня рождения Владимира Татлина, автора модели Башни Коминтерна и аппарата «Летатлин», одаренного конструктивиста и незаурядного мечтателя. Центр Зотов отмечает юбилей выставкой-ретроспективой художника, кстати, крупнейшей в своем роде в России за последние 30 лет. Проект «Татлин. Конструкция мира» (6+) – это, с одной стороны, 220 уникальных экспонатов, включающих живопись, макеты, чертежи и личные письма автора; с другой – внимательный и многосторонний взгляд на его личность.

Прекрасная архитектура выставки построена по принципу кинопленки, каждый кадр которой открывает определенную перспективу на жизнь и творчество героя. Татлин-плаватель и Татлин-певец, Татлин-делатель и Татлин-мечтатель, а еще управник, учитель и вестник. Отдельное место в экспозиции отведено сценографической деятельности художника и его известным проектам, в частности, «Памятнику III Интернационалу» и летательному аппарату под предельно говорящим названием «Летатлин». Цитаты на стенах залов взяты из мемуаров искусствоведа и специалиста по авангарду Анны Бегичевой, а также друзей и коллег Татлина.

Образ Владимира Евграфовича на выставке конструируется многомерно: через художественные работы и идеи автора, высказывания очевидцев и исследовательскую перспективу. Вот каким запомнился Владимир Татлин тем, с кем свела его жизнь.

Оппонент и «заклятый друг» Казимира Малевича

О противостоянии двух гениев авангарда ходят легенды – тем сложней определить, что на самом деле происходило в отношениях между художниками. Исторический факт – Владимир Татлин имел обыкновение приукрасить историю: некоторые рассказы из его уст так и не прошли проверку на реальность. Например, сохранилась фотография Владимира Евграфовича на даче у отца супрематизма, однако Татлин долгое время отрицал, что такое возможно.

Специалисты по русскому авангарду сходятся во мнении, что главным камнем преткновения между авторами стало обычное профессиональное соперничество: зародилось оно где-то в 1913–1914 гг., когда оба работали над проектами радикального авангарда. И что интересно, победителем из негласного сражения никто не вышел: имена Малевича и Татлина сегодня одинаково известны как в России, так и на мировой художественной сцене.

Периодические триумфы, конечно, были. Гвоздем программы на супрематической выставке «0,10» стал именно «Черный квадрат» Казимира Малевича, а не контррельефы Татлина. С другой стороны, Казимир Северинович никогда не был так силен в инженерии, как автор «Летатлина», поэтому макеты и архитектурные модели оставались прерогативой последнего.

Моряк и странник (в жизни и искусстве)

Рано покинув дом из-за самоуправства отца, Татлин освоил морскую стихию: подрабатывал юнгой и матросом, объездил по морю несколько стран и десятки городов. Будущего художника, вероятно, вдохновляла невозмутимость вод океана – в своем раннем творчестве он часто цитировал мотивы марины в образах рыбаков, моряков, торговцев рыбой.

Не менее любопытно, как юность, проведенная на воде, сказалась на мировосприятии конструктивиста: Татлин немало удивлял современников своим умением чувствовать и предсказывать «волну» (на этот раз – в искусстве). Он не вязнул в изучении определенного жанра или направления, но словно скользил по его поверхности.

Как отмечает специалист по русскому авангарду Андрей Сарабьянов, своими контррельефами Владимир Татлин смог предвосхитить появление жанров реди-мейда, арте-повера и минимализма в мировом искусстве. Точно корабль, всегда идущий вперед, Татлин-художник был беззаветно устремлен в будущее.

Утопист госзаказа

Не секрет, что в первые годы после Октябрьской революции пришедшие к власти большевики активно привлекали левых художников к строительству нового государства. Владимир Татлин не стал исключением: в 1918 году по приказу Анатолия Луначарского он возглавил Московскую коллегию по делам искусств Отдела ИЗО Наркомпроса.

Очевидцы вспоминают, как художник, раньше зимой и летом одетый в худое пальто, облачился после назначения в шубу и шапку-ушанку и смело тратил вверенные ему бюджеты. Владимиру Евграфовичу, очевидно, нравилось хозяйничать: вместе с коллегами он участвовал в создании и пополнении фондов современного искусства, занимался выставками в Москве.

Художник в горе и в радости

Однако представление о задачах этого политико-художественного альянса у властей и авангардистов было разным.

Управленцев наркомов интересовали конкретные творческие решения, подкрепляющие государственный курс, в то время как художники не переставали мыслить глобально. В середине 1920-х годов идеи левого авангарда начинают терять свою привлекательность в глазах большевиков. Это основная причина, по которой несколько грандиозных проектов Татлина, в том числе его «Памятник III Коммунистическому интернационалу», так и остались на стадии макета.

Владимир Татлин тяжело переживал спад общественного интереса к собственному творчеству. Художник словно понимал, что его великие идеи остались в прошлом – это, не без доли ехидства, отмечали и коллеги Татлина, его соседи по «кораблю искусств» – дому на Верхней Масловке. Владимир Евграфович прожил в знаменитом Городке художников до конца своих дней. И хотя конструктивист едва ли надеялся снова придумать что-то наподобие «Летатлина», живопись он не бросал до последнего.

Именно поздние живописные произведения Владимира Татлина подсвечивают его творческий гений, не знающий границ жанра.

Подробности о выставке смотрите на сайте Центра Зотов.