В рубрике «Кем я хочу стал» мы говорим с профессионалами мира искусства об их творческом пути. В начале лета редакция Kleo.ru побеседовала с музыкальным журналистом Артемом Рондаревым. О том, почему не существует «хорошей» и «плохой» музыки, как без труда развить музыкальный вкус и стоит ли заводить свой авторский подкаст, читайте мнение Артема ниже.

Артем Рондарев – музыкальный журналист, критик, культуролог. Сотрудник Института исследований культуры и преподаватель НИУ ВШЭ. Автор множества исследований и статей о современной музыке, в частности, книг «440 герц: разговоры о русской музыке» (Лимбус-пресс, 2018) и «Грандиозная история музыки XX века» (Рипол-классик, 2021). Перевёл книгу Элайджа Уолда «Как The Beatles уничтожили рок-н-ролл: альтернативная история американской популярной музыки» в 2018 году.

– Артем, в каком возрасте вы осознали свою тягу к музыке? А когда поняли, что хотели бы заниматься преимущественно ей в жизни и в профессии? 

– С тех пор как в школе у меня и моих друзей появились магнитофоны. После этого я постоянно слушал музыку: наблюдая это, мои коллеги в газетах и журналах заключали, что я должен хорошо в ней разбираться. Так я получал должности обозревателя пластинок, CD и так далее – отчасти это сложилось случайно.

– Когда, по вашим наблюдениям, в России появилась критика современных музыкальных жанров как профессиональная область?

– Говоря о «профессиональной области», нужно различать сочинение текстов о музыке как род занятий и собственно высокий уровень владения музыкальным материалом, который обычно связывают со специальным образованием. В первом смысле музыкальная критика появилась в начале 1990-х, с расцветом разного рода прессы, во втором – она непрерывно существовала в России со времен Одоевского и Стасова. У российской музыкальной критики есть свои особенности и странности, которые обусловливают так называемую «национальную школу», но в целом это такое же почтенное академическое занятие, как и везде в западном мире.

– На дискуссии в клубе Quercus, в которой вы приняли участие в конце мая, обсуждали связь математических способностей с музыкальным талантом. По вашему мнению, от чего зависят вкусы в музыке? Как можно развить музыкальный слух? 

– Вкус в музыке зависит от массы факторов: культурного воспитания, темперамента, ее доступности и престижности потребления в определенных кругах и так далее. Чего точно не существует, так это какого-то «врожденного» вкуса.

Музыкальный слух часто считают каким-то особенным умением. На самом же деле его развить элементарно, особенно сейчас, когда в интернете можно смотреть километры лекций на эту тему или скачать пару образовательных программ. При определенной степени усидчивости любой способен развить музыкальный вкус до вполне приемлемого уровня за год. Слава богу, время преподавателей музыки, которые единолично решали, у кого из учеников есть слух, а кому даже пытаться не стоит (знаю от знакомых массу таких историй), практически отошло в прошлое.

– Немного провокационный вопрос. Вы пишете только о музыке, которая вам нравится? Кстати, какой у вас любимый музыкальный жанр? 

– Я пишу о любой музыке, потому что мне жанрово нравится почти все. Даже в каких-то безнадежных случаях сугубо коммерческого производства музыки можно найти что-то достойное – если не любви, то внимания. В связи с этим у меня нет любимых жанров или, точнее, их так много, что идея «любимого жанра» теряет всякий смысл.

– По работе вы слушаете много музыки (и, рискну предположить, за пределами рабочих обязанностей тоже). Как вы сохраняете свежесть восприятия, не поддаетесь ощущению пресыщенности?

– Музыка — это в первую очередь структура: в отличие, например, от живописи или прозы, данный факт лежит на поверхности. По этой причине музыка не надоедает, следить за развертыванием ее структурных элементов во времени крайне увлекательно. Отдельные музыкальные произведения можно слушать по многу раз, так как в них всегда отыскивается нечто, упущенное ранее.

С другой стороны, музыка — это контейнер аффектов: не так важно, что она сообщает, как то, какой отклик она вызывает. Даже в случае с одним и тем же произведением отклик от музыки может быть разным, ведь он зависит от массы внешних сиюминутных факторов, что обусловливает новизну музыкального переживания.

– Писать о музыке для профильных изданий и вести свой авторский канал. Можете сравнить эти два карьерных трека? 

– Писать несравненно проще, потому что, как минимум, в процессе письма можно обдумывать сказанное неограниченно долго. Вдобавок, если за это платят, то платят стабильно (сомневаюсь, что много, но сейчас много «за культуру» нигде не платят).

Поднимать с нуля авторский канал о музыке — это такой сизифов труд, что по плечу только самым сильным духом. Причем успех здесь не гарантирован, зато гарантированы неоправданно большие инвестиции на старте: камера, запись, редактирование и другие затратные вещи. В сети сегодня есть миллион каналов и подкастов о музыке — большинство из них, даже более-менее заметных, убыточны, если, конечно, их авторы не занимаются попутно «спонсорским» контентом. Примеры успеха, как и в области бизнес-стартапов, конечно, существуют, но они очень немногочисленны.

– Что посоветуете молодым людям, желающим стать музыкальными критиками и журналистами?

– Банально слушать много разной музыки и учиться избавляться от оценочных суждений, особенно таких генерализованных, как «хорошая» или «плохая» музыка. Во-первых, это мало кому интересно. Во-вторых, никакой объективно «плохой» и «хорошей» музыки не существует, утверждать обратное — значит покушаться на обладание неким сакральным знанием, которое у вас вряд ли имеется.

Другое дело, если вы решите сделать ставку на «харизматический» подход к журналистике: когда ваш читатель будет любить и, затаив дыхание, слушать всё, что вы скажете… Этим путем шла масса российских музыкальных журналистов в 1990-х и в нулевых.

– Ваши (музыкальные) планы до конца лета. 

– Летом должна приехать пара знакомых музыкантов, которых я давно не видел и не слышал. Надеюсь пойти на их выступления.