В середине апреля в Московском музее современного искусства состоялся показ перформанса Александры Конниковой «Монолог». Инициатором показа выступила куратор танц-направления ММОМА Ксения Земскова, а танцевальным драматургом – хореограф Альбертс Альбертс. Регулярные показы современного танца и перформанса в стенах музея способствуют расширению дисциплинарных границ в искусстве и поддержке творческих начинаний художников через «лабораторный» формат.

«Монолог» частично основан на методе «Действие», инициированным Сашей Конниковой в далеком 2014 году. Специально для Клео.ру исполнительница перформанса отрефлексировала значение и роль «монолога» в жизни, на сцене и в собственных мыслях, чем поделилась в коротких этюдах ниже.

Смелость начать монолог

‎- В названии работы мне было важно обратиться к истории замысла. Сейчас я хочу поделиться с читателями одной деталью, о которой не говорила раньше. Мы с Албертсом Альбертсом участвовали в качестве хореографов в одном театральном проекте, где актер с иронией произносил фразу:

«Внутренний монолог героини. Произносится вслух»

Затем актриса начинала свой монолог. Как-то раз мы предложили ей не торопиться, послушать свое дыхание, стук сердца… Актриса отреагировала неожиданно:

«Нет, нет, я боюсь этого»

На мой взгляд, здесь встретились две вещи: абсурдность ситуации и риск погружения в непостижимую темноту тела. Так возник образ человека как луковицы, со множеством слоев.

Образ луковицы и многоликое «Я»

– Именно луковицу, а не кочан капусты напоминает мне этот образ. Ведь у капусты в центре кочерыжка, и от нее не плачут… Верхние слои луковицы – социально проявленная личность, более глубокие слои – «Я» среди близких людей, еще глубже – «Я» с одним, самым близким мне человеком – и мне повезло, что он у меня есть! В сердцевине – «Я» наедине с собой.

Однако я думаю, что на этой территории монолог еще может не случиться. Как говорит Албертс, «нужно оказаться на краю»: там живет нечто, что можно узнать о себе только при удачном стечении обстоятельств. Такими обстоятельствами могут стать проблема, перегрузка, отчаяние – или внезапно освободившееся время, скука. Подобные волшебные обстоятельства актер, танцовщик, хореограф способен моделировать самостоятельно.

Тело-текст

– Тело – самый ресурсный проводник к незнакомому себе. Тело – знак и знамя ограниченности. И снова двигаясь к абсурду: чтобы начать говорить о раздвижении или размывании границ, необходимо сперва ощутить, где они проходят и что из себя представляют. Тело можно изучать бесконечно – человеческой жизни для этого точно не хватит. Тем более, что отделить психику, ум, дыхание от тела невозможно.

То, что я делаю в перформансе «Монолог», я называю «тело-текст». Лукавством было бы сказать, что в процессе я не отличаю рефлекторные действия от танцевальных, а повседневные от абстрактных, но мне важно замешать все эти возможности в одном зелье и получить «эликсир бесстрашия», оказаться «на краю» в присутствии наблюдателей.

Манифест ответственности

– Могу предположить, что для зрителя, которому интересно придумывать сюжет, создается образ женщины, которая на каждом шагу «улетает» из реальной жизни в миры своего воображения. Если сравнить мой перформанс с монологом в театральной пьесе, где, как правило, герой действует в воображаемых обстоятельствах, я-то как раз действую в реальном пространстве – каждое изменение в перформансе связано с реальностью моего тела и восприятия.

Сходство в том, что и то, и другое есть художественная форма, художественное высказывание. В моем случае «монолог» как событие или территория для самого себя становится утверждением, а также предложением и манифестом: оно вступает в диалог с человеком, который наблюдает, проникает в дискурсы. Внутри моей «комнаты» никакой диалог не подразумевается: ни с другими людьми, ни с Богом – я беру всю ответственность на себя.

От диалога к монологу

– Как только возникают интенции типа «диалога с пространством» или «диалога с памятью», они тут же растворяются в многомерной реальности тела. По крайней мере, так происходит в моей работе. Внутри «тела-текста» нет утверждений, есть лишь постоянное «действие-в-вопросе», размножение, разветвление вопросительных интонаций и «контроль качества»: вопрос должен быть сформулирован ясно, иначе зачем?

Думаю о том, как случается монолог в жизни. Любой может оказаться в острой фазе самовопрошания. Это происходит внутри организма, и каждому нужно свое время для прохождения этого процесса. Быть в монологе не потому, что никто не нужен или не с кем поговорить, а чтобы пережить одиночество, и это не всегда про уединение. Кому-то, может, нужно в этом состоянии пойти на вокзал и постоять среди толпы.

Возрастное ограничение: 0+

Подробности о перформансе и о других событиях танц-направления ММОМА читайте на сайте музея.