Только в голливудских мыльных сказках так бывает — сидит себе на скамейке девушка в длинном черном пальто и с длинными же волосами, сидит, ссутулившись, смертельно устав и разочаровавшись во всех и вся. Вдруг к ней подъезжает на «понтиаке», «линкольне» или «харлее» юноша с ослепительной внешностью Леонардо Ди Каприо или уже зрелый, но не менее ослепительный мужчина а ля Ричард Гир (Джонни Депп, Том Круз, Джеймс Вудс) — кому кто больше нравится.
А девушка-то, нищая и слегка безумная художница из неблагополучной семьи и рок-тусовки, конечно, не сразу встает и бежит за прекрасным незнакомцем — не-е-ет, не из таковских она! На протяжении целых полутора часов плюс-минус еще минут двадцать (продолжительность среднего художественного фильма) она будет всячески ломаться, отпираться, не даваться, и в конце — концов, под сопливые звуки дурацких чувственных песенок сдастся на милость победителя.
Тут же завоет Селин Дион или Уитни Хьюстон где-то за кадром, набегут убийственно бесконечные благодарственные титры, откуда ни возьмись, выпрыгнет Оливер Стоун и скажет, радостно потирая ручонки:
— Ну что, еврибади, все о’кей!
Пару-тройку сотен миллионов вшивых баксов, мать их, заработали на этой крутонавароченной — слезу вышибающей муре — пора и за дело приниматься.
— Камера! Мотор! Реди? Готовы, то есть?
А все дружно, хором:
— Йес, сэр! Только, плиз, подождите ради Господа Бога нашего Иисуса Христа, главных героев — они, понимаете ли, в свадебном путешествии. Где-то на Тагамах или Баити. А может, и на Явайских островах — хрен их теперь найдешь.
— Ну ладно, — снизойдет мистер Джеймс Камерун, — пусть себе ребятишки порезвятся, а я пока улечу в творческий отпуск обдумывать новый шедевр. С собой возьму только самых близких и преданных мне лиц — повара-китайца, массажиста-корейца, парикмахера-француза, секретаря-выпускника Оксфорда, парочку капризных фотомоделей для интерьеру, любовника-оперного певца и дюжины две личных телохранителей.Боже, храни Америку!
И уедет ведь, уедет, сукин сын! А девушка в черном пальто (ну, она давно уже, конечно, не в черном пальто, а в чем-то по сезону — шелковом пеньюаре или норковой шубе), так вот, девушка эта вместе со своим распрекрасным Киану Ривзом, напившись до одурения кокосового молока и напрыгавшись с пальм в бассейны с дистилированной водой, вернется, обживется в новой — скромной — четырехэтажной — белой вилле (подарок дяди жениха — племянника кувейтского шейха), да и устроит сногсшибательный бракоразводный процесс — с публичным битьем посуды на голове некогда любимого Брюса Уиллиса, выкалыванием глаз на фотографиях соперницы, шумными рыданиями перед толпой газетчиков и телевизионщиков.
В конце-концов попьет крови из несчастного Вэла Килмера, отсудит с десяток миллионов, отдохнет от всего этого где-нибудь в швейцарском банковско-часовом захолустье и поедет на съемки — а как же, Милош Форман так звал, так упрашивал, а там еще и Дэвид Линч, мрачно затянутый в черное, сигналит-семафорит, на новую роль с нехилым гонораром намекает.И пойдет, пойдет все в гору — куда же еще, как не в гору?
Роли и бойфренды, миллионы и «Оскары», фуршеты и фестивали, платья «от кутюр» и дети от кинозвезд.Заманчивый блеск, закулисные интриги, закадычные приятели, золотой дождь, заморочки режиссеров, ну и, естественно, змеиное коварство.Апельсинная кожура, капустная диета, советы косметолога, массажи и тренажеры, голодные обмороки и салатные листья, минеральная вода без газа и кофе без кофеина. Вся еда — сплошные «без». Без сахара, без холестерина, без консервантов, без концентратов, без пищевых добавок, без красителей, эмульгаторов, наполнителей, ароматизаторов, соли, жира, кислот, никотина, вкуса и запаха.
«Мадам Клико» урожая 39-го года (ах, это когда началась Вторая Мировая Война? Прелестно, милочка, прелестно!), бриллианты, папарацци, Жан-Поль Готье, налоговая полиция, леса Калифорнии и защита животных.Кока-кола и здоровый образ жизни.Джейн Фонда — живая легенда.Вечерний туалет за сто тысяч долларов и утренний моцион прямо перед телезрителями.В постели с Мадонной и на стадионе с Арнольдом Шварценеггером.Пятый муж, тринадцатый любовник, скандал в «Метрополе», убийство в «Хилтоне», пикантные подробности в субботнем выпуске!Суета сует. Сумасшедший дом. Рай для безумных талантов и талантливых безумцев.
От света софитов портится зрение, от килограммов грима — кожа, от непосильного напряжения репетиций и съемок — нервы.Путь к вершине утыкан осколками пивных бутылок, у шампанского вкус полыни, друзей нет и быть не может, каждый шаг на виду, и полмира ждет, когда ты облажаешься.Критика терзает и рвет на куски, фотографы исследуют содержимое ночного горшка, собственная горничная выпускает бестселлер на тему «кто спал с моей хозяйкой».
Шестая пластическая операция, чудеса хирургии, виски со льдом, виски с содовой, виски из горлышка.Звезда с именем в асфальте, шепот в спину: закат, слава былых лет, да, и у нее бывали роли, да, конечно, она была гениальной актрисой, но, понимаете ли — алкоголь, героин, гамбургеры, мужчины, ночные оргии — вы же знаете, как это бывает. Да, знаю, ах, как жаль, а ведь она еще молода — выглядит-то на тридцать пять, значит, на самом деле — сорок восемь. Бедняжка, бедняжка — дочь — лесбиянка, сын — мотогонщик, последний муж разорил дотла.А потом — крупными буквами в утренней газете: «Еще одна трагическая гибель». Полет вниз — почему всегда вниз — с восемнадцатого этажа — почему всегда вниз — почему никто — вверх?
И опять — блеск и слава, старые ленты в прокате, мемуары и горестные толпы близких, приближенных, коллег, друзей, врагов, соседей и обслуги.Статистки дают интервью: «Помню, в одной картине мы с ней… «, мужья и любовники плачут, позируя перед камерой, мэры городов открывают приюты для бомжей, названные в ее честь.Здорово, правда? Только в голливудских целлулоидных операх…
Девочка в длинном пальто, устало взирающая на этот мир, куда ты? Ведь он еще не приехал — твой принц на «мерседесе», «кадиллаке», джипе «чероки». Он еще никуда тебя не забрал, и Андрон Кончаловский еще не крикнул, поправляя очки:- Камера, сукины дети! Всех вас туда и растуда, все равно по-русски ни черта не знаете!Куда ты, девочка? Ах, на угол — там удобнее ждать — и принц никогда не проедет мимо. Твой принц с ослепительной улыбкой Эдди Мерфи…
