Обычно Марию Кристину было не видно, не слышно: молча приносила поднос с кофе и булочками, молча убирала его и так же безмолвно проскальзывала в хозяйскую постель, если Брандо откидывал угол одеяла… Но в тот день она была не в меру смела. — Я хочу, чтобы ты признал наших детей, — сказала она, и в ее глазах зажглись упрямые огоньки. — И женился на мне!