Руководитель Центра флебологии «СМ-Клиника» Олими Ширинбек: «Открытые операции на венах мы уже не делаем»

Врач-хирург, флеболог – о том, что лечить варикоз нужно не только "для красоты", но и для здоровья.

автор Катерина Кулагина

Центр флебологии «СМ-Клиника» входит в число ведущих центров компетенций в России – ежегодно здесь проводится более 1000 вмешательств по лечению варикозной болезни вен и ее осложнений. Клео.ру побеседовал с руководителем центра, врачом-хирургом, флебологом, доктором медицинских наук Олими Ширинбеком.

– Расскажите, почему возникает варикоз? 

– Варикоз – это расширение и извитость подкожных вен ног из-за их клапанной несостоятельности. Причина этого заболевания – наследственная слабость (дисплазия) соединительной ткани, состоящей из таких основных белков, как коллаген и эластин. Нарушение баланса и соотношения этих белков приводит к слабости и растяжимости соединительной ткани. Это состояние и называется «дисплазией». Помимо варикозной болезни, она может быть причиной ряда других заболеваний, таких как грыжи, геморрой, плоскостопие, остеохондроз, опущение органов и т. д.

Из-за влияния факторов риска и дисплазии, происходит заброс крови из глубоких вен в поверхностные, что приводит к скоплению и застою крови в их просвете. В свою очередь, избыток крови в подкожных венах ног ведет к повышению в них давления, они расширяются, становятся видимыми и извитыми. Всевозможные осложнения варикоза связаны, в первую очередь, именно с этим застоем крови в подкожных венах ног.

– Какие могут быть «факторы риска»?

– Несмотря на то что наследственная предрасположенность имеет большое значение, есть еще и приобретенные факторы риска варикоза. Я бы сказал так: наследственная предрасположенность проявляется именно через приобретенные факторы: курение, избыточный вес, малоподвижный образ жизни, длительные статические и тепловые нагрузки, а также гормональные изменения в организме. Поэтому, занимаясь лечением и профилактикой варикоза у себя в Центре, мы придаем большое значение устранению сопутствующих факторов. 

При этом само по себе расширение вен уже означает, что в ноге есть неработающий участок с застоем крови, и это чревато риском развития таких осложнений варикоза, как тромбоз, трофические язвы ног, кровотечения из расширенных варикозных узлов. Так что лучшей мерой профилактики тромбоза является своевременное лечение варикозной болезни -– устранение участка вены, где имеется скопление и застой крови. То есть лечение варикоза – это не только «для красоты», но и для здоровья.

– Как проводится диагностика варикозной болезни вен?

– Чтобы поставить диагноз, в подавляющем большинстве случаев достаточно простого осмотра пациента. Вместе с тем точную картину болезни можно установить с помощью ультразвукового исследования вен. Благодаря УЗИ вен нижних конечностей, мы оцениваем состоятельность венозных клапанов, заброс крови из глубоких в поверхностные вены, диаметр и проходимость вен, наличие или отсутствие тромбов в просвете вены. УЗИ вен ног на данный момент можно назвать лучшим методом диагностики варикоза и тромбоза.

– Какие варианты лечения варикоза применяются у вас в Центре?

– Выбор способа лечения варикоза зависит от стадии заболевания, которую определяет на приеме врач-флеболог, а также от результатов УЗИ. Консервативное лечение варикоза включает в себя регулярное ношение компрессионного трикотажа (специальных чулок или гольфов), выполнение лечебной физкультуры («венозной гимнастики»), а также применение медикаментозной терапии – препаратов, воздействующих на венозный тонус.

Но венотонизирующие препараты мы назначаем только при наличии так называемых «венозных» жалоб – боли в икрах, тяжести в ногах, утомляемости и отеков ног, которые усиливаются в вечернее время и теплое время года. Консервативное лечение мы проводим большинству пациентов.

Если же во время УЗИ выявляется клапанная несостоятельность подкожных вен и заброс крови, эту причину следует и устранять «механическим» способом. 

– Вы имеете в виду операцию по удалению вен?

– Да, долгое время единственным способом избавления от варикозных вен, было их удаление с помощью операции. Классическая операция по удалению вен – флебэктомия – многократно совершенствовалась и дошла до наших дней. Во время вмешательства неработающий участок подкожной вены пересекается, перевязывается и удаляется. Но у такого способа решения проблемы есть свои недостатки: необходимость госпитализации пациента, общая или спинальная анестезия, выполнение разрезов на коже, наложения швов, в целом, травматичность хирургического вмешательства и длительность послеоперационной реабилитации, не говоря уже об эстетическом результате, который никак не укладывается в ожидания пациентов и современные требования эстетической флебологии. Поэтому мы полностью исключили из своей практики открытые вмешательства при лечении варикоза.

– А что представляют собой современные способы устранения варикоза?

– За последние двадцать лет в мировой флебологии появились поистине революционные методики, которые в корне изменили подходы к лечению варикоза. Принципиальное отличие от открытой хирургии в том, что расширенная вена не удаляется, а закрывается изнутри под УЗИ-контролем таким образом, что заброс и скопление в ней крови устраняются.

Фото: пресс-служба "СМ-Клиника"

Мы практикуем два термических способа – радиочастотную и лазерную облитерацию вен. В основе механизма действия этих процедур лежит воздействие высокой температуры на стенки вены изнутри, благодаря чему происходит закрытие просвета вены и устранение варикоза.

В отличие от открытых вмешательств, термические методики малотравматичны, не требуют госпитализации, проводятся под местной анестезией и ультразвуковым контролем от начала и до конца процедуры, не нужно выполнять разрезы и накладывать швы. Термические методы стали рассматриваться как оптимальные варианты лечения варикоза, заменив собой открытые операции.

Однако и они не могут восприниматься как вершина современной флебологии. Поиск еще более безболезненных, щадящих и эстетичных способов лечения варикозной болезни вен привел к появлению нетермических методик. В первую очередь речь о клеевой технологии закрытия вен, которую мы внедрили у себя в Центре в 2019 году. За семь лет мы стали лидерами в России по количеству проведенных клеевых облитераций – их уже более 3300.

Достоинства этого способа очевидны: процедура выполняется под точечной анестезией через единственный прокол, а безболезненность и универсальность методики абсолютно несравнимы с другими методами лечения. Еще одной особенностью клеевого лечения является то, что после процедуры нет необходимости в компрессионном белье, не требуется никакая послеоперационная реабилитация. Пациент выходит из операционной и возвращается к своей обычной физической активности без ограничений. Мы называем это вариант лечения варикоза «операция обеденного перерыва».

– Как обезопасить себя от варикозной болезни вен, не допустить ее развития? Есть какая-то профилактика? 

– Основное внимание необходимо уделить образу жизни: больше двигаться, особенно при «сидячей» (и, кстати, при «стоячей» работе тоже), следить за весом. Лучшей профилактикой варикоза будет активная ходьба, занятие подвижными видами спорта, плавание, езда на велосипеде. Изречение «движение – жизнь» более чем актуально в профилактике варикозного расширения вен и его осложнений.

Имеются противопоказания. Посоветуйтесь со специалистом.

Клео.ру провел народное голосование и выбрал лучшие клиники флебологии в Москве.

Реклама
erid: 2W5zFHkifjF

Архитектор и фотограф Елена Соловьёва: "Не хочу много производить и постоянно быть на виду"

Клео.ру поговорил с Еленой о кратковременной памяти, исчезающих ландшафтах и строительной романтике бытия.

автор Татьяна Бутурлина

Архитектор и фотограф Елена Соловьёва

Этим летом на культурной карте столицы появилась еще одна важная локация — ТОН-ЦЕНТР. Здание бывшего паровозного депо известного архитектора Константина Тона, расположенное в точке трех вокзалов на Комсомольской площади, сегодня отреставрировано и переосмыслено в качестве многофункционального экспозиционного пространства, концертной и театральной площадки. Одним из первых проектов Центра стала групповая выставка «Временные конструкции» с коллекцией краеведа Евгения Петрова, кинетическими работами Дмитрия Запылихина и арт-инсталляциями архитектора, художницы и фотографа Лены Соловьевой. 

Выпускница Института современного искусства Иосифа Бакштейна и лаборатории Александра Бродского Лена работает на стыке фотографии, инсталляции, видео и звука, исследуя сквозь оптику строительных процессов связь человека с живой и неживой природой. В этот раз Соловьёва представила архитектурную инсталляцию — ассамбляжи, где пространство стройки рассматривается как завуалированная среда обитания. В своих работах художница запечатлела привокзальную территорию кварталов, окружающих ТОН-ЦЕНТР, в период стройки и реставрации, показывая, что и в «строительно-повседневном» можно увидеть ускользающую красоту. Эта выставка — ее взгляд на то, как индустриальная среда перерождается, оставляя следы, которые продолжают жить.

Лена, можно чуть пробежаться по вашим сегодняшним работам, что вы представили? 

Это пять инсталляций – объектов, посвященных местам, которые люди привычно пробегают быстрее: привокзальные входы-выходы, какие-то строительные площадки, перетянутые сетками. Меня это, однако, вдохновляет на творчество. Все темы, связанные со строительством, реконструкцией исследую давно и с большим любопытством. По сути, все эти временные строительные конструкции, защитные ткани, проволочные ограждения — все это создает новый ландшафт, новые ситуации для жизни. Временный объект имеет «свою философию» — вскоре он будет разрушен, исчезнет, переродится во что-то большое, и память о нем сохраняю только я.

Для этой выставки я создала ряд очень больших работ-трансформеров, и все, что вы видите, – это фотография на фанере, ручная печать. Изначально планировала работать с цифрой, но потом приняла  решение пойти в мастерскую по аналоговой печати, делать весь проект на пленку. Ряд экспериментов привел меня к уникальной технике, с которой я теперь продолжаю работать. Вообще, моя цель погрузить зрителя в размышление об археологии форм, о культурном следе индустриального ландшафта.  

То есть зрителю предстоит «столкновение с незаметным»?

— Именно. Я бы даже сказала, что со «скрытым неизвестным». Практически все эти изображенные на фото места мы торопимся пройти как можно быстрее, но все равно подспудно все эти образы отпечатываются, остаются в нашей памяти как среда обитания. Дом, завешенный сеткой, через которую пробиваются металлические стержни и одновременно ветки сосны. Приоткрытое окно без стекол, над которым зависла рабочая ткань, так напоминающая рыболовецкую сеть. Я пытаюсь остановить момент, ищу в нем эстетику места. Это присутствие следа как размышление: как выглядит то, что обычно сокрыто многочисленными процессами созидания.

— Как вообще происходит этот процесс? Вы ходите с фотоаппаратом по местности и ищите «те самые места»? 

— Практически. Хожу, да, с фотоаппаратом, с телефоном, постоянно фиксирую, снимаю. В какой-то момент поймала себя на мысли: ведь если по каким-то причинам меня это все так волнует и вдохновляет, не заняться ли мне этим отдельно? Так родился мой первый художественный проект «Среда обитания». Он был также посвящен теме индустриального пространства стройки, рабочим процессам, которые я в течение многих лет документировала и собирала. Собственно, художественной практикой я вообще не так долго занимаюсь — лет шесть, наверное.

— Ваши работы-трансформеры, которые можно раскрывать, закрывать, варьировать по-своему… Это ваше ноу-хау?  

— Ну, по крайней мере, я больше такого не видела нигде. В этом проекте я использую такую технику впервые. Это решение родилось в процессе моей работы и стало важной частью этого проекта. С помощью трансформера можно менять ландшафт произведения, и работа становится пространственной композицией. Последний год вообще стал для меня временем открытий: многие новые техники и эксперименты, которые я осваиваю, становятся неотъемлемой частью моего художественного пути

— Архитектор в данном случае первичен?   

— Я называю себя междисциплинарной художницей и для меня важна и архитектурная, и художественная практика. Предметный дизайн также невозможно исключить из моей жизни. Фотография сегодня — один из интересных для меня медиумов, в которой я планирую и дальше развиваться. 

— По основной специальности архитектора еще работаете? 

— Я бы не сказала, что архитектура основная моя профессия, а эта дополнительная. Художественные проекты – осознанная часть моей жизни. Мне кажется, что, когда ты находишься долгое время в одной и той же профессии, просто необходимо ее чем-то свежим «разбавить» для поиска новых смыслов и идей. Для меня это современное искусство. А так проектов много. Сейчас работаю над архитектурными проектами нескольких петербургских отелей. Небольшими, но расположенными в исторических заданиях — это всегда трудная история, но очень вдохновляющая. Созвучная всему тому, что я делаю.

И последний вопрос: что дальше? Какой новый художественный проект? 

— Близкий этому, тоже касается исследования нашей среды обитания: из чего состоит интерьер, как он работает на наше ощущение.

Вообще, я работаю медленно. Не хочу много производить и постоянно быть на виду. Для меня важно иметь пространство и время для себя, для собственных мыслей и размышлений

Татьяна Бутурлина

Журналист

Фото: личный архив Елены Соловьёвой
Источник: Клео.ру