Звонок в тишине

С утра выпал первый снег. Огромные белые пушистые хлопья медленно кружились в воздухе, постепенно cпускаясь все ниже и ниже, словно танцевали, подчиняясь собственному мотиву. Некоторые снежинки тут же сливались с грязью на асфальте, превращаясь в обычную сырость, другие задерживались на пожухлой траве, постепенно сплетаясь в легкое холодное покрывало — кружевной подарок земле от царицы-зимы, вступающей […]

Звонок в тишинеС
утра выпал первый снег. Огромные белые пушистые хлопья медленно кружились
в воздухе, постепенно cпускаясь все ниже и ниже, словно танцевали, подчиняясь
собственному мотиву. Некоторые снежинки тут же сливались с грязью на асфальте,
превращаясь в обычную сырость, другие задерживались на пожухлой траве,
постепенно сплетаясь в легкое холодное покрывало — кружевной подарок земле
от царицы-зимы, вступающей в свои права.


Мария Николаевна поднялась с кресла, медленно подошла к
окну, отдернула тяжелые темно-желтые шторы и долго смотрела на предрассветный,
еще наполовину спящий, город, тонущий в полупрозрачной белой пелене снега.
Она любила этот город. Она прожила здесь всю свою жизнь и каждая улочка,
каждый перекресток, каждая аллея были для нее родными, скрывали ее воспоминания,
помнили отрывки ее детства, хранили наивные мечты ее юности….


Где-то вдали маячили в белой дымке тусклые огоньки — это
светились несколько окон чьих-то чужих квартир, беспорядочно разбросанные
по темным махинам выстроенных в ряд домов. Иногда слышался шум проезжающих
машин — легкий шелест шин по асфальту. Город начинал просыпаться…. Мария
Николаевна слегка поморщилась, непроизвольно коснувшись рукой левой стороны
груди — в последние годы сердце все чаще и чаще напоминало о себе тупой
ноющей болью.


Она вернулась в глубь комнаты, опустилась в глубокое кресло,
щелкнула выключателем старой настольной лампы с плетеным бежевым абажуром,
стоящей на ночной столике, протянула руку, чтобы поднести поближе к подслеповатым
глазам одиноко лежавший на краешке столика лист бумаги, хранящий несколько
сиротливо разбросанных строк, наскоро нацарапанных неровным почерком —
почерком ее дочери. Настя писала редко. Последнее ее письмо Мария Николаевна
получила около трех лет назад, под Рождество — Настя писала, что у нее
все замечательно, что они с мужем недавно вернулись из Испании, где провели
незабываемые 10 дней, жаловалась, что к сожалению не может пока что выкроить
даже пару дней, чтобы навестить мать, но обязательно обещает сделать это
при первой возможности. Все ее новости уложились в нескольких десятках
строк, которые Мария Николаевна знала наизусть, — она уже и не помнила,
сколько раз перечитывала это письмо. Вот и сейчас дрожащими руками она
положила листок к себе на колени и долго смотрела на него, словно пытаясь
прочесть еще хоть что-то между строк, потом перевела взгляд на фотографию,
так много лет живущую на полке рядом с темными тиснеными переплетами книг.
Из-за рамки ей улыбались любимые глаза дочери. Как же давно это было….


В последнее время Мария Николаевна с болью чувствовала,
как отдаляется от нее Настя — ее поглотили домашние заботы, перспективная
работа, стремление сделать карьеру…. Она не винила ее — она просто жалела,
что уже несколько лет сама была не в состоянии проехать чуть меньше пары
сотен километров, потратив всего три с половиной часа, чтобы заглянуть
в глаза дочери, стоя перед ней, обнять, нежно погладить по каштановым
волосам — совсем как когда-то в детстве, когда Настя так любила класть
голову ей на колени и рассказывать обо всем, что случилось с ней за день….


Иногда тишину пустой квартиры нарушал резкий телефонный
звонок и Мария Николаевна, снимая трубку, с затаенной надеждой ожидала
услышать приглушенный расстоянием голос дочери. Настя звонила очень редко,
и никогда не разговаривала долго — ей хватало пяти минут, чтобы узнать,
как дела и сообщить, что она в порядке. Потом Мария Николаевна несколько
секунд задумчиво гладила телефонную трубку, словно она могла сохранить
еще хоть на миг интонацию любимого голоса, и слабая улыбка играла на морщинистом
лице. Что-то снова слабо кольнула в сердце.


Взглянув на часы, Мария Николаевна вздохнула — пора принимать
очередную порцию таблеток, которые за последние четыре месяца успели заполонить
весь шкафчик на кухне. Она понимала, что они вряд ли помогут ей избавиться
от болей в груди, но продолжала следовать наставлениям врачей — когда
она в последний раз провела в клинике почти две недели, они долго объясняли
ей, что это необходимо, пытаясь нарисовать всю сложную картину ее состояния.
Мария Николаевна только слабо улыбнулась: «Доктор, от судьбы не уйдешь,
Вы же знаете лучше меня, что мне осталось недолго».


Она провела в клинике несколько долгих дней, но в отличии
от других пациентов она не рвалась поскорее выйти оттуда — дома ее никто
не ждал. Единственное, что ее волновало — Настя ничего не знала о том,
что с ней и где она. А вдруг она будет звонить? Она никого не застанет
дома в течении нескольких дней, и может испугаться, подумав, что случилось
что-то страшное. Она не хотела волновать дочь.
— А Ваши родные знают, что вы здесь? — спросила однажды медсестра, протягивая
ей таблетку и стакан воды.
Мария Николаевна подняла на нее ласковые старческие глаза, хотела что-то
спросить, но потом передумала и просто покачала головой.
— Нет.


Настя позвонила через несколько дней после того, как Мария
Николаевна вернулась домой, выписавшись из больницы.
— Как ты, мама? — раздался ее приятный, грудной голос, — я звонила пару
дней назад, тебя не было дома.
— Да, я…. Да, Настюша, меня не было, — улыбнулась в трубку Мария Николаевна,
— все в порядке, доченька. Как вы там? Как Борис? Как Оленька?
— Как обычно, Боря уехал в командировку на неделю, Оленька приболела немного
с утра, я не пустила ее в школу.
— Что с ней? — встревожилась за внучку Мария Николаевна.
— Ничего страшного, простыла немного.
Мария Николаевна хотела было сказать дочери, что лучше бы девочке побыть
дома до полного выздоровления и что не нужно поить ее всякими современными
супермикстурами, и что самое лучшее средство от простуды — мед, лимон
и чай с малиновым вареньем. Но она промолчала, зная, что Настя поспешит
буркнуть в телефонную трубку: «Да ладно, мам!»
— Ну ладно, мама, я побегу уже — мне пора, — услышала Мария Николаевна
и с сожалением вздохнула, не желая расставаться с этим голосом, — а то
опоздаю на важную встречу. Скоро позвоню!
— Береги себя, доченька, — улыбнулась Мария Николаевна, — за меня не волнуйся.
— Ладно, ты тоже береги себя. Пока!
Короткие пикающие гудки в телефонной трубке вернули Марию Николаевну к
реальности — она медленно опустила ее на рычаг и тяжелыми шагами направилась
в комнату — почему-то хотелось немного полежать, отдохнуть…. Наверное,
она просто устала, вымоталась.


Закутавшись в теплую пушистую шаль, Мария Николаевна прилегла
на диван — сердце ныло все сильнее. «Таблетку бы надо выпить, — мелькнуло
у нее в голове, когда она закрывала глаза, — И Насте завтра письмо написать».
Словно коснулось что-то вдруг отяжелевших век, и она почувствовала, как
медленно падает в темноту.


…За окном начинало темнеть. Холодный ветер осторожно дотрагивался
до стекол резкими порывами, заставляя их слегка подрагивать. В комнате
повисла тишина. Сквозь нее пробивалось только размеренное тиканье стареньких
настенных часов, висящих над диваном у стены, уже на протяжении многих
лет исправно отсчитывающих секунды, минуты, часы. Лишь внезапный телефонный
звонок вдруг разрезал эту тишину на несколько секунд, и спустя мгновение
повторился снова, потом еще раз. А через минуту в квартире снова воцарилась
тишина — ведь там уже не было никого, кто мог бы снять трубку.


Альбина

Ковры, пряжа, фарфор: Неочевидные тренды современной моды Ковры, пряжа, фарфор: Неочевидные тренды современной моды

На Московской неделе моды мы поговорили с молодыми дизайнерами о том, как сделать творчество модным бизнесом, уникальные авторские изделия – доступными широкой публике

автор Катерина Кулагина

Московская Неделя моды дала возможность всем желающим познакомиться с дизайнерами из разных регионов страны. На огромный маркет и шоурум, проходящие на минус первом этаже ЦВЗ “Манеж” все пять дней, можно было пройти по бесплатной регистрации, также и на события образовательной программы.

Открытость недели моды для публики важна, чтобы мода не казалась людям чем-то недоступным из светской хроники, но стала неотъемлемой частью культурного досуга. Как писал в 19 веке первый русский глянец “Столица и Усадьба”:  “Красивая жизнь доступна не всем, но важно хотя бы знать, что она существует”. В 21 веке важно не просто знать, но запросто в ней, в этой красивой жизни, участвовать. 

Мода – это не всегда про искусство, но всегда про красоту. 

Среди участников маркета и шоурума были молодые дизайнеры, которые в своем творчестве соединяют красоту, искусство и функциональность. Они предлагают мастерски сделанные вещи, которые можно носить в повседневной жизни или сделать особенным свой casual стиль.

Анна Логинова, основатель и дизайнер ювелирного бренда ALCHIMIA

– Бренд “Алхимия” возник в 2020 году, когда создание украшений стало моей основной профессиональной деятельностью. Все украшения сделаны вручную из фарфора и декорированы позолотой или платиной. Фарфор – один из самых древних материалов, его особенность в длительном процессе изготовления: каждое изделие проходит три высокотемпературных обжига в специальной печи, самая высокая температура – 1300 градусов. Это кропотливый труд.

Мы стараемся оставаться доступными для покупателей  (цены варьируются от 2000 до 6000 руб, прим.ред), для кого-то это невысокая цена, а для другого надо решиться на покупку. 

Это для меня прежде всего творчество, которое помогает мне зарабатывать – микробизнес. У нас нет наемных сотрудников, нет задачи масштабироваться, я больше тяготею к искусству. 

Мои украшения можно купить через соцсети в ВК и  Телеграм или в шоуруме на Чистых прудах, где у нас корнер в мультибрендовом магазине, ну и доставить можем в любую точку мира.

Лилиана Апроян, основательница и дизайнер бренда Sovushkas Bag (Армения)

– Мы существуем чуть больше года. Изначально я не планировала развивать бренд – я человек творческий, но дизайну нигде не училась, я получила музыкальное образование – окончила Гнесинку и всегда мечтала петь, продолжаю выступать, даже исполнила дуэт с Филиппом Киркоровым. Скоро выйдет шоу “Перепой звезду” на Первом канале и “Фактор BY” (Беларусь) с моим участием.  

Я люблю съемки и мне нравится делать что-то креативное. Свою первую большую сумку из тонкого ковра я сделала именно для съемок – мечтала попасть в зарубежные глянцевые журналы, и про нас написал Elle Болгария, где бренду  Sovushkas Bag посвятили два разворота.

Я всю жизнь провела далеко от родины – в 90-е гг мои родители переехали в Россию, в Саратов, но я всегда очень скучала по Армении, мне не хватало ее тепла, доброты. В своем письме сыну режиссер Сергей Параджанов написал: “Мне нечего тебе сказать – единственное, когда тебе будет плохо, тронь ковер, в нем есть тепло! Это я!”. Эта фраза вдохновила меня исполнить мечту моей бабушки Сатеник Мнацаканян, которая всю жизнь посвятила семье и дому. Про ее талант шить уникальные изделия из старинных ковров знали только близкие. Я пообещала сделать так, чтобы о сумках из ковров узнали как можно больше людей! 

Изначально сумки задумывались как арт-проект с помощью которого я хотела рассказать широкой аудитории о своей родине, ее неповторимой культуре. Но неожиданно был такой большой спрос, что я начала эти сумки продавать, буквально отрывая от сердца.  Каждая вещь для меня очень ценная – ее нельзя повторить,  разрезал ковер на куски и такого куска больше нет, не получится сделать тоже самое. Но мама убедила меня, что если есть спрос, изделия пойдут в мир, люди будут продвигать нашу культуру по всему миру.

Мне до сих пор трудно дается организация бизнес-процессов, производство, логистика– бренд стал популярным, быстрее, чем я была к этому готова. У нас нет оффлайн шоурума, все заказы отправляем доставкой, доставляли даже в Новую Зеландию, Нидерланды, на Камчатку, Дальний Восток. 

Сумки стоят от 25 тыс рублей, самая дорогая модель из целого ковра – 70 тыс рублей, и на нее было много запросов. Потому что это то, что будет только у тебя, в этом есть душа. 

Недавно для шоу я сделала вместо карманов на джинсах вставки из ковра, получилось очень оригинально, и мы решили заняться апсайклингом одежды. Это новое для нас направление, посмотрим, как пойдет. 

Екатерина Дмитриева, основатель и дизайнер бренда вязаной одежды и аксессуаров Pasma

– Я начала вязать в 15 лет, меня научила мама, и я сама пробовала разные техники, но сначала вязание было просто моим хобби. Свой бренд я решила запустить в 20 лет, три года назад.  Тогда в моде были балаклавы и я начала вязать балаклавы – вязала их весь сезон по несколько штук в день, выкладывала в соцсети, получала множество откликов. Так что все началось с частных заказов через соцсети, позже стали создавать одежду и продавать вещи на Озон. Сейчас в основном участвуем в маркетах, вяжем под запрос и принимаем заказы. 

С нами работает несколько мастеров, но основную работу выполняем мы с мамой.  Вдохновляемся фактурной пряжей и под нее подбираем технику – или вяжем крючком джемперы, или спицами вяжем воздушные дырявые  свитера. Пряжу заказываем оптом на специальных сайтах.

У нас очень много связано вещей, мы их можем продавать два года. По запросу вяжем новые вещи и отшиваем коллекции для участия в маркетах. Спрос зависит от сезона, но бренд окупается и позволяет нам зарабатывать.

Юлия Алиева, основатель бренда вязаной одежды Granny’s и социального проекта Granny’s Russia

– Я несколько лет работала на госслужбе, но всегда хотела заниматься социальным предпринимательством, найти дело своей жизни, которое будет меня вдохновлять. Я поняла, что хочу помогать пенсионерам, и в этих размышлениях в 2018 году родилась идея бренда. Сначала это был бренд, нацеленный на прибыль – с нами работают 6 мастериц пожилого возраста из Москвы и Подмосковья. Мне хотелось и им помочь, и сделать прибыльный бренд, который быстро привлек внимание западных СМИ, про нас писала британская The Times, выходили статьи в Гватемале, Гондурасе…Мне стали писать мастерицы со всех уголков России, так появился социальный проект Granny’s Russia, в рамках которого мы помогаем пенсионерам со всей страны продавать свои изделия, сейчас проект насчитывает более 300 участниц. 

Но изначально бренд Granny’s – это отдельная, авторская, премиальная история. Это всегда совместное творчество, наши мастерицы добавляют что-то свое, например, у нас есть мастерица с потрясающим чувством цвета. Для нашего бестселлера – кардигана “Золотце”, она сама подобрала сочетание цветов. Каждый раз мы используем новые техники, в новой коллекции – это вышивка крестом, к которой мы раньше не обращались.

У меня есть большие планы по развитию. 

Елена и Ольга Быстрицкие, основательницы бренда пляжной одежды Empire of Summer и бренда купальников из солнцезащитной ткани Marmelad

– Началось все с того, что моя сестра – дизайнер Елена Быстрицкая не смогла найти себе подходящий купальник и решила сшить его сама. Мы поняли, что эта ниша свободна и дает большой простор для наших идей. Empire of Summer существует уже более 10 лет, наши купальники носят известные личности, про нас многие знают. 

Дочерний бренд “Мармелад” мы создали в  2018 года – стали отшивать туники из UPF-сетки – специальный материал, защищающий от солнца, их было удобно брать с собой на пляж в дополнение к нашим купальникам. Потом перешли непосредственно на купальники из такого материала со специальной пропиткой, которая имеет уровень защиты SPF 50. Они легкие, дышащие и быстро сохнут. Мы делаем ставку на красивые принты. Все принты Елена рисует сама, отшиваем вещи и принтуем ткани в Москве, а материалы закупаем в основном в Корее и в Дубае. 

У нас есть и мужские модели, и детские коллекции, а также – буркини – закрытые женские купальные костюмы, которые приняты в мусульманских странах, на них большой спрос. 

Изделия Empire of Summer и Marmelad можно купить в нашем магазине в Москве,  в районе метро Пролетарская,и, конечно, мы принимаем заказы онлайн. Да, бренд прибыльный, но почти всю прибыль мы вкладываем в развитие, хочется воплощать новые идеи. 

Текст: Полина Виноградова

Катерина Кулагина

Шеф-редактор

Фото: NULL