Согласитесь, что иногда хочется побыть королевой сказки. Не королевой в сказке, а королевой сказки. Именно так. Хочется властвовать сказкой, делать то, что хочется, но, безусловно, только что-то хорошее. Ведь королеве дана власть. Но каждая королева может использовать ее по-своему. А представьте себе, что вы вдруг оказались Снежной королевой. Хотя, постойте, нет. Она была неприветливой и злой, а с желанием зла приходит и расплата. Но быть королевой доброй сказки очень даже неплохо. Послушайте мою историю. Она может показаться вам странной и не очень правдивой, но мне просто хочется, что она дошла до ваших ушей. Это красивая история. Она вам понравится.
Как-то я сидела у камина, за окном завывала вьюга, тянуло ко сну. Я сидела, завернувшись в овечью шкуру, и сочиняла стихи. Мне нравилось подбирать рифму, а потом раскрывать на бумаге свои чувства. Время было позднее, около полуночи. Играла моя любимая медленная мелодия, нежный саксофон бередил в душе старые раны. Слезы наворачивались на глаза, хотелось плакать и я заплакала. Я знала, что слезы освобождают человека от груза, который он несет в своем сердце. Мне тоже это помогало.
Вдруг раздался тихий стук в дверь. В моей загородном доме были огромные массивные ворота, но стучали именно в дверь. Меня это удивило. Я спросила:
-Кто там?
— Ты меня не ждала?
Голос был незнакомый, поэтому я его не узнала.
— Кто вы?
Разные истории, прочитанные в газетах, не давали мне покоя, поэтому я боялась открыть дверь. Но этот голос почему-то не давал мне покоя, и дверь я открыла. Увидев его на пороге, я пошатнулась. Он поддержал меня за плечи и отвел в комнату.
— Почему всегда, когда я появляюсь, ты падаешь в обморок?
— Не знаю, просто ты всегда появляешься вот так, внезапно. В тот момент, когда я не жду тебя, — ответила я.
— Я больше не хочу быть без тебя, ты очень нужна мне, — сказал он, нежно посмотрев мне в глаза.Я любила этого человека, он был мне просто необходим, я нуждалась в нем, как в воздухе, но почему-то мы никогда не могли быть вместе. Я знала, что он тоже любит меня, но что-то всегда мешало нам. Он говорил, что прелесть наших отношений в неожиданности и страстности, в исчезновениях и страданиях, в том, что у него есть другие женщины, но любит он меня, в том, что он не скрывал этого и делал то, что хотел, в том, что он не любил очага и постоянства, в том, что всегда жаждал динамики, смелости и порыва. Одно время мне тоже это нравилось, но потом мне захотелось обыкновенного тепла и уюта. Он же был внезапной бурей, я любила его, но в то же время боялась его появлений вдруг и резких щемящих исчезновений.
— Почему ты все время играешь со мной? — спросила я.
— Потому что любовь — это игра. Если не будет игры, то останется пустота. Это сказка, сказка игры. А ты можешь быть королевой этой самой сказки.
— Но ведь сказка порой превращается в быль, и что же тогда?
— Сказку превращает в быль тот, кто этого хочет. Тебе ведь больше нравится сказка? Я прав?
— Да, но…
— Никаких но! Иди за мной и ничему не удивляйся.
Он взял меня за руку, и мы вышли из дома. Было темно и холодно, но рядом с ним я не испытывала страха. Мне было просто легко и тепло оттого, что он рядом. Его присутствия было достаточно. Но вдруг что-то произошло, и картина стала меняться. Исчезла ночь, исчезла вьюга, куда-то пропал мой дом, и мы оказались посреди почему-то очень мне знакомой улицы. Он положил руки мне на плечи, и я почувствовала, что одета в шелковое легкое платье.
— А тебе идет, — сказал он, улыбаясь.
— Но что это, где мы? — я не могла не удивляться.
— Не задавай вопросов, просто будь со мной рядом и смотри.
Посмотрев вперед, я поняла, что мы стояли на Монмартре, повернув голову направо, я увидела белоснежный Собор Сакре Кер, но промолчала. Он взял меня за руку, и мы пошли вперед, не останавливаясь и ничего не говоря. Я не знала, как мы здесь оказались, не знала, зачем и почему. Но я была с ним, и этого было достаточно.
По-видимому, стояло лето. Потому что было довольно тепло, светило солнце, да и прохожие были одеты в легкие наряды. Париж сверкал, жил яркой и насыщенной жизнью, пел, играл, веселился и наслаждался данной ему свободой. Он знал, что я люблю этот город, но мне было непонятно одно: как мы попали сюда без виз, паспортов и прочих формальностей. Он будто прочитал мои мысли:
— А зачем тебе все это? Неужели утомительный самолетный перелет и разные бюрократические штучки тебе больше по душе?
— Нет, но…
— Вот и все.
Мне всегда нравилось в нем то, что он был уверен в себе, уверен в своем неотразимом обаянии, уверен в том, что он неповторим, но в то же время я любила его еще и за его чуткость и нежность, за его непредсказуемость и возможность превращения мечты в реальность. Мы просто прогуливались по Парижу. Перед нами мелькали Булонский лес и Лувр, набережная Сены и Нотр-Дам, Марсово поле и бесчисленное количество удивительной красоты католических храмов, современный город архитектуры в стиле "модерн" Ля Дефанс и возвышенные памятники эпохи рококо. На авеню Монтень мы заглянули в Дом моды "Кристиан Диор". Он подарил мне нежно розовое платье из шифона, назвав меня "своей королевой", в воздухе витало воздушное облако "Шанель №5" и приятный запах кофе-глиссе.
Вдруг он остановился, поднял руку, и перед нами будто из-под земли возник странный автомобиль. По-видимому конца прошлого столетия. Это был черный экипаж с открытым верхом и выпуклыми похожими на смеющиеся глаза, фарами.
— Прошу, — сказал мне он, галантно открыв дверь машины.
Когда за нами захлопнулась дверь, мы полетели будто в пропасть. Я не успела заметить, как Париж вдруг стал куда-то проваливаться, и мы влетели в огромный освещенный туннель. Мне даже подумалось, что это не машина, а ракета, и что мы не едем по дороге, а летаем в открытом космосе. Надо сказать, это было довольно увлекательно.
Представьте себе, что вы не видите почти ничего, перед вашим взором мелькают лишь разноцветные точки, которые то приближаются, то удаляются. И правда, это довольно забавно. Тем более, когда знаешь, что это обыкновенные машины. Сколько мы были в пути, я не поняла. Потому что от постоянно смены цветов и тонов рябило в глазах, и мне пришлось их закрыть. Он взял мою руку в свою. От его тепла по телу пробежали мурашки, хотя любое его прикосновение было мне знакомо очень хорошо. Меня всегда бросало в дрожь лишь только я ощущала его рядом. Он это знал и умел пользоваться моей слабостью.
Вдруг машина остановилась, и я открыла глаза. Я никак не могла понять, где же мы опять находимся. Когда я вышла из машины, то ощутила под ногами теплый песок. Подняв глаза, я увидела бирюзовую гладь воды, а где-то далеко горизонт, почти невидимый и воздушный. Загадочно улыбнувшись, он взял меня за руку, и мы пошли к морю.
Он нежно обнял меня, поцеловал так, что захватило дух, и сказал:
— Сегодня ты только моя. Сегодня!
— Но почему только сегодня? — я испугалась.
— Не говори ничего, пойдем.
Мы поднялись на яхту цвета розового зефира, сияло солнце. Были только мы вдвоем, больше никого. Я и он, он и я. В тот момент мне было все равно, как мы оказались там, мне было все равно, кто придумал эту сказку. Я просто знала, что это он. Он давно хотел подарить мне сказку, но только сейчас настал подходящий момент. Над нами кружили чайки, в лучах веселого солнышка искрились и играли зеленые, голубые, синие и бирюзовые волны. Он взял в руки штурвал и мы понеслись навстречу ветру. Я почему-то оказалась в купальнике, но это было уже неважно. Я
не знала, где мы, в какой стране. Но понимала, что здесь определенно не зима, что это не город и не пустыня. Остальное мне было абсолютно все равно. Главное, что рядом был он и что он был мой. Пусть только на сегодня. Но мой. Все мы эгоисты, и чувство собственности доставляет нам особое удовольствие. Даже не чувство собственности, а ощущение обладания. Обладания кем-то. Кем-то просто так. Ему тоже нравилось это. Он не признавал обязательств, не любил, когда ему "связывали руки". Он любил свободу и возможность действовать так, как ему хочется. Мне нравилась эта его независимость, но одновременно она и огорчала меня. Потому что я хотела быть с ним рядом, а он всегда ускользал. НО, подумала я, если ради того, чтобы прожить чудесные минуты в жизни, нужно страдать, то я буду страдать, решила я и успокоилась.
— Я знаю, ты любишь море, — сказал он.
Его голос будто разбудил меня:
— Да, очень. Так же, как и ты.
