Tы стоишь у окна и тихонько всхлипываешь. Пес трется у твоих ног и тычет мячиком, играть ему хочется, глупый…
По стеклу бегут дождинки,
По лицу текут слезинки…
Глупый детский стишок как раз кстати. Вот она и тебя поймала. Подкралась и треснула со всего размаху по твоей величественной пирамиде счастья. По самому основанию, по твоему доверию.
Ты можешь орать во все горло песни или сунуть голову под кран с холодной водой, тяпнуть стакан водки или включить музыку на всю громкость, но это не спасет. Соседи не подхватят твоего воя, холодная вода поможет поймать ангину, а не ответ на вопрос. Водка возьмет не за душу, а за желудок. Рухнувший потолок не будет хорошим аккомпаниментом огорошившему тебя звонку.
Ревность…
Гадкая, обволакивающая, бьющая в голове горячим ключом и подленько хихикающая. Она уже сидит в тебе и свербит… и свербит… зараза. Посылает тебе мысли одна гаже другой.
Почтальонша заботливая. А все потому, что в тебе вечно спорят те двое, а ты, умница, слушаешь.
Жизнерадостный оптимист: «Подумаешь, муж остался ночевать у знакомой. Он ведь в другом городе и завтра доделает дела и вернется. Уже поздно и далеко ехать домой, не тащиться же в гостиницу! Они знакомы сто лет, они просто друзья, они всегда помогали друг другу… «
Тут, как чертик из коробочки, выскакивает пессимист — хорошо информированный оптимист — и мурлычет: «Друзья… всегда помогали друг другу… С чего бы это такая крепкая дружба между мужчиной и женщиной? Когда тебя не было рядом он советовался с ней.
Всегда…
Oна помогала просто из-за любви к ближнему? Из-за любви…»
Так хочется треснуть ладошкой по этим мыслям, как по муравьям снующим по столу вокруг капли сладкаго.
«Сладенькая моя, я скоро буду дома», — слышится в трубке родной голос. Но нет покоя, нет ответа, нет счастья… За то есть глупые мысли… у глупой бабы.
Стой и реви, слушай свои два голоса, отпихивай ни в чем не повинного пса, дуреха…




