Жил-был на свете джинн. Всю свою жизнь, длиной в три тысячи лет, он только то и делал, что исполнял чьи-то заветные желания, кому-то помогал, кого-то спасал, входил в чье-то положение, кого-то успокаивал, обнадеживал, веселил. Вызвать его из медной бутыли, где он коротал свое заточение, было совсем просто — немного потереть помятый бок — и все. Тогда с громоподобным криком: — «Слушаю и повинуюсь!! К вашим услугам!», — и широкой улыбкой взлетал он вверх, а, выполнив все загаданные желания, возвращался обратно, в бутылку, где ждало его Одиночество.
Одиночество было таким же древним, как и он сам. Они жили вместе так давно, что уже теперь и не вспомнить, находилось ли оно там с самого первого дня или подселилось позже… Три тысячи лет оно безмолвно смотрело на него своими большими умоляющими глазами. От этого взгляда в тесном пространстве бутылки совершенно некуда было скрыться, но здесь джинн был абсолютно бессилен — невысказанные желания выполнять он не умел, так же как и загадывать свои. Если бы нас оставили в покое и оно уснуло, ну хоть на минуту, — иногда тоскливо думал джинн. Или бы кто подсказал, что ему необходимо (а люди, как известно, умеют читать по глазам)… но… ни один человек ни разу так и не догадался заглянуть на дно старой пыльной бутыли.
Джинн держал его на своих могучих руках, убаюкивая под звуки негромкой звездной мелодии, в кои веки за последние триста лет оно, кажется, засыпало. Но снова слышался шорох ладони по поверхности бутылки, заставляя Одиночество мучительно вздрагивать и широко распахивать свои печальные глаза. Люди снова зовут джинна, значит надо идти, он кому-то нужен! Привычным движением откладывая Одиночество в сторону, он старался не смотреть на его беззвучно шевелящиеся губы… А потом, совершив чудеса, возвращался назад и тут же, повинуясь очередному приказу, уходил снова, чтобы удовлетворить алчных и насытить сытых, а быть может, спасти тонущих, подставив им свое плечо.
С каждым разом Одиночеству становилось все хуже и хуже, потеряв надежду, оно больше ничего не пыталось объяснить, только все смотрело огромными, полными боли, глазами… Этого не видел кроме него никто.
Люди всегда чем-то заняты — проблемами, бедами, радостью, счастьем… И тогда джин вырывался из бутылки, разрывая заклятье, необъяснимый и страшный в своей необъяснимости для других. Он открывал бездонные провалы и обрушивал туда горные хребты, он закручивал реки и пустыни в черные смерчи и швырял в океан, он создавал прекрасные дворцы и тут же уничтожал их до основания, он обращал в ничто все, куда падал его огненный взгляд…
Потом минута слабости проходила… Джинн возвращался на место. И вот он снова, улыбающийся, — здесь. К вашим услугам.
