Анастасия Волочкова: «Я не хочу альфонсов – хватит их уже в моей жизни!»

Корреспондент Клео.ру поговорил с Анастасией Волочковой о свадьбе дочери и надеждах построить личное счастье.

автор Катерина Кулагина

В Санкт-Петербурге в историческом особняке Мясникова состоялась свадьба Ариадны Волочковой – единственной дочери балерины Анастасии Волочковой. Корреспондент женского журнала Клео.ру присутствовал на красивой и стильной церемонии. И смог поговорить со звездной матерью невесты.

– Анастасия Юрьевна, все знают, что с дочерью вы не всегда ладили. Сегодня, когда она выходит замуж, а вы ее благословляете, все недомолвки уже позади?

– Это правда: на каком-то этапе у меня с дочерью были не очень простые отношения, были сложности, и я этого не скрываю. Также как и у меня с моей мамой тоже не все было гладко. Но в конце лета прошлого года Ариадна вдруг позвонила мне, и мы почти 40 минут говорили по телефону. Я помню, с какими эмоциями она делилась со мной своим счастьем – сказала мне, что нашла свою любовь раз и навсегда.

– А когда вы в 2007 году играли, хоть и не по-настоящему, свадьбу с отцом Ариадны бизнесменом Игорем Вдовиным, тоже наверняка думали, что это любовь на всю жизнь?

– Когда я начала жить с отцом Ариши, то счастье мое длилось примерно четыре с половиной года. Потом случились не очень приятные момента. И мама стала меня пилить: «Настя, я же тебе говорила, предупреждала, что он заберет у тебя все деньги». Но я ответила ей, что четыре с половиной года была реально счастлива и жила в розовых очках, любила и верила в этого человека.

– Будете ли свою дочь от каких-то ошибок предостерегать, убеждать заключить брачный контракт, основываясь на собственном опыте семейной жизни? 

– Я не хочу уподобляться моей маме, влезать, что-то советовать. Сама я, кстати, не ставила штамп в паспорте только лишь по той причине, что понимала: в случае развода делить будем все мое! Ведь я уже много раз обжигалась – сколько бы добра ни делала людям, потом получалось так, что все равно оставалась виноватой.

– Но есть ли шанс, что вы сами выйдете замуж уже по-настоящему?

– Сейчас у меня счастливое состояние души – я занимаюсь своим любимым делом, творчеством. Но у меня есть такое желание: создать семью, создать тот союз, о котором я мечтаю.

Хотя сложно будет найти достойного мужа – ведь мне же не 19 с половиной лет, как Ариадне. К тому же я не хочу альфонсов – хватит их уже в моей жизни!

– Ариадне нравится, что ее мать – известная и любимая людьми балерина, или этот факт биографии ее смущает?

– Знаете, как бы она не стеснялась моей фамилии, она все равно ей будет помогать. Хотя ей хочется всего добиваться самой, а не только благодаря тому, что она – дочь Анастасии Волочковой. Поэтому, когда начались разговоры Ариадны и ее жениха о том, что, мол, мы не публичные люди и не хотим прессы на свадьбе, я ответила, что тогда надо было брать в невесты Машу с Уралмаша, а не дочь Волочковой. Хотя Ариадна не любит выставлять свою жизнь напоказ. 

Фото: Феликс Грозданов / Клео.ру

– Что вы ей подарили на день бракосочетания?

– Эксклюзивный вариант ожерелья, браслета, кольца и серег из жемчуга, символа чистоты. Еще иконку святых покровителей семьи святых Петра и Февронии и свадебный торт за 50 тысяч. Плюс особняк Мясникова для свадьбы и праздничный декор в нем – это тоже мой подарок.

Архитектор и фотограф Елена Соловьёва: "Не хочу много производить и постоянно быть на виду"

Клео.ру поговорил с Еленой о кратковременной памяти, исчезающих ландшафтах и строительной романтике бытия.

автор Татьяна Бутурлина

Архитектор и фотограф Елена Соловьёва

Этим летом на культурной карте столицы появилась еще одна важная локация — ТОН-ЦЕНТР. Здание бывшего паровозного депо известного архитектора Константина Тона, расположенное в точке трех вокзалов на Комсомольской площади, сегодня отреставрировано и переосмыслено в качестве многофункционального экспозиционного пространства, концертной и театральной площадки. Одним из первых проектов Центра стала групповая выставка «Временные конструкции» с коллекцией краеведа Евгения Петрова, кинетическими работами Дмитрия Запылихина и арт-инсталляциями архитектора, художницы и фотографа Лены Соловьевой. 

Выпускница Института современного искусства Иосифа Бакштейна и лаборатории Александра Бродского Лена работает на стыке фотографии, инсталляции, видео и звука, исследуя сквозь оптику строительных процессов связь человека с живой и неживой природой. В этот раз Соловьёва представила архитектурную инсталляцию — ассамбляжи, где пространство стройки рассматривается как завуалированная среда обитания. В своих работах художница запечатлела привокзальную территорию кварталов, окружающих ТОН-ЦЕНТР, в период стройки и реставрации, показывая, что и в «строительно-повседневном» можно увидеть ускользающую красоту. Эта выставка — ее взгляд на то, как индустриальная среда перерождается, оставляя следы, которые продолжают жить.

Лена, можно чуть пробежаться по вашим сегодняшним работам, что вы представили? 

Это пять инсталляций – объектов, посвященных местам, которые люди привычно пробегают быстрее: привокзальные входы-выходы, какие-то строительные площадки, перетянутые сетками. Меня это, однако, вдохновляет на творчество. Все темы, связанные со строительством, реконструкцией исследую давно и с большим любопытством. По сути, все эти временные строительные конструкции, защитные ткани, проволочные ограждения — все это создает новый ландшафт, новые ситуации для жизни. Временный объект имеет «свою философию» — вскоре он будет разрушен, исчезнет, переродится во что-то большое, и память о нем сохраняю только я.

Для этой выставки я создала ряд очень больших работ-трансформеров, и все, что вы видите, – это фотография на фанере, ручная печать. Изначально планировала работать с цифрой, но потом приняла  решение пойти в мастерскую по аналоговой печати, делать весь проект на пленку. Ряд экспериментов привел меня к уникальной технике, с которой я теперь продолжаю работать. Вообще, моя цель погрузить зрителя в размышление об археологии форм, о культурном следе индустриального ландшафта.  

То есть зрителю предстоит «столкновение с незаметным»?

— Именно. Я бы даже сказала, что со «скрытым неизвестным». Практически все эти изображенные на фото места мы торопимся пройти как можно быстрее, но все равно подспудно все эти образы отпечатываются, остаются в нашей памяти как среда обитания. Дом, завешенный сеткой, через которую пробиваются металлические стержни и одновременно ветки сосны. Приоткрытое окно без стекол, над которым зависла рабочая ткань, так напоминающая рыболовецкую сеть. Я пытаюсь остановить момент, ищу в нем эстетику места. Это присутствие следа как размышление: как выглядит то, что обычно сокрыто многочисленными процессами созидания.

— Как вообще происходит этот процесс? Вы ходите с фотоаппаратом по местности и ищите «те самые места»? 

— Практически. Хожу, да, с фотоаппаратом, с телефоном, постоянно фиксирую, снимаю. В какой-то момент поймала себя на мысли: ведь если по каким-то причинам меня это все так волнует и вдохновляет, не заняться ли мне этим отдельно? Так родился мой первый художественный проект «Среда обитания». Он был также посвящен теме индустриального пространства стройки, рабочим процессам, которые я в течение многих лет документировала и собирала. Собственно, художественной практикой я вообще не так долго занимаюсь — лет шесть, наверное.

— Ваши работы-трансформеры, которые можно раскрывать, закрывать, варьировать по-своему… Это ваше ноу-хау?  

— Ну, по крайней мере, я больше такого не видела нигде. В этом проекте я использую такую технику впервые. Это решение родилось в процессе моей работы и стало важной частью этого проекта. С помощью трансформера можно менять ландшафт произведения, и работа становится пространственной композицией. Последний год вообще стал для меня временем открытий: многие новые техники и эксперименты, которые я осваиваю, становятся неотъемлемой частью моего художественного пути

— Архитектор в данном случае первичен?   

— Я называю себя междисциплинарной художницей и для меня важна и архитектурная, и художественная практика. Предметный дизайн также невозможно исключить из моей жизни. Фотография сегодня — один из интересных для меня медиумов, в которой я планирую и дальше развиваться. 

— По основной специальности архитектора еще работаете? 

— Я бы не сказала, что архитектура основная моя профессия, а эта дополнительная. Художественные проекты – осознанная часть моей жизни. Мне кажется, что, когда ты находишься долгое время в одной и той же профессии, просто необходимо ее чем-то свежим «разбавить» для поиска новых смыслов и идей. Для меня это современное искусство. А так проектов много. Сейчас работаю над архитектурными проектами нескольких петербургских отелей. Небольшими, но расположенными в исторических заданиях — это всегда трудная история, но очень вдохновляющая. Созвучная всему тому, что я делаю.

И последний вопрос: что дальше? Какой новый художественный проект? 

— Близкий этому, тоже касается исследования нашей среды обитания: из чего состоит интерьер, как он работает на наше ощущение.

Вообще, я работаю медленно. Не хочу много производить и постоянно быть на виду. Для меня важно иметь пространство и время для себя, для собственных мыслей и размышлений

Татьяна Бутурлина

Журналист

Фото: личный архив Елены Соловьёвой
Источник: Клео.ру