Максим Матвеев: «Время сейчас такое, когда очень быстро меняются смыслы»

Максим Матвеев – о любимых писателях, новом проекте и вкусах современной молодежи.

автор Катерина Кулагина

Буквально на днях в московском кинотеатре «Октябрь» состоялась премьера нового сезона анимационно-чтецкого проекта Михаила и Ирины Разумовских KTOMY.media «Живые мемории», получившего собственное название «Отцы и дети». Это уже третий выпуск проекта об истории России, основанного на мемуарах известных русских деятелей, созданный на стыке документального сериала, анимации и моноспектакля. Каждая серия – отрывок из книги воспоминаний, прочитанный известным артистом.

На премьеру собрались участники «чтецкого процесса», в том числе известный актер, звезда остросюжетных картин, таких как «Триггер», «Чужие деньги», «Спойлер», «Пранкер», – Максим Матвеев. В этот раз он отошел от уже привычного зрителю амплуа, озвучив одного из героев Серебряного века – поэта и музыканта Александра Вертинского. В романтическом образе «повседневный total black» – свободных брюках, футболке и рубашке в клетку – Максим рассказал журналистам о своей роли в проекте, перечислил любимых писателей и даже признался в любви к мультфильмам. 

– Максим, можете сказать пару слов о работе над фильмом? Вы отметили, что выступили здесь в качестве рассказчика.

– У меня – да, была больше чтецкая работа, а не актерская как таковая. Это совершенно другой способ взаимодействия с текстом: надо донести до зрителя мысль, которую заложил автор в своих воспоминаниях. И в данном случае моя актерская функция больше посредническая – между автором и зрителем. Я был задействован в третьем эпизоде: транслировал биографическое произведение Вертинского «Дорогой длинною» о непростых отношениях Саши со своим «незаконным» отцом и о том, как он в детстве был грубо разлучен со своей старшей сестрой. Вообще, это совершенно  уникальный проект на стыке жанров – и историческое кино, и глубокое высказывание о нас сегодняшних. Эта работа – мост между эпохами, и я верю, что она поможет найти ответы на вопросы: «что мы наследуем от прошлого» и «что оставим после себя».

– А с творчеством Александра Николаевича хорошо знакомы?  

– Знаком ли я с творчеством Вертинского? Да как-то, знаете, даже уже не раз транслировал стихотворения из его уст. Конечно же, приступая к работе, были вновь прочитаны его мемуары, скорее, я их вновь возобновил в памяти. Читал ранее. Для меня воспоминания, мемуары – это источник очень многих смыслов, которые влияют на нашу сегодняшнюю жизнь, вдохновляют и учат. Для меня Вертинский – личность, а в артисте, в принципе, главное личность. Я бы отметил особую «чистоту романтики» и искренность души в его творчестве, которые совпадают и с моим собственным мироощущением.

Мне кажется, что крайне важно находить это соприкосновение во взглядах, чувствах с людьми, и особенно с жившими раньше, до тебя.

Это человек, который был невероятно наполнен любовью – великая способность, которой нам всем стоит поучиться. Посмотрите, у него нет ни капли злости по отношению к тем обстоятельствам, в которые погрузила его жизнь. Он принимал ее как есть и работал, работал.  

– Вы сразу согласились принять участие в проекте? 

– На тот момент, когда мне предложили поучаствовать, я уже имел, скажем, представление, что это такое. Наблюдал за работой своих коллег. И, собственно, не сомневался, что проект достойный. Согласился сразу. Потому как память – важная сфера жизни человека. 

– Максим, а можете назвать ваши любимые литературные произведения, перечислить любимых писателей?  

 – Ой, я в этом плане всеядный человек.  

– Ну, может, ТОП-5? 

– Из последних прочитанных мемуаров я бы выделил дневники писателя Льва Толстого, Бенджамина Франклина и, конечно, мемуары Александра Вертинского «Четверть века без родины». Сильное впечатление на меня они произвели. А так, из самых любимых, пожалуй: повесть-притча «Чайка по имени Джонатан Ливингстон», написанная Ричардом Бахом, «Маленький принц» Антуана де Сент-Экзюпери, а также все без исключения книги Эрнеста Хемингуэя.    

– Скажите, а какой бы фрагмент какого произведения вы бы лично хотели увидеть в будущем  проекте? 

– История нашей страны такая всеобъемлющая, многогранная и многосоставная, что я вижу перспективу многосерийности данного проекта. И каждая новая серия, уверен, никогда не будет повторяться, не будет буксовать на одном месте, оставаясь интересна зрителю. На мой лично взгляд, надо «мыслить эпохами». Начать с ранних, постепенно переходя все ближе и ближе к современности. Получится любопытная штука. 

– Вы думаете, что молодежь проникнется таким форматом подачи? 

– Вот это сложно предсказать. Объясню: время сейчас такое, когда очень быстро меняются смыслы. И интерес, который бурлит в сознании грядущего поколения, тоже мало предсказуем. Удивительно, но сейчас очень много молодых людей возвращается к классическим произведениям. Наблюдать, как они по-своему их интерпретируют, интересно. Находят, что им близко, что их трогает. Поэтому, сказать, какой аудитории этот проект больше всего зайдет, мне сложно. Но предпосылки, чтобы быть интересным для широкого круга  публики, несомненно, есть: текст, крутая музыка, ну и анимация. Такой язык художественного выражения тоже может быть близок большому количеству людей. Я, например, очень люблю мультики смотреть. До сих пор.  

Художница Екатерина Попова-Гамаюн: "Рождение города, на мой взгляд, похоже на рост дерева"

Клео. ру побеседовал с Катей о сдвигах реальности, Золотом кольце и шедеврах на лопатах.

автор Татьяна Бутурлина

Екатерина Попова-Гамаюн

Пожалуй, одной из самых необычных арт-лабораторий фестиваля «Русский Кот», прошедшего в Москве этим летом, стал проект московской художницы Екатерины Поповой-Гамаюн. По задумке автора, ее интерактивная инсталляция «Лики Золотого кольца. Сдвиги реальности» становилась своеобразным виртуальным путешествием по шести «золотым» городам России. Вращая двухметровые деревянные кубы, зрителям предлагалось самим «составить» код города, например Владимира, Ярославля или Костромы, исходя из личных предпочтений и бывших туристических воспоминаний. В следующем году турпроекту «Золотое кольцо» исполнится 60 лет, так что, как говорится, Катя попала в «волну».

— Кстати, а почему «Лики». Что вкладываешь в это понятие в данном золотом городском контексте? 

— Ну, здесь все просто. У каждого города есть свой образ – лик, по которому он, собственно, сразу узнаваем. Рождение города, на мой взгляд, похоже на рост дерева: так же укореняется в точке, где пространство особенно пропитано энергетически, растет, разворачивается в пространстве, обретая индивидуальность. В дальнейшем каждый город проходит свой путь, имеет свою судьбу, порой печально кончает забвением. Особенно чуткие к атмосфере люди начинают резонировать с духом места, их лики тоже на наших кубах.

— Кать, такой образ больших вращающихся кубов — откуда идея возникла? 

— Мне всегда было интересно работать не только с холстом, но и с самыми разными необычными материалами, объемами и плоскостями. Помню, в конце 90-х, когда я оказалась в Лондоне, то открыла там для себя новое художественное направление — «паблик-арт», — захватившее меня по итогу целиком и полностью. Тема городских пространств, которые становятся холстом, а случайные прохожие — твоими зрителями, показалась безумно увлекательной и нужной.

Екатерина Попова-Гамаюн

Возвратившись в родную Москву, я сразу стала популяризатором данного течения, реализовывала разные городские проекты, например, у меня была «Лавка мира». А сама тема кубов возникла в моем творчестве еще много лет назад на фестивале «Яркие люди». Тогда у Третьяковской галереи я рисовала на кубах портреты наших любимых классиков от Толстого до Пушкина. Так что, когда мне предложили поучаствовать в летнем фестивале, то я всегда «да», как вы понимаете.

— А как выбирались города? Исходя из личных предпочтений? 

— Я как особо заядлая путешественница обожаю ездить по стране, в последние годы маршруты, по понятным причинам, по нашим городам в основном. Золотое кольцо в первой его версии объездила все, конечно. Бывала во всех изображенных городах не раз и по кругу. Так что изучила их «лики» достаточно.

Я как художник научилась воспринимать городские и природные пространства по-своему, они для меня живые. Могут наполнять, вдохновлять, ну или, кстати, наоборот, разочаровывать. И, попадая в какой-нибудь город, я не стремлюсь сразу расставить галочки «вот здесь побывала, все достопримечательности увидела», нет. Мне важнее прочувствовать город, подышать его воздухом: чем живет, чем наполняет своих жителей, что показывает, скрывает. И здесь – да, я выбрала шесть самых ярких, на мой взгляд, городов. С секретами и особой душевной энергетикой.

— А что за секреты?

— У каждого города есть скрытый аспект, тайная жизнь. И такой секрет я постаралась «вшить» внутри куба. Каждая конструкция имеет свою секретную дверцу, которую было можно и нужно раскрыть. Ну, как яркий пример — Владимир с его официальной визитной карточкой Золотыми воротами. Они, на самом деле, исчезли еще во времена татарского нашествия и до сих пор не найдены. Секрет Ростова Великого — это, конечно, птица с человеческим ликом Гамаюн. Мне, как понимаете, она особенно откликается. Посланница тайного знания, сидящая на ветвях райского сада, увидать который суждено не всем. Или Суздаль. Его главный скрытый символ — «русский Нострадамус» монах Авель. Он был заточен в Спасо-Евфимиевом монастыре, который сегодня является чуть не главной достопримечательностью Суздаля.

— У вас же еще был недавно был проект интересный «Шедевры на лопатах», где в качестве холста  служили старые лопаты.

— Это один из моих любимых проектов — «100 портретов. Творцы на лопатах», — с которым я много где выставлялась. В июне 2024 я их показывала в «Мелихово», затем в «Царицыно», в «Мураново», в усадьбе «Воронцово», а недавно, этим буквально летом, экспонировались в тверском Ботаническом саду.

Всё случайно, кстати, началось. Просто увидела на даче ржавую лопату, но под определенным углом и нужном освещении вдруг поняла, что на меня «смотрит» лицо. В разводах ржавчины, в каких-то углублениях я «прочитала» глаза, нос, губы. Идея пришла незамедлительно. Я сразу вспомнила про великих садовников мира, украшавших все вокруг своим искусством. И первым портретом на лопате стал ландшафтный архитектор, автор королевских садов и парка Версаля, собственно, человек, который бесповоротно повлиял на мою судьбу, вдохновил творчеством на то, чтобы я пошла учиться на ландшафтного дизайнера, — Андре Ленотр. Вторым стал французский путешественник первой половины XIX века, географ и ботаник Жак Эме. Ну, и после них тема портретов на лопатах не прекращалась: Тютчев и Гоголь, Куприн, Чехов, Пушкин, Чайковский. Порой герой сам «просился» на лопату. Так появились Дмитрий Менделеев, Лев Толстой в цвете молодой листвы, Антон Чехов, который не только написал пьесу «Вишневый сад», но и создал садовый рай в «Мелихово». Собирать для меня лопаты подписались все мои друзья и знакомые, так что рабочий материал неисчерпаем.

— Ну и по планам. На что дальше смотрите? 

— Планирую и дальше развивать тему Золотого кольца. Наш проект неожиданно оказался очень своевременен и востребован. Так что в преддверии юбилея будем и дальше двигаться по городам. Еще появилась идея переработать проект и сделать из него детский конструктор-игру. Чтобы дети могли собирать кубики-образы и расписывать их, узнавая историю города. В целом эксперименты любого плана – это мое. Каждый эксперимент – бесценный опыт и новая ступенька.

Татьяна Бутурлина

Журналист

Фото: личный архив Екатерины Поповой-Гамаюн / Илья Белогуб
Источник: Клео.ру