Максим Матвеев: «Время сейчас такое, когда очень быстро меняются смыслы»

Максим Матвеев – о любимых писателях, новом проекте и вкусах современной молодежи.

автор Катерина Кулагина

Буквально на днях в московском кинотеатре «Октябрь» состоялась премьера нового сезона анимационно-чтецкого проекта Михаила и Ирины Разумовских KTOMY.media «Живые мемории», получившего собственное название «Отцы и дети». Это уже третий выпуск проекта об истории России, основанного на мемуарах известных русских деятелей, созданный на стыке документального сериала, анимации и моноспектакля. Каждая серия – отрывок из книги воспоминаний, прочитанный известным артистом.

На премьеру собрались участники «чтецкого процесса», в том числе известный актер, звезда остросюжетных картин, таких как «Триггер», «Чужие деньги», «Спойлер», «Пранкер», – Максим Матвеев. В этот раз он отошел от уже привычного зрителю амплуа, озвучив одного из героев Серебряного века – поэта и музыканта Александра Вертинского. В романтическом образе «повседневный total black» – свободных брюках, футболке и рубашке в клетку – Максим рассказал журналистам о своей роли в проекте, перечислил любимых писателей и даже признался в любви к мультфильмам. 

– Максим, можете сказать пару слов о работе над фильмом? Вы отметили, что выступили здесь в качестве рассказчика.

– У меня – да, была больше чтецкая работа, а не актерская как таковая. Это совершенно другой способ взаимодействия с текстом: надо донести до зрителя мысль, которую заложил автор в своих воспоминаниях. И в данном случае моя актерская функция больше посредническая – между автором и зрителем. Я был задействован в третьем эпизоде: транслировал биографическое произведение Вертинского «Дорогой длинною» о непростых отношениях Саши со своим «незаконным» отцом и о том, как он в детстве был грубо разлучен со своей старшей сестрой. Вообще, это совершенно  уникальный проект на стыке жанров – и историческое кино, и глубокое высказывание о нас сегодняшних. Эта работа – мост между эпохами, и я верю, что она поможет найти ответы на вопросы: «что мы наследуем от прошлого» и «что оставим после себя».

– А с творчеством Александра Николаевича хорошо знакомы?  

– Знаком ли я с творчеством Вертинского? Да как-то, знаете, даже уже не раз транслировал стихотворения из его уст. Конечно же, приступая к работе, были вновь прочитаны его мемуары, скорее, я их вновь возобновил в памяти. Читал ранее. Для меня воспоминания, мемуары – это источник очень многих смыслов, которые влияют на нашу сегодняшнюю жизнь, вдохновляют и учат. Для меня Вертинский – личность, а в артисте, в принципе, главное личность. Я бы отметил особую «чистоту романтики» и искренность души в его творчестве, которые совпадают и с моим собственным мироощущением.

Мне кажется, что крайне важно находить это соприкосновение во взглядах, чувствах с людьми, и особенно с жившими раньше, до тебя.

Это человек, который был невероятно наполнен любовью – великая способность, которой нам всем стоит поучиться. Посмотрите, у него нет ни капли злости по отношению к тем обстоятельствам, в которые погрузила его жизнь. Он принимал ее как есть и работал, работал.  

– Вы сразу согласились принять участие в проекте? 

– На тот момент, когда мне предложили поучаствовать, я уже имел, скажем, представление, что это такое. Наблюдал за работой своих коллег. И, собственно, не сомневался, что проект достойный. Согласился сразу. Потому как память – важная сфера жизни человека. 

– Максим, а можете назвать ваши любимые литературные произведения, перечислить любимых писателей?  

 – Ой, я в этом плане всеядный человек.  

– Ну, может, ТОП-5? 

– Из последних прочитанных мемуаров я бы выделил дневники писателя Льва Толстого, Бенджамина Франклина и, конечно, мемуары Александра Вертинского «Четверть века без родины». Сильное впечатление на меня они произвели. А так, из самых любимых, пожалуй: повесть-притча «Чайка по имени Джонатан Ливингстон», написанная Ричардом Бахом, «Маленький принц» Антуана де Сент-Экзюпери, а также все без исключения книги Эрнеста Хемингуэя.    

– Скажите, а какой бы фрагмент какого произведения вы бы лично хотели увидеть в будущем  проекте? 

– История нашей страны такая всеобъемлющая, многогранная и многосоставная, что я вижу перспективу многосерийности данного проекта. И каждая новая серия, уверен, никогда не будет повторяться, не будет буксовать на одном месте, оставаясь интересна зрителю. На мой лично взгляд, надо «мыслить эпохами». Начать с ранних, постепенно переходя все ближе и ближе к современности. Получится любопытная штука. 

– Вы думаете, что молодежь проникнется таким форматом подачи? 

– Вот это сложно предсказать. Объясню: время сейчас такое, когда очень быстро меняются смыслы. И интерес, который бурлит в сознании грядущего поколения, тоже мало предсказуем. Удивительно, но сейчас очень много молодых людей возвращается к классическим произведениям. Наблюдать, как они по-своему их интерпретируют, интересно. Находят, что им близко, что их трогает. Поэтому, сказать, какой аудитории этот проект больше всего зайдет, мне сложно. Но предпосылки, чтобы быть интересным для широкого круга  публики, несомненно, есть: текст, крутая музыка, ну и анимация. Такой язык художественного выражения тоже может быть близок большому количеству людей. Я, например, очень люблю мультики смотреть. До сих пор.  

Архитектор и фотограф Елена Соловьёва: "Не хочу много производить и постоянно быть на виду"

Клео.ру поговорил с Еленой о кратковременной памяти, исчезающих ландшафтах и строительной романтике бытия.

автор Татьяна Бутурлина

Архитектор и фотограф Елена Соловьёва

Этим летом на культурной карте столицы появилась еще одна важная локация — ТОН-ЦЕНТР. Здание бывшего паровозного депо известного архитектора Константина Тона, расположенное в точке трех вокзалов на Комсомольской площади, сегодня отреставрировано и переосмыслено в качестве многофункционального экспозиционного пространства, концертной и театральной площадки. Одним из первых проектов Центра стала групповая выставка «Временные конструкции» с коллекцией краеведа Евгения Петрова, кинетическими работами Дмитрия Запылихина и арт-инсталляциями архитектора, художницы и фотографа Лены Соловьевой. 

Выпускница Института современного искусства Иосифа Бакштейна и лаборатории Александра Бродского Лена работает на стыке фотографии, инсталляции, видео и звука, исследуя сквозь оптику строительных процессов связь человека с живой и неживой природой. В этот раз Соловьёва представила архитектурную инсталляцию — ассамбляжи, где пространство стройки рассматривается как завуалированная среда обитания. В своих работах художница запечатлела привокзальную территорию кварталов, окружающих ТОН-ЦЕНТР, в период стройки и реставрации, показывая, что и в «строительно-повседневном» можно увидеть ускользающую красоту. Эта выставка — ее взгляд на то, как индустриальная среда перерождается, оставляя следы, которые продолжают жить.

Лена, можно чуть пробежаться по вашим сегодняшним работам, что вы представили? 

Это пять инсталляций – объектов, посвященных местам, которые люди привычно пробегают быстрее: привокзальные входы-выходы, какие-то строительные площадки, перетянутые сетками. Меня это, однако, вдохновляет на творчество. Все темы, связанные со строительством, реконструкцией исследую давно и с большим любопытством. По сути, все эти временные строительные конструкции, защитные ткани, проволочные ограждения — все это создает новый ландшафт, новые ситуации для жизни. Временный объект имеет «свою философию» — вскоре он будет разрушен, исчезнет, переродится во что-то большое, и память о нем сохраняю только я.

Для этой выставки я создала ряд очень больших работ-трансформеров, и все, что вы видите, – это фотография на фанере, ручная печать. Изначально планировала работать с цифрой, но потом приняла  решение пойти в мастерскую по аналоговой печати, делать весь проект на пленку. Ряд экспериментов привел меня к уникальной технике, с которой я теперь продолжаю работать. Вообще, моя цель погрузить зрителя в размышление об археологии форм, о культурном следе индустриального ландшафта.  

То есть зрителю предстоит «столкновение с незаметным»?

— Именно. Я бы даже сказала, что со «скрытым неизвестным». Практически все эти изображенные на фото места мы торопимся пройти как можно быстрее, но все равно подспудно все эти образы отпечатываются, остаются в нашей памяти как среда обитания. Дом, завешенный сеткой, через которую пробиваются металлические стержни и одновременно ветки сосны. Приоткрытое окно без стекол, над которым зависла рабочая ткань, так напоминающая рыболовецкую сеть. Я пытаюсь остановить момент, ищу в нем эстетику места. Это присутствие следа как размышление: как выглядит то, что обычно сокрыто многочисленными процессами созидания.

— Как вообще происходит этот процесс? Вы ходите с фотоаппаратом по местности и ищите «те самые места»? 

— Практически. Хожу, да, с фотоаппаратом, с телефоном, постоянно фиксирую, снимаю. В какой-то момент поймала себя на мысли: ведь если по каким-то причинам меня это все так волнует и вдохновляет, не заняться ли мне этим отдельно? Так родился мой первый художественный проект «Среда обитания». Он был также посвящен теме индустриального пространства стройки, рабочим процессам, которые я в течение многих лет документировала и собирала. Собственно, художественной практикой я вообще не так долго занимаюсь — лет шесть, наверное.

— Ваши работы-трансформеры, которые можно раскрывать, закрывать, варьировать по-своему… Это ваше ноу-хау?  

— Ну, по крайней мере, я больше такого не видела нигде. В этом проекте я использую такую технику впервые. Это решение родилось в процессе моей работы и стало важной частью этого проекта. С помощью трансформера можно менять ландшафт произведения, и работа становится пространственной композицией. Последний год вообще стал для меня временем открытий: многие новые техники и эксперименты, которые я осваиваю, становятся неотъемлемой частью моего художественного пути

— Архитектор в данном случае первичен?   

— Я называю себя междисциплинарной художницей и для меня важна и архитектурная, и художественная практика. Предметный дизайн также невозможно исключить из моей жизни. Фотография сегодня — один из интересных для меня медиумов, в которой я планирую и дальше развиваться. 

— По основной специальности архитектора еще работаете? 

— Я бы не сказала, что архитектура основная моя профессия, а эта дополнительная. Художественные проекты – осознанная часть моей жизни. Мне кажется, что, когда ты находишься долгое время в одной и той же профессии, просто необходимо ее чем-то свежим «разбавить» для поиска новых смыслов и идей. Для меня это современное искусство. А так проектов много. Сейчас работаю над архитектурными проектами нескольких петербургских отелей. Небольшими, но расположенными в исторических заданиях — это всегда трудная история, но очень вдохновляющая. Созвучная всему тому, что я делаю.

И последний вопрос: что дальше? Какой новый художественный проект? 

— Близкий этому, тоже касается исследования нашей среды обитания: из чего состоит интерьер, как он работает на наше ощущение.

Вообще, я работаю медленно. Не хочу много производить и постоянно быть на виду. Для меня важно иметь пространство и время для себя, для собственных мыслей и размышлений

Татьяна Бутурлина

Журналист

Фото: личный архив Елены Соловьёвой
Источник: Клео.ру