Почему мужчины не понимают женщин, а женщины устали быть сильными: психология современных отношений

автор Елизавета Федорова

Денис Булидоров, семейный психолог, основатель Института психологии и провокативной психотерапии.

Иногда ко мне приходит мужчина, садится напротив и говорит фразу, после которой можно смело закрывать половину ток-шоу об отношениях:

– «Я не понимаю женщин»

Обычно это говорит человек, который умеет управлять бизнесом, людьми, бюджетами, автомобилем в плотном потоке и чужими эмоциями на переговорах. Но одна живая женщина с собственным характером ставит его в состояние внутреннего Windows: идет загрузка, ничего не открывается.

Потом приходит женщина. Красивая, взрослая, умная, давно привыкшая рассчитывать на себя. Из тех, кого жизнь сначала закалила, а потом еще попросила остаться нежной. И говорит:

– «Я устала быть сильной»

И в этот момент я иногда думаю, что современный роман можно сократить до двух реплик: он не понимает, она устала.

Если убрать термины, красивые посты, цитаты психологов, советы блогеров и людей, у которых три развода и курс “как построить счастливую пару”, останется простая правда: огромное количество взрослых людей хотят любви, но заходят в нее теми частями себя, которым все еще двенадцать.

Почему нас так волнует, мужчина ли я, женщина ли я

Есть два серьезных слова: мужественность и женственность. По-научному маскулинность и фемининность. Когда психолог хочет звучать дорого, он говорит именно так.

Но внутри у человека вопрос обычно проще:

Во мне достаточно мужского? Во мне достаточно женского? Меня вообще можно любить? Или максимум лайкнуть и исчезнуть? Вот где настоящая драма.

Человеку важно нравиться. Это не слабость. Это нормальная потребность живой психики. Нам нужен контакт. Нам важно чувствовать, что рядом с нами кто-то улыбается не из вежливости.

Мы тянемся к тем, кто производит впечатление. К добрым, к ярким, к тем, после кого приходится восстанавливать самооценку, сон и пароль от банковского приложения.

Психика вообще умеет путать любовь с впечатлением так виртуозно, что иногда хочется вручить ей премию за спецэффекты.

Что в основе «нравится»

Если честно, между мужчиной и женщиной часто срабатывают очень древние механизмы. Нас цепляет мужественность. Нас цепляет женственность. Не та, которая кричит о себе в соцсетях. Настоящая обычно говорит тише.

Мужественность – это не борода размером с ипотеку и не фотография у чужого внедорожника. Это спокойствие мужчины, который не суетится, способность выдержать сложный разговор без побега в телефон, умение принимать решения. Это внутренний стержень, а не наружный пресс.

Женственность – это не только ресницы, каблуки и способность красиво сказать “ничего”. Это мягкость, тепло, живость, наполненность, умение сделать пространство живым. То состояние, когда рядом с женщиной человек вдруг вспоминает, что он вообще-то живой, а не просто функция с картой лояльности.

Но вкусы всегда зависят от эпохи

То, что вчера считалось мечтой, сегодня иногда выглядит как сюжет для семейного психолога.

Посмотрите фильм «Ирония судьбы, или «С легким паром». Миллионы людей симпатизировали  Жене Лукашину.

И я, признаюсь, тоже долго ему симпатизировал.

Пока однажды жена не спросила:

– «А что именно тебе в нем нравится?»

Это был тот редкий момент, когда семейная психотерапия пришла ко мне домой без записи. Потому что если смотреть честно: взрослый мужчина, живет с мамой, зрелой опоры немного, серьезных отношений нет, жизнь его несет сама, но все это подано как трогательность.

Каждая эпоха красиво упаковывает свои дефициты.

Когда не хватает зрелых мужчин, начинают любить милых мальчиков. Когда не хватает силы, романтизируют беспомощность.

Почему женщин перегрузили, а мужчин местами перелюбили

Трагедии прошлого века изменили все глубже, чем кажется. Мужчин стало меньше. Их начали беречь. Отсюда выросла знакомая многим установка: пусть какой-никакой, но свой.

Мужчина работает и устал. Его лучше не трогать. Дома он отдыхает. Женщина тянет детей, быт, заботу, настроение семьи и иногда еще самого мужчину, если он морально прилег.

Потом выросло поколение женщин, которые умеют все сами, но втайне мечтают хоть иногда не быть МЧС собственной жизни. И выросло поколение мужчин, которых любили, но не всегда научили выдерживать реальность без маминого эмоционального сервиса. Вот вам и часть современного рынка отношений.

Почему эпохи тоже вмешиваются в любовь

Люди думают, что выбирают сердцем. Часто выбирают еще и временем, в котором выросли.

Женщины за последние десятилетия прошли путь от перегруженной роли «держать дом и молчать» к праву выбирать себя, строить карьеру, спрашивать «а мне самой хорошо?» и не исчезать ради чужого удобства.

Мужчины прошли путь от понятной роли добытчика и внешней опоры к эпохе, где нужно не только обеспечивать, но и чувствовать, разговаривать, быть включенным и заново собирать свою идентичность.

И вот здесь многих штормит.  Потому что старые инструкции уже не работают, а новые никто толком не выдал.

Что ждут до сих пор

Как бы ни менялись времена, от мужчины ждут структурности, ответственности, способности защитить, выдержать, решить, удержать границы. От женщины ждут мягкости, уюта, наполненности, спокойствия, красоты, живости.

Проблема в том, что все хотят получить готовый продукт, а мало кто хочет сам становиться человеком, рядом с которым хорошо.

Почему женщины устали

Потому что им выдали список требований размером с уголовный кодекс.

Будь красивой, но естественной, сильной, но удобной,  успешной, но не пугающей, будь сексуальной, но скромной, будь самостоятельной, но нуждайся эстетично.

Это не жизнь, а сплошной кастинг на роль богини с функцией бухгалтерии. Конечно, женщины устают.

Почему мужчины потерялись

Потому что старая схема закончилась. Раньше можно было молчать, приносить деньги и считать, что мужская миссия закрыта.  Сейчас хотят присутствия, разговора, участия, зрелости,  умения любить, способности не исчезать в сложный момент под видом “мне надо подумать”.

И часть мужчин столкнулась с тяжелой новостью: «качать мышцы оказалось проще, чем характер»

Говорю это с уважением как человек, который тоже не всегда побеждал себя с первого подхода.

Самая неприятная правда

Большинство людей ищут не любовь. Они ищут того, кто долечит старую боль.

Кому-то нужен отец, кому-то мама,  зритель для самооценки,  удобный партнер без требований, тот, рядом с кем можно не встречаться с собой. И все это называют отношениями. Потом пишут пост: любви нет.  Любовь есть.

Просто она редко приходит туда, где вместо сердца круглосуточно работает травмпункт детских ран.

Что никогда не стареет

Можно спорить о ролях бесконечно.  Но всегда будут нужны честность, нежность, уважение, надежность, искренность и способность быть рядом не только когда удобно.

Вот это настоящее.

Остальное меняется вместе с фасоном брюк и алгоритмами приложений знакомств.

И последнее

Когда человек говорит мне: нормальных мужчин нет, женщины испортились,  любви не существует, я обычно слышу другое: мне больно, я устал, я снова выбрал знакомую боль, я не умею иначе.

И вот здесь начинается настоящая работа над психолога: не спорить о мужчинах и женщинах, а помочь человеку встретиться с собой.

Потому что когда внутри становится взрослее, вокруг вдруг начинают появляться взрослые люди. Подозрительно удобно устроена психика. Но, к счастью, работает именно так.

Когда забота ранит: какие методы воспитания могут навредить подростку

Ученые объяснили, чем опасен родительский контроль

автор Евгений Елисеев

Родительская забота иногда выглядит безупречно только снаружи. Взрослый переживает за ребенка, требует дисциплины, следит за учебой, напоминает о последствиях и хочет уберечь от ошибок. Но в некоторых семьях за этим скрывается психологический контроль – давление через вину, обиду, холодность или страх потерять одобрение. Именно поэтому воспитание подростков все чаще рассматривают через призму эмоциональной безопасности в семье.

Как сообщает Ridlife.ru, ученые из Университета Линнань в Гонконге, Южно-Китайского педагогического университета и Гуандунского педагогического университета изучили, как разные модели воспитания связаны с психическим состоянием подростков. В исследовании участвовали 742 школьника 7-8 классов из двух государственных школ китайского города Фошань. Данные собирали дважды с интервалом в один год.

Фото: magnific.com

Авторы работы оценивали два важных параметра: насколько родители поддерживают самостоятельность ребенка и насколько часто используют психологический контроль. На основе этих сочетаний исследователи выделили четыре профиля воспитания. Такой подход помогает точнее понять, как воспитание подростков связано с их эмоциональным состоянием.

  • Поддерживающий профиль оказался самым распространенным – 43,6%. В таких семьях родители чаще уважали мнение подростка, оставляли ему пространство для выбора, обсуждали решения и реже прибегали к давлению через чувство вины. Этот профиль связали с наиболее низким риском депрессивных симптомов, трудностей с эмоциями и самоповреждающего поведения.
  • Умеренный смешанный профиль выявили у 33,1% семей. Здесь родительская позиция менее устойчива: взрослые могут быть открытыми и поддерживающими, но одновременно – жесткими и требовательными. Для подростка такая непредсказуемость может усиливать тревогу: сегодня его слышат, завтра за похожий поступок наказывают или эмоционально отталкивают.
  • Контролирующий профиль составил 17,4%. Он связан со строгим требованием послушания, малым количеством автономии и активным использованием психологического давления. В таких семьях ребенок может слышать упреки, сталкиваться с холодностью после конфликта или чувствовать, что любовь родителей зависит от его удобства и правильного поведения. Именно этот профиль авторы связали с наиболее выраженным риском депрессивных симптомов и несуицидальных самоповреждений год спустя.
  • Выраженно смешанный профиль оказался самым редким – 5,9%, но тоже тревожным. Внешне родители могут демонстрировать заботу, поддержку и внимание к ребенку, но параллельно активно использовать чувство вины, эмоциональное отстранение и давление. Для подростка это особенно запутанная система сигналов: его как будто поддерживают, но одновременно заставляют подчиняться через страх потерять тепло.

Фото: magnific.com

Психологический контроль часто звучит буднично. Родитель может говорить, что ребенок его разочаровал, демонстративно молчать после спора, обижаться на самостоятельное решение или намекать, что хорошие дети так не поступают. Взрослому это может казаться воспитательным приемом, однако подросток считывает другое: любовь и принятие нужно заслужить. В этом смысле воспитание подростков требует от взрослых умения выдерживать самостоятельность ребенка.

Исследователи также отметили важную цепочку: психологический контроль связан с трудностями эмоциональной регуляции, затем – с депрессивными симптомами, а далее – с повышенным риском несуицидальных самоповреждений. Особенно заметной эта связь была у девочек.

При этом работу нельзя читать как приговор родителям. Исследование показывает статистическую связь, а не автоматический сценарий для каждой семьи. Кроме того, авторы опирались на ответы самих подростков, а выборка была ограничена одним городским регионом Китая. Но общий вывод звучит достаточно ясно: подростку нужны границы, правила и участие взрослых, однако давление через вину и страх лишиться любви повышает эмоциональную нагрузку.

Самая здоровая родительская позиция строится на предсказуемости. Ребенок может ошибаться, спорить, злиться, выбирать и взрослеть, не опасаясь, что за это его накажут молчанием или холодом. Именно такая атмосфера помогает подростку выдерживать сложные чувства и не оставаться с ними в одиночестве.Поэтому воспитание подростков лучше строить на понятных правилах, уважении к чувствам ребенка и спокойном диалоге.

Евгений Елисеев

Выпускающий редактор

Экосистема с чатами и звонками: что известно о новом мессенджере от Wildberries

Сервис пока тестируют внутри компании.

автор Катерина Кулагина

Пока другие маркетплейсы ограничиваются чатами между покупателем и продавцом внутри своих приложений, «дикие ягодки» решили пойти дальше. Объединенная компания Wildberries & Russ запустила в тестовом режиме собственный сервис для общения. Кроме того, есть задел на полноценную экосистему, которая включит в себя уже активное приложение видеошопинга Wibes.  

Деталей немного. По словам Татьяны Ким, изначально проект создавали как внутренний инструмент для рабочих задач сотрудников компании, но в будущем сервис планируют открыть для широкой аудитории. Глава Wildberries уточнила, что пока основная задача «сделать так, чтобы он работал для решения внутренних проблем».

Конкурентов у будущего приложения Wildberries хватает. Несмотря на блокировки, Telegram пока остается предпочтительным приложением для общения, поиска информации и развлечений. Кроме того, на пятки наступает VK и МАКС. Нельзя не упомянуть, что по инициативе депутатов КПРФ обсуждается законопроект о запрете навязывания определенных мессенджеров школьникам и педагогам. В случае, если подобный законопроект пройдет одобрение, у приложения Wildberries есть все шансы вовремя встроиться в нишу.

Стоит отметить общий тренд, когда крупные компании все чаще нацелены на построение экосистемы вокруг бренда. Из очевидных примеров – Яндекс или ВКонтакте, которые стремятся закрыть максимум потребностей своих пользователей внутри одного приложения. 

Катерина Кулагина

Шеф-редактор

Зумеры против бумеров: что такое когнитивная лень и кто на самом деле разучился думать

Спойлер: проблема касается всех.

автор Евгений Елисеев

Когнитивная лень – это склонность мозга экономить умственные усилия: выбирать быстрый ответ, привычную схему или внешнюю подсказку вместо долгого анализа, проверки и самостоятельного вывода. В массовом разговоре рядом с этой темой часто появляется «клиповое мышление» – привычка воспринимать информацию короткими фрагментами, которую обычно связывают с соцсетями, цифровой средой и поколением зумеров.

Почему о когнитивной лени заговорили сейчас

Разговоры о «когнитивной лени» легко скатываются в привычный конфликт поколений. Старшие упрекают молодых в том, что те живут в телефоне, читают короткими отрывками, быстро устают от сложных текстов и все чаще идут за готовым ответом к поисковику или нейросети. Молодые отвечают, что мир перегружен информацией, а без цифровых инструментов в нем уже невозможно нормально учиться, работать и ориентироваться.

Фото: magnific.com

В этом споре есть эмоциональный шум, но есть и реальная проблема. Человеческий мозг действительно склонен экономить усилия. В социальной психологии для этого есть образное понятие cognitive miser – «когнитивный скряга». Его смысл в том, что человек ограничен в способности обрабатывать информацию и потому часто выбирает быстрые мыслительные маршруты: упрощает, опирается на привычные схемы, использует подсказки и готовые решения. Исследователи Сьюзан Фиске и Шелли Тейлор описывали эту модель как представление о человеке, который из-за ограниченных ресурсов обработки информации использует упрощающие стратегии при решении сложных задач.

Сама по себе такая экономия не выглядит патологией. Если бы мозг каждый раз тратил максимум сил на любой выбор – от покупки хлеба до ответа на сообщение, – повседневная жизнь быстро утонула бы в перегрузе. Быстрые решения, привычки и эвристики помогают справляться с рутиной. Проблема начинается в другой точке: когда привычка экономить усилие касается уже не бытовых мелочей, а чтения, анализа, памяти, аргументации и способности самому дойти до вывода.

Что такое когнитивная разгрузка

В научной литературе рядом с этой темой стоит еще одно важное понятие – cognitive offloading, когнитивная разгрузка. Так называют перенос части умственной работы во внешнюю среду: в заметки, списки, калькуляторы, навигаторы, поисковики, смартфоны и теперь – в нейросети. Обзор Risko и Gilbert в Trends in Cognitive Sciences описывает
данный термин как широкий набор способов использовать тело, предметы и внешние инструменты, чтобы снизить внутреннюю когнитивную нагрузку.

Фото: magnific.com / @creativeart

Здесь важно не впадать в технофобию. Сделать список покупок – тоже когнитивная разгрузка. Поставить напоминание о встрече – тоже. Проверить маршрут в навигаторе – то же самое. Внешние инструменты помогают человеку думать эффективнее, если освобожденный ресурс уходит на более сложную работу. Но при постоянном делегировании самих мыслительных операций возникает риск: человек получает результат, не проходя путь к нему.

«Эффект Google»: память начинает работать иначе

Первым массовым символом этой перемены был поисковик. В 2011 году исследователи Бетси Спэрроу, Дженни Лю и Дэниел Вегнер описали так называемый «эффект Google»: когда люди знают, что информацию легко найти позже, они хуже запоминают саму информацию и лучше запоминают место, где ее можно отыскать. Columbia University в материале о работе формулировал вывод так: поисковые системы меняют то, как работает человеческая память в эпоху легкого доступа к сведениям.

Смартфоны усилили эту механику. Дело уже не только в доступе к фактам. Устройство лежит в кармане, всегда предлагает подсказку, маршрут, перевод, ответ, развлечение и социальное подтверждение. Человек все чаще не держит вопрос внутри себя достаточно долго, чтобы мысль успела развернуться. Возникла пауза – рука тянется к экрану. Появилось затруднение – проще спросить систему. Захотелось разобраться – можно ограничиться краткой выжимкой.

Фото: magnific.com / @rawpixel.com

Нейросети и риск интеллектуальной зависимости

Нейросети подняли ставку еще выше. Поисковик обычно показывает источники и заставляет хотя бы выбирать между ними. Генеративный ИИ сразу выдает связный текст, план, аргументы, резюме, письмо, сценарий, объяснение. Это удобно, но именно удобство и создает новый риск. В исследовании Michael Gerlich, опубликованном в журнале Societies, более частое использование ИИ-инструментов было связано с более низкими показателями критического мышления, а когнитивная разгрузка рассматривалась как один из механизмов этой связи. В работе участвовали 666 человек разных возрастов и образовательных групп.

Отдельный резонанс вызвал препринт MIT Media Lab – Your Brain on ChatGPT. В эксперименте 54 участника писали эссе с помощью ChatGPT, поисковика или без цифровой помощи, а исследователи отслеживали активность мозга с помощью электроэнцефалографии Группа, использовавшая нейросеть, показала более низкую нейронную вовлеченность и слабее ощущала авторство текста. При этом работа пока имеет статус препринта, выборка небольшая, задача узкая, поэтому ее нельзя использовать как окончательный приговор ИИ. Корректный вывод таков: некритичное использование нейросетей способно снижать самостоятельное включение в интеллектуальную работу.

Социальные сети добавляют к этой картине фактор внимания. В исследовании JAMA Pediatrics на базе ABCD Study рассматривалась связь между траекториями использования соцсетей и когнитивными показателями у подростков. Выборка включала 6554 участника. Более активный рост времени в соцсетях был связан с более низкими результатами по ряду когнитивных тестов, включая чтение и память. Это наблюдательная работа, поэтому из нее нельзя честно вывести прямую причинность. Но сам сигнал тревожный: чем глубже детская и подростковая жизнь встроена в ленту, тем острее вопрос о цене такого режима внимания.

Фото: magnific.com

На этом фоне поколение Z действительно выглядит уязвимой группой. Эти люди росли не просто рядом с технологиями, а внутри цифровой среды. Для зумеров быстрый доступ к ответу, постоянная коммуникация, короткий формат, лента рекомендаций и учебные задачи через экран – нормальный фон взросления.

Что показывают образовательные данные

Есть и более широкие образовательные сигналы. В PISA 2022 средние результаты стран ОЭСР по математике снизились на рекордные 15 баллов по сравнению с 2018 годом, а по чтению – на 10 баллов. OECD отдельно подчеркивала, что падение в чтении и математике нельзя объяснить только пандемией: по чтению и естественным наукам нисходящая траектория наблюдалась уже около десятилетия.

При этом связь технологий и обучения сложнее лозунгов. В докладе OECD Students, Computers and Learning отмечалось, что умеренное использование компьютеров в школе может сочетаться с лучшими результатами, но очень частое использование связано с заметно более низкими учебными показателями, даже с учетом социального происхождения и демографических факторов. Иными словами, сам факт наличия технологий в образовании не гарантирует развития мышления. Важен способ использования.

Молодые чаще жалуются на память и концентрацию

Есть и свежие показатели по самооценке когнитивных трудностей. Yale News писал о работе, где анализировались американские данные за 2013–2023 годы: доля взрослых, сообщавших о серьезных трудностях с концентрацией, памятью или принятием решений, выросла с 5,3% до 7,4%. Самый резкий рост пришелся на возраст 18–39 лет: с 5,1% до 9,7%. Это не тест интеллекта и не доказательство «массового отупения», а самоотчет, однако игнорировать такую динамику тоже было бы странно.

Фото: magnific.com

Почему нельзя просто обвинить зумеров

На этом месте легко сделать грубый вывод: виноваты зумеры, они разучились думать. Такой вывод выглядит эффектно, но плохо выдерживает проверку. Во-первых, склонность экономить умственные усилия была у человека задолго до TikTok, ChatGPT и смартфонов. Во-вторых, миф о «цифровых аборигенах», которые якобы от природы лучше ориентируются в информации и умеют многозадачность, давно критикуется исследователями. Пол Киршнер и
Педро Де Брейкере
в статье
The myths of the digital native and the multitasker
подчеркивали, что информационно компетентные «цифровые аборигены» как особый тип учащихся не подтверждаются научными данными, а многозадачность в обучении чаще оказывается переключением между задачами с потерей качества.

Поэтому главный вопрос звучит иначе. Не «почему зумеры ленятся думать?», а почему вся современная среда все чаще вознаграждает минимальное усилие.

  • Быстрый ответ ценится выше долгого размышления.
  • Краткий пересказ удобнее полного текста.
  • Готовая позиция популярнее внутренней работы.
  • Алгоритмы удерживают внимание через постоянный поток стимулов.
  • Нейросети снимают боль пустого листа, но вместе с ней могут снять и тренировку самостоятельного мышления.

Зумеры – это самая заметная группа внутри новой среды. Их когнитивные привычки формировались в момент, когда смартфон, соцсети, рекомендательные алгоритмы и генеративный ИИ начали конкурировать с книгой, долгим чтением, скукой, памятью и внутренней дисциплиной. Старшие поколения тоже подвержены этому процессу, просто у многих из них базовые навыки концентрации успели сложиться до цифрового давления.

Главный вывод

Так что когнитивная лень – это проблема всего человечества. Но у молодых поколений она проявляется раньше, ярче и заметнее, потому что на них пришлась самая плотная версия цифровой среды. И будущий разрыв будет проходить между людьми, которые умеют использовать технологии как усилитель мышления, и теми, кто постепенно отдает им саму привычку думать.

Технологии не обязаны ослаблять интеллект. Они могут помогать учиться, искать, проверять, сравнивать и создавать, но для этого человеку придется сохранить за собой главное – усилие понимания. Без него поисковик, лента и нейросеть будут лишь удобным способом все реже встречаться с собственным мышлением.

Евгений Елисеев

Выпускающий редактор