…История должна быть закончена, у нее должен быть конец:
грустный, счастливый, веселый, глупый, — но конец.
Е. Шварц «Обыкновенное чудо».
Зеленые солнечные пейзажи сменяет разноцветная осенняя ностальгия. Светлая грусть покроется заморозками и пушистым сияющим снегом. Потом дуэт просыпающихся птиц и бегущих ручьев подарит новую любовь. И снова расцветет и обновится. И снова — желто-красные узоры опадающей красоты… И так проходит жизнь: новые впечатления сменяют предыдущие, появляются неведомые ранее чувства. Приходит иное качество и понимание жизни. А «былое — уходит»…
Но что-то заставляет нас изредка просыпаться в слезах. Что-то внезапно делает нас грустными среди всеобщего веселья. Вынуждает вспоминать ничего не значащие мелочи и удивляться их значительности. Смотреть на близких незнакомыми глазами. И проговаривать про себя слова, непроизнесенные когда-то. Кому-то. Длинные неродившиеся монологи, отточенные в мыслях до литературного шедевра. Которые некому говорить, потому что его — того самого, к кому обращены потоки слов, — давно уже нет рядом с тобой. Теперь он живет в чьих-то чужих жизнях.
Люди редко могут сохранять теплые человеческие отношения — раз уж не получились личные. Горький привкус все равно остается. Вместе с недовершенностью. Он уже давно скрылся за поворотом, а тебе все еще хочется сказать ему. Потоки упреков или объяснений, опоздавшее признание или выстраданная отчужденная любезность. А может быть, молчаливое желание обнять его. Но должно быть какое-то завершение, причем именно то самое, а не навязанные замены. Каждый человек одинок в своих переживаниях и открытиях. Единственное, что он может сделать — поделиться. Всем тем, что он смог понять…
История Сони примечательна уже тем, что ничем не примечательна. Обычная летопись несложившейся любви. История людей, прошедших, возможно, мимо чего-то настоящего. Не заметивших свет…
Похоже, в эпоху Интернета любовно-эпистолярный жанр обретает второе дыхание. Писем было много, но Соня запомнила только два: первое и последнее. Подарившее надежду и разрушившее ее.
«…Я признателен судьбе за то, что свела нас с тобой тем памятным днем. Жду с нетерпением встречи с тобой. Хочу тебя нежно обнять». Потом было много чего, а много чего не было. Оказалось, он видел не Соню, а свой образ Сони. Хотел, чтобы она соответствовала, а она даже не знала чему. Он не шел на компромиссы, — именно с ней ему хотелось идеальных отношений. Которые, конечно, оказались невозможными. А потом Соня получила лаконичное: «Мы разные. И не созданы друг для друга. Прощай». Была ночь пустоты, со слезами и старым плюшевым одеялом. Была попытка исправить что-то, но взаимные претензии построили стену с мощными укреплениями и даже башенками. Она предложила не сжигать все мосты, оставив хотя бы возможность новогодних поздравлений. Он предпочитал вариант «или — или». Вечная любовь или иди ты к черту…
Прошло время, которое лечит, но не всегда вылечивает. Появлялись новые люди, и каждый из них был Соне чем-то дорог. Появились новые впечатления. Но недосказанность — осталась. Не попытка вернуть, нет, разбитую вазу действительно не склеишь, а попытка рассказать. Освободить душу от… она не знала точно от чего. Возможно, сказать ему, что ей жаль. А может быть, рассказать о своих чувствах. Или спросить: «Ты действительно счастлив?». Или молча посмотреть в глаза и постараться увидеть там ответ. Почему чем искреннее нежность, тем больнее душе? И как можно «быть благодарным судьбе», а потом жестко вычеркивать и ее, и свои чувства? Ради чего? Ради абстрактной женщины, которая будет соответствовать всем стандартам на свете?.. Просто понять, как два человека, отстаивающие свою свободу вопреки любви, не сумели понять, что любовь — это и есть свобода…
В психологии есть такое понятие: «незаконченный гештальт». Незавершенные эмоции. Отсутствие логического эмоционального финала. Гештальт-терапия получила множество клиентов уже только потому, что никогда и никому не удавалось договорить и дочувствовать. Все то, что так наболело. Так началась эпоха не переживаний, а перерабатываний своих эмоций. Или — с невысказанностью живут годами, а потом ходят на групповые занятия по психодраме, разыгрывая там свою недовершенность. Психодрама помогает найти ответы, появляется возможность спросить, хотя давно уже не у кого, и самому ответить, представляя себя на месте неудавшегося возлюбленного. Появляется возможность понять. Сложная профессиональная терапия заменима на простую домашнюю: всего лишь два пустых кресла, в одном ты — это ты, в другом ты — это он. Просто и действенно, как все истинное. Искусство перевоплощения перелистывает страницу. Освобождает от старого ненужного груза.
Но Соня не разговаривала с мебелью, и даже не писала дневники, облегчая измученную душу, — она хотела увидеть того человека. Посмотреть в глаза и достучаться. Попросить никогда больше никому не причинять такой боли. Не привязывать к себе людей, если они — не нужны. Разрушить миф о страдающих женщинах и равнодушных мужчинах. Она не хотела скатываться на запоздалые претензии, а собиралась именно попросить. Наивно и, скорее всего, безрезультатно.
Она вспомнила, что когда-то он не вернул ей книгу, которая действительно была ей дорога. Хотя не настолько. Появилась из неоткуда, предложила вернуть. "Хорошо, — не удивился он, — приезжай". По дороге Соня прокручивала в голове возможные варианты. Он открывает дверь, протягивает книгу, она молча смотрит на него.
Он: Привет?
Она: Я все еще люблю тебя…
Он: Что с тобой?
Она: Да вот, забыла тебе рассказать, какой ты негодяй…
Он: Сто лет тебя не видел. Замуж не вышла?
Она: После тебя — не берут…
Он: Всего хорошего.
Она: продолжает смотреть на закрытую дверь.
Звонок в дверь. "Привет, — сказал он, — как всегда прекрасно выглядишь. Чаю будешь?" В его квартире было так, как будто этих лет не существовало. Настольная лампа, которую Соня когда-то подарила. Даже беспорядок на столе — тот же. Чай с коньяком — и вдруг она начала рассказывать, как у нее все хорошо. И на работе — замечательно, и в личной жизни — удивительно… Старая логика «посмотри, как мне плохо, и это все из-за тебя» отступила, открыв дорогу для новой и неожиданной: «посмотри, как мне хорошо, и все это без тебя». Он слушал, улыбался, показывал фотографии. Другой человек. Того, кому предназначались невыговоренные слова, больше нет. А она столько лет носила в себе эти слова…
Получается, что все надо совершать вовремя. Или что застарелые эмоции портят жизнь и требуют выхода. Или что встреча с людьми из прошлого меняет настоящее, а иногда даже будущее. А можно не делать никаких выводов. Ведь, в сущности, любая история — незаконченная…
