Мужики, нынче не те пошли. Убеждаюсь в этом снова и снова…
Да и мы — девчонки — никак ума-разума не наберемся. Вот уж сколько раз твердили нам — не знакомьтесь по объявлениям. Так ведь нет! Звоню давеча подруге. А она, бедная, от смеху подыхает, остановиться никак не может. Думаю, надо спасать подругу. Поставила сирену с мигалкой на свой трехколесный велосипед и погнала как Михаель Шумахер через весь город. Приезжаю, а подруга аж вся посинела от смеху, слезы ручьем текут, тычет мне пальцем в газету. Читаю объявление следующего содержания: «Молодой человек симпатичной наружности с высоким показателем интеллекта, познакомиться с женщиной. О себе: рост как рост, вес как вес, возраст не имеет значения».
Я вся недоумеваю. Чего тут смешного? А подруга мне пальцем в комнату показывает, мол, зайди, посмотри.
Зашла… Вышла… Не поняла.
— Василиса, — спрашиваю подругу, — зачем гиббона в доме завела?
— Это не гиббон, Асечка, — сквозь смех говорит подруга, — это ОН!
Тут я пулей назад в комнату рванула, чтобы энто чудо с высоким интеллектом поближе рассмотреть. Гиббон, то есть ОН сидит смирно, ручки на коленях сложил, как запуганный ремнем первоклассник. Шея у него отсутствует. Не дал господь гиббону шею. И росту не додал. Судя по всему, создавали его, предварительно прослушав шлягер Алены Апиной «Я его слепила из того, что было…» Голова зато большая и глазищи в-ооо-т такие. Взгляд такой у него, грустный. Я бы сказала, экзистенциальный… Речью не владеет, судя по всему.
Выхожу назад в кухню. Василиса моя успокоилась, сама как гиббон руки свесила и молчит.
— Зря ты так, — говорю ей, — он ведь жуть какой теперь умный. У тебя есть шанс стать женщиной гения.
А тут вдруг откуда-то голос:
— Да, действительно, я самый обаятельный и привлекательный, умный и гениальный.
Кто это сказал? Вокруг ни души.
Оба-на, да это гиббон под ногами путляется. Масенький-то какой. Уси-пуси… Кошка Василискина ему — гигант, а уж сама Василиса для него как останкинская телебашня.
Прямо гном. В подоле у меня запутался. От моего байкового халата отбиться не может. Ну что с таким делать?
Тут Василиса говорит:
— Ты у него спроси что-нибудь…
— Как вас зовут гиббон, то есть, простите, гм, молодой, да нет, какой уж молодой… эээ… Позвольте с вами познакомиться… Ася Бум. В девичестве Зазулина, — представилась я.
— Да, действительно, я самый обаятельный и привлекательный, умный и гениальный.
— Это я поняла сразу, как только вас увидела. А как ваше имя?
— Да, действительно, я самый обаятельный и привлекательный, умный и гениальный…
Вобщем, влипла Василиса по самые что ни есть уши.
Уходя, гиббончик повторял всю ту же фразу. А ведь, черт подери, сегодня столько подобных типов, которые только и могут, что любоваться собой. Пойди, попробуй разыщи нормального индивида мужеского полу. Вот, вспоминаю еще такую историю.
Моей коллеге строил глазки, значит, парень один. Не шибко красивый, конечно, но зато не из отряда приматов. В общем, в условиях ухудшающейся демографической обстановки, мог бы он вполне сгодиться в качестве энтой самой второй половинки (не при детях будет сказано). И вот обхаживал он ее с полгода, цветы да конфеты покупал, до подъезда, как положено на раннем этапе, провожал. С поцелуями не лез, вел себя как джентльмен. Ну а когда девка сама истомилась порывами плоти, то его домой к себе и позвала.
Бутылочку купила, чтоб все по-людски. Огурчиков солененьких напилила, помидоров порубила да салат «Оливье» намешала. Классический такой набор.
Жених явился вовремя. Сели, выпили, закусили. Парень не дурак был. Паузы выдержал, встал и говорит: «Уважаемая Наталья, я должен вам признаться…» Наталья тут же бочком-бочком и на диван свой карданный вал с табуретки переместила.
Молодой человек к ней рядом подсел, руку ей на колено положил, другой рукой обнял, да так, что у Натальи все закипело. И шепчет Ромео ей на ухо: «… я должен признаться вам, открыть тайну своего сердца». Наталья не дышит. «Не поймите меня превратно, но я… мой гениальный мозг придумал вечный двигатель. Это будет супермашина. Она позволит увеличить КПД обычного двигателя в сотни раз…»
Ну тут Наталья в истерическом смехе, как и Василиса, вся изашлась. Физик пообещал назвать свой вечный двигатель именем Натальи, несмотря на то, что последняя, в конце концов, ему заявила: «Слушай, теоретик недоделанный, двигай отсюда. Навечно!»
Такие вот, понимаешь, тенденции.
Утром сегодня муж мой, смотрю, у зеркала второй час стоит. То зрачки свои рассматривает, то зубы, то ноздри как кобыла гнедая раздувает, то рожицу какую скорчит. И брови потом так с недоверием свел к переносице. Грустный такой стал. Я уж думаю, комплексы что ли его заели. И вот голосом своим таким жалостным говорит:
— Эх, Ася, смотрю я на себя, смотрю. И думаю. И за что мне такая красота дана?
