Проработав два года корреспондентом телевизионных новостей «Информ-ТВ», я поняла на все сто процентов: тележурналист — профессия неженская. Нам лучше добиваться признания в чем-нибудь другом.
Лет в 18 у меня был период доморощенного феминизма. Тогда я была нацелена на карьеру и гневно отметала все посягательства на мою руку и сердце. И вот судьба мне подкинула работу на телевидении. Я была корреспондентом главной телекомпании города. Мой голос по 2-3 раза в день звучал с голубого экрана. В моих сюжетах мелькали такие лица, как В. Путин,
Г. Селезнев, Г. Зюганов, губернатор Санкт-Петербурга В. Яковлев и другие видные политики, театральные и эстрадные звезды. Соседи дружно спрашивали, не собираюсь ли я в командировку в Чечню. Девчонки мне завидовали. А я злилась на них — именно за эту зависть. Потому что, когда телевизионщики говорят, что у них сумасшедшая жизнь, — они вовсе не кокетничают. И слово «сумасшествие» употребляют абсолютно в прямом смысле.
Судите сами. Придя на ТВ, я почти сразу поняла, что кроме работы у меня отныне в жизни не будет ничего. Если ты не матерый журналист (а таких — единицы), то должна постоянно фонтанировать идеи, быть бодрой и всегда в полной боевой готовности. И неважно, что вчера в 23.00 ты снимала пожар, а сегодня уже в 8.30 сидела за компьютером, просматривая ленты
новостей для утреннего эфира. Ради счастья работать корреспондентом я отказалась от занятий бальными танцами, французского
языка и бизнес-школы — всего того, о чем мечтала. Из всего следовало, что телевидение отныне будет единственным, что я умею.
Впрочем, образование — отдельная проблема. Я пришла на ТВ на втором курсе журфака СПбГУ. И с того момента учеба у меня
прекратилась. Нет, Универ я не бросила. Положенные два выходных — если не было ничего экстраважного на работе — я подгадывала на понедельник и среду, чтобы посещать самые нужные лекции. Остальной объем информации (это на третьем-то курсе) проходил мимо меня или усваивался из учебников — по ночам, в транспорте. На зачеты и экзамены отпускали «со скрипом». У меня, круглой отличницы, не стало «автоматов» и появились «хвосты».
С подругами я почти не общалась. Они вполне справедливо обижались, что я их забросила, что, как последняя зануда, в десятый раз отказывалась пойти с ними на дискотеку, ссылаясь на важную съемку утром.
Телевидение — это тяжело еще и потому, что приходится проявлять неженский характер. По-мужски жестко прорываться через
кордон полицейских, приставать к какому-нибудь высокопоставленному мужику с просьбой об интервью, общаться с уголовниками и
полуглухими пенсионерами. Со временем я поняла, что становлюсь более циничной и еще — что становлюсь как все. Это очень
трудно — быть сначала женщиной, а уже потом журналистом. Приходится забыть, что ты мягкая, нежная, что от всех неприглядных
моментов жизни тебя защищает мужчина. Нужно быть готовой копаться в чужом грязном белье, обламывая французский маникюр.
Одежда — еще одна проблема. Лично я просто не представляю себя без каблуков и юбки предпочитаю брюкам. Но на ТВ вполне
может случиться, что тебя распишут на строительство какого-нибудь памятника или спуск на воду нового судна. И вот ковыляешь
ты по песку и щебню в тонких каблучках, проклиная оператора, который торопит, мол, «нам еще надо шишку успеть поймать». А еще бывает, что освещаешь ты какой-нибудь митинг, а тут дождь или снег — и по лицу
течет тушь, и волосы превращаются в сосульки. В общем, я довольно быстро поняла, что лучшая одежда журналиста — джинсы и
ботинки, на голове — хвостик, а лучше — короткая стрижка, и чисто умытое лицо.
Кстати, о сексе. Личная жизнь телевизионщика такова, что она либо отсутствует, либо проходит без отрыва от производства.
Телевидение прямо кишит служебными романами. За те два года, что я работала, при мне образовалось не меньше 7 парочек, из которых 3 успели пожениться. Возможностей познакомиться на съемке — масса. Причем с лучшими представителями мужчин. Возможностей встречаться нет. Просто
нет времени.
Что касается женской функции «хранительницы домашнего очага», то в период моей ТВ-карьеры домашние обязанности были с
меня великодушно сняты мамой. А если выйти замуж? Какой муж станет терпеть, что жена приходит домой в 12 ночи и вовсе не стремится варить борщ и максимум — может сделать бутерброды. Телевизионный мир коварен —
пока ты не стала «кем-то», из него нельзя вылезать ни на секунду. Замена найдется быстро.
А главное, я поняла: телевизионщикам трудно ужиться с кем-либо, кроме коллеги. Только такой муж поймет и дикий рабочий график жены, и неприготовленный ужин (не знаю правда, долго ли он будет таким понятливым) и, что самое важное, твои проблемы. Как это ни странно, но со своим женихом я рассталась, именно работая на ТВ, уже на другом канале. Ситуация
банальная: начальник накричал и проехался насчет моего профессионализма. Спешно вызванный мною, любимый и любящий человек
пытался меня утешить, но все его слова летели мимо. Он не понимал меня. А режиссер, которого я знала несколько дней, сказал
просто: «Запомни, Ленка: на телевидении всегда найдется тот, кто скажет, что ты г..но. И так будет происходит долго, пока ты
сама не сможешь хлопнуть рукой по столу и не скажешь: «Ты сам г..но». Эти слова попали в точку. Я успокоилась и поняла, что он чертовски прав.
Конечно, я обрисовала отрицательную сторону работы на телевидении для женщины. Но, работая на ТВ, я не представляла себе жизни без своих новостей, я искренне любила то, что делаю, и, скорее всего, продолжу работать по специальности. Но факт и другое: придя работать на ТВ, женщина сталкивается с таким множеством проблем, в решении которых ей понадобится не женственность, а мужество. И цена успеха может быть такой высокой, что не каждая женщина захочет ее заплатить, даже если сможет.
Елена Зверлова
5.03.01
