Настя
— удивительное существо. Мохнатые ресницы, толстая русая коса до пояса
и огромные голубые глаза, которые смотрят на мир с какой-то детской серьезностью.
Настя — моя двоюродная сестра. Не старшая и не младшая, у нас с ней разница
в два дня. Так наши мамы постарались. Мы с ней совсем не похожи. Я — Пеппи
Длинный чулок, а Настя… Настя скорее похожа на Спящую красавицу в ожидании
Принца. Настя — моя самая близкая подруга.
Только она меня спасала, когда я начала бездумно влюбляться во всех подряд,
каждый раз «навечно»; всерьез и слегка; разочаровываясь и бросая; терпя
крах и оказываясь брошенной.
Когда очередная вечность заканчивалась, я рыдала на Настином
плече, а кузина успокаивала меня. Настя говорила, что у меня все еще впереди,
что не стоит придавать такое большое значение «школьным»
романам, и обманывать себя. Однажды Настя сказала мне очень странную
фразу: «Ты растрачиваешь себя по пустякам, а когда к тебе действительно
придет настоящее чувство, ты можешь его не заметить, потому что к этому
времени ты уже устанешь любить!» Ничего себе пустяки, все эти страсти
и рыдания, Мишкины дежурства у подъезда и Васькины розы у меня на балконе
по утрам, ошеломляющее счастье и всепоглощающая ревность. И даже вселенскую
тоску, которая увенчивала финал каждого романа, вряд ли я бы назвала пустячком.
Я спросила у Настены, что же тогда настоящее?
Настоящее, в определении Насти, это когда ты сразу чувствуешь
спокойную уверенность, когда ты не мечешься по ночам, рыдая в подушку,
не раскидываешь
пасьянсы и лепестки ромашек — любит-не-любит, а плывешь по волнам
безоблачного счастья, понимая, что и у тебя, и у него это на всю жизнь.
Когда ты знаешь свой завтрашний день и уверена в нем столь же, как и во
вчерашнем.
— У тебя такое было? — стала пытать я Настю.
— Нет, такое бывает только один раз в жизни, и то не у всех, такое
может случиться, если умеешь ждать, не разбрасываешься
на влюбленности и легкий флирт, надо просто ждать и верить, что любовь
придет к тебе.
Я тогда Настю не послушалась — атмосфера флирта,
влюбленности и скоротечных романов создана была для меня как вода для
рыб и водорослей. Ждать кого-то? Чушь! Годы-то уходят…
А Настя ждала, была вежлива и холодна с поклонниками,
растила свою косу толщиной в добрый мужской кулак, смотрела на мир огромными
глазами и верила, что настоящая любовь — одна на всю жизнь, придет к ней
и накроет теплым пушистым покрывалом, из-под которого не захочется вылезать.
Она мне говорила:
— Ты как мотылек — принимаешь фольговую обертку за яркую звезду, а
лампочку за настоящий огонь, ты не сгораешь, но
обжигаешься…
В чем-то она была права, я становилась трезвее и циничнее,
я начинала отношения, понимая, что вечностью тут и не пахнет, но, опять-таки,
годы-то уходят. Я отвечала ей:
— Настена! Ты себя консервируешь заживо! У Спящей красавицы хоть 7
богатырей было. А ты даже в кино ходишь с подругами или со мной, когда
я временно одинока и несчастна. Влюбись, Настя, даже если это будет ненадолго,
позволь себе этот приятный пустячок.
Но Настя не слушалась меня так же, как и я не слушалась
ее. Конечно, она дождалась. Дождалась Принца на
сказочном белом Мерседесе, который излучал такую уверенность в себе,
в завтрашнем дне и в благополучном развитии их с Настей взаимности, что
даже мой хваленый скептицизм споткнулся на ровном месте и замолчал. Это
была Любовь, самая настоящая, с большой буквы, это была Любовь-поэма,
Любовь-сказка, Любовь-мечта. Настя тихо расцветала, Александр носил ее
на руках и дарил ей звезды и бриллианты. Дело шло к свадьбе и к свадебному
путешествию на дальние экзотические
острова со всей прилагающейся атрибутикой счастливой семейной жизни.
Родственники и друзья только ахали: «Ну, дождалась, девка! Такого жениха
отхватила!»
А за неделю до свадьбы Настя сбежала. Сбежала из своей
столь долгожданной мечты к художнику, который был влюблен в нее когда-то
в ранней юности, а она его отвергла, ее приводили в ужас его богемные
тусовки, пьяные девицы, которые дневали и ночевали в его мастерской. Она
не поверила ни секунды в истинность его чувств, и объяснились они как-то
мимоходом, так все и закончилось. А накануне свадьбы она встретила его
случайно, а он ей снова признался в любви, и как мне рассказывала потом
Настя, ей вдруг впервые стало страшно, что жизнь проходит мимо. Что она
дождалась своего счастья и на этом все у нее и застыло. Ее вдруг так напугала
имеющаяся перспектива упорядоченного счастья,
что она, практически не раздумывая, взяла и ушла к художнику. И живет
теперь в его мастерской на птичьих правах, и ссорятся они, и ругаются,
и Лешка (художник) уходит и возвращается, а Настя бьет посуду и проклинает
его последними словами, и устраивают они друг другу жуткие сцены ревности,
но зато, когда они мирятся, то наступает такое ослепительное счастье,
что лично я только вздыхаю и говорю: «Да, Настя, такого стоило ждать столько
лет!»
Они до сих пор не поженились
официально, хотя живут вместе уже 4 года, а недавно Настя призналась мне,
что каждый день заново влюбляется в Лешку, но ни секунды не позволяет
себе расслабиться и поверить, что это у них навсегда. Теперь она считает,
что в этом и есть рецепт счастья — не думать дальше завтрашнего дня, и
мучительно любить и ненавидеть свою любовь, и благодарить Бога за каждый
день, который прожит вместе. «Пусть даже завтра он уйдет от меня, но я
знаю, что у меня в жизни было вот это — самое
настоящее!».
