Клиники
Он не был среднестатистическим горожанином, с интеллектом, отвечающим провинциальным стандартам. Я много слышала разного и противоречивого относительно его персоны. Персоны известной и популярной на тот момент. Даже успела составить свое мнение, чего никогда не стоит делать заранее…
Мне как-то довелось прочитать: «знание пагубно для любви, только неизвестность пленяет нас; в тумане все кажется необыкновенным». Точнее не выразишь. Часто любишь то, что не знаешь и за то, чего нет на самом деле. Это хорошо, если разочарование не наступит на пятки быстро и не разрушит воздушный замок стремительно и до основания.
Почему у меня всегда так?!
Одна подружка как-то сказала: «Дорогуша, ты сшила костюмчик из определенных критериев и набора качеств. Но одному он велик, другому маловат, третьему цвет не к лицу, четвертому фасон не по фигуре». Да, знаю. Нельзя людей мерить одной меркой. Нельзя вообще мерить людей. Надо принимать всех без определенных, заранее сформированных, вкусов. Но как?
Каждая, даже каждый из нас, имеет идеал, что соответствует личному представлению об идеале. Мы ищем этот нерукотворный образ (чаще ищем в тумане небесном, но никак не на земле).
Видимо, слишком поздно я поняла, что слепила сей образ далеко не из того же теста, что и мать-природа. Яркие краски и четкие линии — все это, оказывается, лишь собственных мыслей глубина.
Любить то, что создала природа, постепенно стало тяжко: одно разочарование сменило другое, краски поблекли, линии размылись… Что делать?
—Давай будем друзьями?!
-Давай!?
И зачем только есть на земле надежда, да еще и умирающая последней? Надо сразу рубить канаты — сразу! Потом поздно. Какие-то нити сдерживают пыл негодования и обманутых ожиданий. Мы ведь только друзья!? Значит, уже другие отношения и другие чувства. И вдруг ты опять ошиблась. Ты опять ожидала не то, что получила.
-А чего ты собственно хотела?
Не знаю, может я, действительно, много, даже слишком много, хочу. Причем настолько много, что не в курсе, чего именно. Вроде бы, кажется, все — ничего не осталось, ты опять и снова собираешь по крупицам рухнувший мост, придавая новое значение его назначению. Зачем? Наверное, дурость. Да, этого не отнять.
Только полная дура может гнаться за вчерашним днем, выдавая его за завтрашний. Женщинам вообще свойственно желание продолжения спектакля, когда занавес опустился, и актеры разошлись.
Ему это не надо — он апатично смотрит на все твои старания, изредка подкидывая тебе кирпичик, что в твоих глазах целая стена в заново строящихся отношениях. Когда они опять разрушатся — он не будет сильно огорчен — он принял слишком мало участия, чтобы переживать за последствия.
И как это у других получается сохранить добрые воспоминания и не разругаться в пух и прах? Даже потом чаевничают друг у друга на кухне, делясь последними новостями и сплетнями. Или они только делают вид, что прошлое — это прошлое, что когда живешь оглядками, спотыкаешься чаще и больнее.
Нет, меня, конечно, предупреждали, что в общении он «человек нелегкий и неприятный», что «требует от других многого, порой невозможного»… Но не до такой же степени…
Любой, даже самый смиренный организм, не выдержит столь продолжительного игнорирования.
Я говорю себе хватит. Я ставлю точку. Я больше не могу и не хочу унижаться и тянуть, одной мне нужную, нить нашей странной связи.
Не стану скрывать сию добрую весть от близкой подруги. Она в знак участия подарит мне вислоухого осла, и мы назовем его в твою честь, милый.
Зачем скрывать, что я буду засыпать в обнимку с этой реминисценцией тебя каждую ночь?
Теперь я просто буду знать — то, что мне осталось — самое надежное, к тому же мягкое и пушистое.
