Мда…
Давненько я не получала любовных посланий… Валентинок… Почему? Неужели
я так изменилась, что никого не вдохновляю на написание хотя бы пары строк?
А потом поняла и облегченно вздохнула: как же мне их получать, если на
семинарах в аспирантуре почти не появляюсь, а на работе на такую романтику
ни у кого времени нет. Впрочем, я регулярно получаю довольно милые посланьица
по электронной почте, но вряд ли набранный на компьютере текст выглядит
так же романтично, как вырванный из школьной тетрадки, сложенный вчетверо,
клетчатый листочек бумаги, на котором неровным почерком выведено: «Я тебя
люблю».
Первую «любовную» записку я получила в
первом классе. Мальчик, которому я нравилась, сообщил мне, что я дура.
Я не осталась в долгу, отписав ему, что он — псих. С тех пор было написано
и получено огромное количество записок, но много из них кануло в лету,
ибо мысль оставлять на память сию «прекрасную чушь» посетила меня лишь
в 8-м классе. Все записки и письма я складывала в заветный пакетик, на
который и наткнулась недавно, разбирая вещи в ящике.
Вот сложенный треугольником лист, который бросили в мой
почтовый ящик классе эдак в 8-м: «Эйпрел, это я, твой звездный рыцарь
Илюша. Позвони мне, я хочу тебе кое-что сказать». (Тогда по телевизору
показывали мультяшки про звездных рыцарей, а супер-девчонка Эйпрел была
девушкой грез этих бесстрашных удальцов).
А вот два письма, которые всегда лежат рядом. Мне отдали
их одновременно два мальчика в 10-м классе. И пока они пили чай в одной
комнате, я читала их письма в другой: «Все, что было раньше — это были
одни замарашки. До тебя я не встречал никого, столь привлекательного и
обаятельного. Ты и понравилась мне с первого взгляда. Да и характер
вроде у тебя неплохой…»
«Ты все-таки выбери, наконец, кто тебе нравится, по ком ты скучаешь и
с кем тебе в кайф. Ведь никому бы не понравилось быть на нашем месте…»
Что ж, пришлось выбирать, раз прижали к стенке. И хотя мне больше нравилось
первое письмо, выбрала я второго.
А еще был парнишка (я с ним переписывалась на подготовительных
курсах в университете), который очень любил писать письма и записки в
содружестве с кем-то. В частности с Пушкиным, Есениным, Кнутом Гамсуном
и даже с Евгением Хавтаном из группы «Браво». Я читала, восторгалась,
а потом понимала, что где-то я это уже слышала или читала. Ну, например:
«Яна, Яна! Я страдаю безотрадною тоской,
Я томлюсь, я умираю, гасну пламенной душой;
Но любовь моя напрасна, ты смеешься надо мной.
Смейся, Яна, ты прекрасна и бесчувственной красой»
Дурацкий сентиментализм не позволяет мне выкидывать
такого рода макулатуру. А, может, оно и к лучшему? Ведь каждая записка,
подобно машине времени, способна перенести в трогательную историю первой
любви в 5-м классе и тридцать первой в 11-м. Иногда становится до слез
смешно, иногда до них же грустно. Смешно и грустно вспоминать про
эти детские переживания, порой не уступающие взрослым. Но в любом
случае ужасно приятно и тепло, что эти записки и письма были, были связанные
с ними горести и радости, были письма, написанные в ответ, и, может быть,
тоже сохраненные…
Недавно
я болтала по телефону со своей первой любовью, и вот, что услышала:
«Знаешь, недавно я разбирал старые бумаги, и нашел твое письмо…»
