Автобиографическая
история
Сдали
первую сессию. Событие в жизни студентов по важности сравнимое разве что
со взятием Бастилии. Люди, бравшие эту крепость, меня поймут, как и те,
кто событие это регулярно отмечает. Так что праздник первой сессии это
вам не просто пьянка в студенческом общежитии.
Мы, как я помню, решили, что называется, крупно подумать, чтобы все детали
праздника въелись в память, как кусок шоколадного торта в девственно-белое
платье невесты. Не мудрствуя лукаво, Алена, студентка истфака, предложила
отправится в Гавриловку к ее бабушке Ари, вернуться таким образом к истокам
цивилизации, вдохнуть свежего деревенского воздуха и т э д э, и т э п
э… Хотя самым весом аргументом было брошенное как бы невзначай: «И самагонка
у нее хорошая…» «Ну так ведь святое дело — путь к истокам», — решили
мы в один голос.
Бабушка Аря, как выяснилось, уже в автобусе, жила много
дальше районного центра.
Пятеро студентов томно выгружались на автовокзале (весьма
условном) в Гавриловке. Оля и Марина, студентки психфака, как помню ступая
на гавриловскую землю были похожи на голливудских звезд: каблуки метр
с лишним, шубы до пола и в качестве головных уборов собственные шевелюры,
помада «Ив Роше», тушь «Кристиан Диор».
На фоне бабулек в валенках, замотанных до опупения в пуховых платках и
местной молодежи, гарцующей в китайском дерматине, девушки выглядели,
прямо скажем, неприлично, что достаточно быстро засвидетельствовала одна
из старушек, назвав девушек весьма недобрым словом своей соседке на ухо
так, что все поняли о ком речь.
Для бабы Ари наш визит должен был быть полным сюрпризом.
Старушку, однако, не хватил чуть было инсульт, под вой
собак ее внучка ломилась в дом… Баба Аря, пока свет не включила,
на все родственные приветствия Алены отвечала: «Черти вас носят… Ишь
разошлись!»
Спать нас светлая женщина семидесяти лет уложила во светлице,
да на перинах… Это я вам скажу удовольствие, когда проваливаешься в
белый рай… Только вот старушка к великому сожалению экономила на угле,
и отогреваться теплом собственного тела пришлось довольно долго…
Утром всех разбудил вопль Марины. Помню ее огромные зрачки
и волосы, стоявшие дыбом… На моих глазах к верху стали подниматься волосы
Ольги, а там и рот ее раскрылся в протяжном крике…
На свободной тахте лежало мохнатое существо с огромной
головой, рогами и из невероятных ноздрей оно выпускало пар… При ближайшем
рассмотрении существо оказалось коровой Машкой. Друг Коля, с физмата,
корову, по его словам, лицезрел впервые и тут же заявил, что корова, как
вид домашнего животного, существо, по сути находящееся в крайнем родстве
с человеком, ибо спит с грязными копытами
на чистом покрывале тахты.
За богатым
завтраком нам, честно скажу, было не по себе… Всем порядком (так
в деревнях называются улицы) по очереди заходили старушки на городских
смотреть, да на внучку Алену, как девка, мол, расцвела или нет? Алена
заливалась буйным алым цветом, когда практически каждая соседка, глядя
на нее, констатировала: «Во! И не узнать, ток вчерась по двору с
голой задницей бегала…»
Ну, а после завтрака начался процесс…
Баба Аря растопила «голландку», внесла в дом аппаратуру, открыла флягу
с брагой из свеклы и…
К вечеру друг Коля пытался научить корову Машку исполнять
команды: «Сидеть!» и «Дай лапу!» Девушки бегали гадать
в баню, откуда со свистом вылетали, утверждая, что там кто-то есть,
на вроде домового…
Затем в расход пошли светила русской литературы, давно
усопшие, но именно поэтому обязанные предстать перед нами в виде духа…
Светила (то есть вызов их нематериальных субстанций) шли в алфавитном
порядке, как и в учебнике литературы за шестой класс, где в оглавлении
можно было найти и имя, и отчество, и фамилию деятелей литературного искусства.
По имени и фамилии духи не являлись… Как впрочем, и при более ласковом
призыве, типа: «Ну, Лев Николаевич, ну миленький, ну чего вам стоит придти
к нам, а?»
Словом, отдых удался и все бы хорошо, если б друг Коля
не вывихнул ногу, поднимаясь в гору с двумя ведрами родниковой воды…
Ведра перевесили и Коля вернулся к истоку… возле которого обматюкал
родник, ведра, гору, Льва Николаевича…
На другой день мы уехали, но пообещали бабе Аре заехать
летом… Однако к истокам с тех пор мы не возвращались.
Александр Максимовский
