Какие
качества заставляют нас называть человека «белой
вороной»? Нестандартная внешность? Манера поведения? Странный, на
наш взгляд, круг интересов? На мой взгляд, ноги
комплекса «белая ворона» растут из детства. Это может начаться и с
рыжих волос и со слишком высокого (или низкого) роста, человек чем-то
выделяется в привычной ему среде, и среда не забирает его полностью в
себя — отставляет немного в сторону.
А может быть и наоборот — тебе просто не хочется быть
такой как все, и ты нарочито выдумываешь себе «странности». Основной принцип
— не быть похожей на других, а какими методами ты этого добиваешься —
неважно. Лично я с 12 лет пила кофе исключительно без сахара, потому что
мне казалось, что это чертовски оригинально — два года мучилась-плевалась,
а потом привыкла, теперь с сахаром действительно пить не могу.
Для Ани всегда самый лучший комплимент, когда отмечают
ее необычность, для нее слово «нормальная» было оскорблением, типа серая
или скучная. Аня целенаправленно и последовательно ненавидит слово «мода»,
она говорит, что это слово лишает нас самих себя и заставляет равняться
на подруг и соседей. Ладно бы если вопросы неприемлемости моды касались
только длины юбок, Аня ненавидит кино, которое смотрят все, книги,
которые все читают, журналы, компьютерные игры.
Она заявляет: «Я не в состоянии смотреть то, что интересно
массам, лучше я посмотрю этот фильм, когда он выйдет из широкого обращения».
Причем Аня сопротивляется модным веяниям очень последовательно. Если в
этот сезон было принято носить мини, она носила юбки до пят и наоборот
(благо ноги позволяли любую длину). В то время, когда все ее подруги читали
журнал «Новый мир», Аня читала «Искусство кино», теперь она читает именно
«Новый мир» и признается, что это ее любимый журнал — слава Богу, что
про него уже «все забыли». Когда было модно делать химию — Аня красилась
в красный цвет; когда алые оттенки вошли в моду — Аня побрилась наголо.
Ее последовательность не знает границ, она покупает именно
те вещи, которые не пользуются спросом у записных модниц. Однажды Аня
купила себе суперские клетчатые зимние шорты, я обзавидовалась искренней
завистью — выспросила где такие бывают, пошла с двумя подругами и купила…
Когда Аня поочередно увидела нас в «ее» шортах — она выкинула свои на
помойку: «Что же все как инкубаторские!»
Ее неприятие самого
понятия «мода» нередко делало из нее законодательницу этой самой ненавистной
моды. А все дело в том, что у Ани есть две старших сестры, и ее всю жизнь
с ними сравнивали, причем обсуждению подлежало именно их сходство — они
были погодки, и родители, не мудрствуя лукаво, в детстве одевали их практически
одинаково. Анина жажда оригинальности и отстаивание собственной индивидуальности
чаще всего граничит с эпатажем: «Мне нравится шокировать людей, когда
мои подруги курили тонкие дамские сигареты — я перешла на сигары, теперь
я очень хочу бросить курить, но сейчас это желание стало повсеместным,
веяние моды — бросать, вот я и не поддаюсь».
У Ани есть подруга — Алеся, она совсем не старается уследить
за новинками моды — они ей глубоко безразличны — Леся приобретает только
те вещи, которые ей нравятся на самом деле. Случается, что она тоже красит
волосы в красный или зеленый цвет, при этом оригиналкой вовсе себя не
чувствует. Просто у нее подходящая компания, в которой носить серьгу,
бриться наголо, нацеплять на глаза оранжевые или зеркальные линзы — это
норма поведения. Алеся мне как-то раз сказала, что в их компанию затесалась
«настоящая белая ворона» — девушке нравилось смотреть сериалы и читать
любовные романы. Она гордилась тем, что не видела ни одного фильма Фелини,
говоря, что это старомодно.
Словом, «беловоронность» очень сильно зависит от твоего
круга общения, потому что — если ты находишь единомышленников — то ты
такая же как и все вокруг, но будь ты даже самых традиционных взглядов
и поклонницей стандартного мышления — в кругу нетрадиционалов белой вороной
будешь именно ты.
Кстати, «белая ворона» — это явление среди птиц означает
всего лишь другой окрас. А повадки, привычки и вкусы у вороны-альбиноса
те же, что и у ее черных сестер и товарок. А мы — мы — все такие разные,
и на цвет, и на вкус, и на язык, правда? И это так замечательно. А завтра
я пойду и окрашусь в зеленый цвет, чтобы все в метро оборачивались и пальцем
на меня показывали. Может, после этого мои новые авангардистские приятельницы
примут меня за свою и перестанут называть — Белой Вороной?
Евгения Пляшкевич
