По-английски clean — это человек, вылечившийся от наркомании или никогда ею не болевший. По-русски — «чистый». Хорошо бы
придумать полноценный русский эквивалент, а то получается, что больные наркоманией у нас есть, а здоровых — нет и
называть их непонятно, как .

Не хочу снова подбирать веские и сильные слова, которые таки убедили бы тех, кто сидит с готовой порцией опиума в
шприце: не делай этого, дружок, плохо будет, больно, тяжело, пусто. В результате долгого опыта работы в этой теме я почти
уверена: к наркоманам применима та же формула, что и к другим неблагополучным людям: «Осчастливить против воли невозможно».
Понимаете, невозможно.

Сейчас пропагандистский поток «Скажем наркотикам — нет!» настолько широк и разнообразен, что даже дошкольник знает,
почему колоть морфий и курить марихуану вредно для здоровья. Все выучили, что наркотик — это медленная смерть, что вырезать
ее, как аппендикс, медицина пока не научилась, что за час кайфа наркоман расплачивается годом жизни и т.д. В школах
проводятся специальные уроки, устраиваются фестивали с приглашением звезд эстрады, которые с трибун кричат: «Наркотики — это
стремно, пипл!». Даже выдают шприцы и презервативы бесплатно. Стараются любым способом достучаться. Все для вас, дорогие
граждане, только не колитесь вы, ради Бога!

Представьте, какая несусветная прорва денег тратится ежегодно на все эти антинаркотические мероприятия, а иные
проекты, важные и нужные, этих денег, соответственно, лишаются. Но более, чем денег, жалко сил. Мы бьемся над наркоманами,
как мать над непутевым сыном, который и в детстве-то ее не слушался, и в юности поступал по-своему, а в зрелости вообще в
колонию загремел: прости, мама, бес попутал. А она, бедная, и по-хорошему с ним говорила, и любую помощь предлагала, и от
себя лучшее отрывала, вместо того, чтобы задать ему хорошую порку.

Конечно, наркоманов нельзя бросать на произвол судьбы. Ведь они же живые люди, только сбились с верного пути, не так ли?
Можно обвинить государство, которое не предоставляет рабочие места, не решает квартирный вопрос, платит маленькие стипендии
и зарплаты и т.д. Но среди пациентов наркологических диспансеров немало и детей богатых родителей, и жен богатых мужей. По
статистике, самый большой процент суицида (и наркомании) наблюдается в благополучных, экономически развитых странах:
Голландии, Дании, Швеции, где львиная доля бюджета, не в пример России, расходуется именно на социальный сектор.
Оказывается, чего-то не хватает скандинавам для полного счастья. А может, наоборот, слишком много всего?

С чем же таким непреодолимым сталкиваются потенциальные жертвы, если думают, что другого выхода у них нет? Проблемы с
семьей и друзьями, несчастная любовь? Но от этого не умирают, а от наркотиков — да. Жизнь плохая? Но есть голова и молодые
руки, пойди, заработай, построй свою неповторимую судьбу. Так ведь не строят, а сидят по хазам и ловят кайф,
оттягиваются, оттопыриваются, решают проблемы быстро и сухо. Легко!

И еще один наркоман пополняет ежегодную сводку ВОЗа, еще один продавец снабдит порошком несколько товарищей помладше,
а потом — еще над одним трудится врач, еще на одного тратятся силы, нервы, любовь родных. Это ли не эгоизм?

В той же Дании наркоман — это не только горе, но и позор для его семьи. От них отказываются родственники, как от
преступников. Их хоронят в общих безымянных могилах, как у нас — отказников. "Ведь он принес нам столько слез, волнений,
лечение стоило сумасшедших денег, — говорила датчанка, мать наркомана, — я поседела, пока его лечила, а он все равно
вернулся к своему зелью. Несмотря на все наши усилия и всю нашу любовь, он выбрал наркотик. Так за что носить ему цветы на
могилу?"

О вреде наркотиков пишут и говорят постоянно, а процент наркоманов все растет и растет. Выходит, что-то мы делаем не
так? Но как же заставить человека ценить свою жизнь, если он сам ее не ценит? Как убедить больного «завязать», если он этого
не хочет? Нет более мощного инстинкта, чем инстинкт самосохранения. И если в ком-то этот инстинкт не доминирует над всеми
остальными, то такие бесспорные истины, как «жить надо любой ценой», «все плохое пройдет», «все еще будет», для него — пустой
звук. Назовите меня жестокой и антигуманной, но я уверена: спасение молодежи от наркотиков — дело рук самой молодежи, а не
команды PR-менов и лекарей, которые выдумывают новые рекламные слоганы и изобретают новые лекарства.

Смысл жизни. У кого он есть — никогда не рискнет своим «чистым завтра» ради минутного удовольствия. Или даже
облегчения. Пусть будет плохо, пусть весь мир предаст, пусть будет казаться, что все кончено и впереди только мрак, и
только маленькая инъекция поможет пережить этот день и эту ночь — тот все равно не сдастся. Перепьет, перекурит,
переноет, переругается со всеми и запрет себя в четырех стенах, чтобы плакать и проклинать все и вся, да что угодно! — но не
сорвется. Слишком сильна в таких людях воля к жизни. Очень крепко уяснили они когда-то: ЭТОГО ДЕЛАТЬ НЕЛЬЗЯ. Вот так, без
аргументов. Нельзя — и все. И они обязательно выкарабкаются. А те, кто позволил себе расслабиться, обычно — нет.

Вот еще одна попытка докричаться до тех, кто еще сегодня «clean», а завтра станет «drug addict». Скажите себе раз и
навсегда: ЭТОГО ДЕЛАТЬ НЕЛЬЗЯ. Ведь из любой ситуации, даже самой глухой и беспроглядной, есть выход. Банально, но, правда,
есть, я находила его тысячу раз. Один киногерой сказал: «Если надоело жить, в крайнем случае, пойди и удавись». И если
прикинуть: до края всегда оказывается еще далеко.