Рекламная кампания российского бренда одежды Befree спровоцировала скандал. Причиной стала съемка с участием 13-летней Анджелины Смерфит – дочери телеведущей и блогера Виктории Бони. Юная модель появилась на кадрах в коротком топе и мини-шортах, позируя перед автомобилем. Эти образы вызвали волну критики в соцсетях, а затем – и внимание со стороны Госдумы.
Депутат Нина Останина, возглавляющая комитет по защите семьи, назвала кампанию провокационной и заявила о намерении направить запрос в Федеральную антимонопольную службу. По мнению парламентария, образ несовершеннолетней в рекламе нарушает моральные ориентиры и способствует распространению навязанных западных моделей поведения, далеких от заявленного в России курса на защиту традиционных ценностей.
В обращении, опубликованном в ее телеграм-канале, Останина выразила недоумение, почему государственные структуры не отреагировали на подобный прецедент. Она также предложила провести круглый стол по проблеме использования сексуализированных детских образов в коммерческих целях.
Сам бренд Befree, в свою очередь, объяснил выбор новой героини ее растущей популярностью в TikTok и других соцсетях. По мнению представителей компании, мода не должна иметь возрастных ограничений. Однако мнения пользователей разделились: часть аудитории посчитала съемку стильной и дерзкой, в то время как другие – чрезмерно взрослой и неуместной.
Многие комментаторы отметили, что девочка на снимках выглядит старше своего возраста и позирует слишком откровенно. Особое возмущение вызвало то, что подобная эстетика используется в коммерческой рекламе, что, по мнению критиков, приближает ситуацию к эксплуатации детского образа в маркетинговых целях.
Виктория Боня, активно делящаяся контентом с дочерью в своих соцсетях, пока не дала официального комментария на заявления Нины Останиной. Напомним, Анджелина прославилась благодаря популярным роликам, в которых она предстает как ребенок с необычным образом жизни – между роскошью Монако и реальностью российской аудитории. Именно этот контраст и сделался вирусной формулой их медийного успеха.
Конец эпохи бодипозитива: «оземпиковый шик» вернул в моду экстремальную худобу
Фармацевтика диктует новые стандарты красоты.
автор Анна Дубинина
25
Еще несколько лет назад бодипозитив был безоговорочным лидером в мире моды и культуры. Принятие разных типов тел, разнообразие размеров в коллекциях и массовое появление моделей plus size на подиумах казались новым этапом, который навсегда изменит стандарты красоты. Но в 2026 году весь этот период выглядит скорее как короткий эпизод, а не как новая норма. Разговоры о разнообразии тел стихают, а на их место возвращается мода на экстремальную худобу, которую еще недавно считали вредным пережитком прошлого. Этот процесс происходит настолько быстро, что возникает вопрос: почему идеи принятия тела так легко уступили место жестким стандартам красоты?
Мода на инклюзивность
Вторая половина 2010-х годов была временем оверсайза. Про джинсы-скинни тогда быстро забыли. Передовые дизайнеры того периода, в частности Vetements и Balenciaga, выпускали экстремально объемные худи, куртки и брюки, в которых фигура буквально терялась. На этом фоне расцвел и бодипозитив: если одежда скрывает форму тела, то и рамки стандартов автоматически размываются.
Индустрия реагировала на общественный запрос очень быстро. Adidas в 2019 году запустил линейку больших размеров, а у Nike к тому моменту уже активно продавались коллекции с размерами до 3XL. Ким Кардашьян построила бренд Skims на концепции белья «для каждой фигуры». Это сработало: покупатели впервые увидели в рекламе тела, которые были похожи на их собственные.
Тогда казалось, что индустрия изменилась навсегда. Но у моды короткая память, и сейчас маятник качнулся в противоположную сторону.
архив бренда Skims / skims.com
«Оземпиковый шик» как новый маркер статуса
Сегодня тренд на худобу подпитывается не только диетами, но и развитием фармацевтики. В моду вошло явление, получившее название Ozempic chic (оземпиковый шик), когда препараты для лечения диабета стали использоваться для быстрого похудения. При этом в официальных инструкциях указан внушительный список побочных эффектов: тошнота, проблемы с желудочно-кишечным трактом, а также высокая вероятность возвращения веса после окончания курса. Тем не менее риски для здоровья не останавливают тех, кто стремится к быстрому результату.
Поскольку подобные препараты дорого стоят и требуют постоянного медицинского наблюдения, резкая потеря веса стала восприниматься как признак высокого социального статуса. Экстремальная худоба, которую демонстрируют на красных дорожках такие знаменитости, как Деми Мур, Ариана Гранде, Белла Хадид и многие другие, считывается как маркер привилегированности и финансовой состоятельности. В результате стройность стала ярлыком элитарности и богатого образа жизни.
Что происходит на подиумах
Модная индустрия быстро отреагировала на эти изменения. На неделях моды сезона осень-зима 2026/2027 процент моделей размера plus size достиг исторического минимума за последние годы. Бренды, которые еще недавно отличались разнообразием типажей, теперь практически полностью отказались от репрезентации разных типов фигур.
Изменился и сам крой одежды. Balenciaga, Gucci, Alexander McQueen ушли от оверсайза, заменив его силуэтами «в обтяжку», которые выигрышно смотрятся только на очень худых фигурах.
Окончательно новый курс зафиксировала коллекция Gucci 2026 года. На подиум вышла Кейт Мосс — живая легенда эпохи «героинового шика». Вместе с ней модели нового времени, включая музу зумеров Габриэтт, демонстрировали облегающие кожаные костюмы, латексные платья и вещи, которые плотно сидят по фигуре. Такая одежда не прощает лишних сантиметров, она буквально требует от человека определенного телосложения.
Почему мы снова на это попались?
Психологи объясняют этот феномен очень просто. Мы живем в максимально нестабильном мире: экономические кризисы, геополитическое напряжение, тревожные новости каждый день. Когда человек понимает, что не может контролировать абсолютно ничего вокруг, он инстинктивно пытается взять под контроль хотя бы свое тело. Жесткая диета или инъекции препаратов дают ложное, но очень сильное ощущение власти над своей жизнью.
Индустрия моды отлично зарабатывает на этой тревоге. Люкс по своей природе не может быть инклюзивным, его задача — продавать элитарность. Как только обычные человеческие тела с их естественными складками и формами стали нормой, индустрия лишилась элемента эксклюзивности. В ответ на это дизайнеры вернули стандарт, который сложно поддерживать без значительных финансовых затрат и жестких ограничений.
Для тех, кто только начал принимать себя и учиться любить свое тело, этот откат назад может казаться личным поражением. Но в этой гонке за постоянно меняющимся идеалом важно помнить, что реальное здоровье и психологический комфорт весят гораздо больше, чем требования изменчивой моды.
